“КАЮРЫ XXI ВЕКА” И ИНДИГЕННЫЕ СТРАТЕГИИ
ДЕКОЛОНИЗАЦИИ ПРОСТРАНСТВА
М.С. Михалев
Максим Сергеевич Михалев
|
|
maxmikhalev@yahoo.com | д. и. н., профессор Учебно-научного центра социальной ан-
тропологии | Российский государственный гуманитарный университет (Миусская пл. 6,
Москва, ГСП-3, 125993, Россия)
Ключевые слова
колонизация пространства, деколонизация, оленеводство, эвены, Приохотье, обмен
знаниями
Аннотация
В статье процесс колонизации пространства рассматривается как обмен знаниями. Его
ключевыми участниками являются коренные жители, вступающие в контакт с пришлым
населением, в результате чего последнее получает исчерпывающие сведения о колони-
зируемой территории и берет ее под контроль, воспользовавшись своим техническим,
военным и экономическим превосходством. На основе анализа истории и современ-
ного состояния дел в Приохотье показывается, что по мере того, как местные жители,
прежде всего каюры и проводники, усваивают знания пришлого населения, им удается
повернуть этот процесс вспять. Стратегией деколонизации с их стороны в этом случае
становится либо большая вовлеченность коренного населения в систему управления,
либо грамотные действия по отвлечению внимания властей. И то и другое может быть
реализовано лишь благодаря достигнутому в ходе обмена знаниями пониманию осо-
бенностей системы государственного контроля.
Информация о финансовой поддержке
олонизация пространства как конкретный процесс и как абстрактная
категория все чаще привлекает внимание отечественных и зарубежных
К
антропологов. С одной стороны, им интересно заниматься этой темой в
контексте социокультурного измерения транспортной инфраструктуры1, с дру-
гой - предпринимаются попытки вывести понимание колонизации на уровень
теоретических обобщений (Головнев 2015: 536-540). Несмотря на то что роль
коренного населения иногда также подвергается осмыслению (Давыдов 2013,
2018), до сих пор, однако, не уделялось достаточного внимания пониманию
того, что важнейшим механизмом и, в каком-то смысле, итогом и колониза-
ции пространства, и параллельного ему процесса “приручения” его обитателей
можно считать неравноценный обмен знаниями.
Статья поступила 17.07.2023 | Окончательный вариант принят к публикации 05.09.2023
Ссылки для цитирования на кириллице / латинице (Chicago Manual of Style, Author-Date):
Михалев М.С. “Каюры XXI века” и индигенные стратегии деколонизации пространства //
EDN: YDTNUR
Mikhalev, M.S. 2023. “Kaiury XXI veka” i indigennye strategii dekolonizatsii prostranstva [The
“21st-Century Kayurs” and Indigenous Strategies of the Decolonization of Land]. Etnograficheskoe
© Российская академия наук | © Институт этнологии и антропологии РАН
126
Этнографическое обозрение № 5, 2023
В результате часто упускается из виду тот факт, что до той поры, пока при-
шлое население не обладает четким представлением о географии колонизуемой
территории, оно, несмотря на свое техническое, культурное и военное превос-
ходство, не в состоянии установить здесь свой полный контроль и навязать свою
волю. Выгоды от колонизации в этом случае редко превышают затраты на ее
осуществление, в итоге новые территории остаются де-факто независимыми и
неподконтрольными безотносительно того, что изображают на географических
картах. Лишь когда благодаря содействию местных жителей в распоряжении
пришельцев оказывается точная карта земли и ее недр, они, наконец, занима-
ют преимущественное положение по отношению к коренному населению. Для
этого чужакам достаточно соединить новое для них знание о колонизируемой
местности с доступными только им передовыми технологиями освоения про-
странства и контроля над населением.
Как правило, это случается вслед за тем, как среди местных жителей нахо-
дятся люди, охотнее других идущие на контакт и заинтересованные в налажи-
вании связей за пределами своего локального сообщества. Иногда ими движет
любопытство, иногда они становятся проводниками из потребности помогать
незнакомым людям. Бывает и так, что мотивом служит желание персонального
обогащения или личная обида. Если же добровольных проводников среди мест-
ных не находится, колонизаторы могут принудить их раскрыть секреты своей
земли силой. Несмотря на то что в последнем случае эффект взаимодействия
ниже, а вместо обмена знаниями происходит их экспроприация, сути дела это
не меняет. Во всех вышеуказанных сценариях местное население, не имеющее
возможности или неспособное использовать в своих интересах знания, при-
обретенные, в свою очередь, от пришельцев, проигрывает им в конкурентной
борьбе, оказывается в подчиненном положении и постепенно деградирует. При
этом случается и так, что пришлое население настолько хорошо усваивает зна-
ния и навыки местных жителей, что составляет им конкуренцию даже в тради-
ционных для тех сферах деятельности (Михалев 2022: 155).
Жизни людей, которые волею судеб оказывались посредниками между на-
ступающей цивилизацией и теряющим свои позиции аборигенным населением
фронтирных зон, неоднократно становились объектом художественной рефлек-
сии. Истории Дерсу Узала, проводника и друга В.К. Арсеньева (Арсеньев 2016),
или, к примеру, Улукиткана, связавшего себя узами дружбы с геодезистом
Г.А. Федосеевым (Федосеев 2017), хорошо известны. Во всех этих описаниях,
однако, присутствует излишняя романтизация контактов пришлого и абори-
генного населения, а также вера в их благотворность. Возможно, это связано с
тем, что составлялись они теми, кто собственной деятельностью способствовал
колонизации пространства - самими представителями цивилизации. В допол-
нение к этой, довольно широко представленной позиции в данной статье пред-
принимается попытка приблизиться к лишенному подобных личностных кон-
нотаций пониманию колонизации как процесса именно неравноценного обмена
знаниями, приводящего к трансформации и самой территории, и образа жизни
и культуры населяющих ее народов. При этом показывается, что не только сам
этот обмен, но и импульсы, которые он порождает, могут быть не просто нерав-
ноценными, но и обоюдонаправленными, меняющими не только колонизируе-
мую сторону, но и колонизирующую.
Каюры Охотского края
Охотский район Хабаровского края редко попадает в поле зрения этноло-
гов и антропологов2, несмотря на то что здесь проживает 1347 представителей
Михалев М.С. “Каюры XXI века” и индигенные стратегии деколонизации пространства
127
коренных малочисленных народов Дальнего Востока, или почти четверть насе-
ления района (6106 человек)3. При этом интенсивное промышленное освоение
этого горно-таежного края, богатого природными ресурсами, а также смещение
демографического баланса в самом Охотске, который приобретает все более
отчетливый национальный колорит4, придает проблеме взаимодействия тра-
диционной культуры и так наз. цивилизации дополнительную остроту и ком-
плексность.
В настоящее время Охотский район фактически представляет собой
“остров”. Административно входящий в состав Хабаровского края, он связан
с краевым центром лишь воздушным транспортом, надежность которого очень
низка. Рейсы в находящиеся ближе к Охотску Якутск и Магадан больше не осу-
ществляются. Нет у охотчан связи ни с другими районами Хабаровского края,
включая соседний Аяно-Майский, ни с отдаленными поселениями внутри са-
мого района. Дорожная сеть фрагментарна и ограничивается окрестностями
поселка и районами интенсивной добычи полезных ископаемых. Но так было
не всегда.
В 1639 г. русские первопроходцы впервые вышли к берегам Тихого океана
именно в районе Охотска. После этого здесь долго находился центр освоения
новых дальневосточных рубежей Российского государства. Отсюда русские
корабли уходили исследовать берега Чукотки и Камчатки, здесь снаряжались
экспедиции в Японию и Русскую Америку. Из Охотска отправлялись в даль-
ний путь В. Беринг, С.П. Крашенинников и Г.И. Шелихов (Цеханская 1989).
В связи с особой значимостью этого форпоста на востоке страны он стал од-
ним из первых населенных пунктов на побережье Тихого океана, связанных
с Большой землей круглогодичной дорогой. Якутско-Охотский тракт исправ-
но функционировал с 1730-х годов вплоть до середины XIX в., пока в 1849 г.
по нему не совершил путешествие тогдашний генерал-губернатор Восточной
Сибири Н.Н. Муравьев. Пораженный трудностями пути, он предложил пере-
нести базу военной флотилии в Петропавловский порт, а в качестве основного
порта для обслуживания интересов Российско-Американской компании избрать
пос. Аян (Казарян 2006: 55).
Наследие этого периода до сих пор ощущается. Коренное население совре-
менного Охотского района представлено в основном эвенами. Одна их группа
концентрируется в отдаленной восточной части района, у р. Иня, и занимает-
ся в основном рыболовством, вторая же населяет внутренние горно-таежные
территории, где традиционным занятием эвенов издавна являлось транспорт-
ное оленеводство. Подобная специализация была вызвана тем, что именно по
этой территории проходили “магистральные” вьючные тропы, а затем были
проложены те самые почтовые тракты, что связывали тихоокеанское побережье
Российского государства с внутренними регионами. Признанным центром эве-
нов-оленеводов, занимавшихся таежным извозом, было с. Арка, расположен-
ное в 100 км к северо-западу от Охотска. Интересно, что две вышеупомянутые
группы эвенов различаются и по антропологическому типу, и по складу харак-
тера, и даже по особенностям поведения (ПМА 2: Задорожный). Утверждают,
что это связано с тем, что в Арке, где всегда пересекались дороги, ведущие на
северо-восток и на восток Якутии, оказалось много якутов (Лебедева 1971: 104;
Дьяченко, Ермолова 1984), в то время как на побережье Охотского моря эвен-
ское население оставалось более гомогенным.
В XVIII-XIX вв. основные тяготы по оказанию транспортно-экспедици-
онных услуг для многочисленных путешественников, купцов, чиновников по
особым поручениям и членов научных экспедиций, направлявшихся к тихооке-
анским берегам страны и на американский континент, несли на себе коренные
128
Этнографическое обозрение № 5, 2023
жители этих мест. Наличие оленей и собак, навыки перемещения по тайге и
тундре, превосходное знание местности и неприхотливость в быту - все это
позволяло привлекать их и к перевозке грузов, и для нужд почтовой службы, и в
качестве сопровождающих при инспектировании отдаленных территорий. Без-
ымянные “извозчики” обширных, малонаселенных пространств, обеспечивав-
шие связанность Российского государства на самых отдаленных его рубежах,
стали главными агентами перемен для своих сообществ. Общаясь с немного-
численными представителями чужаков и перенимая у них знания и навыки, ко-
торых не было в Приохотье, они способствовали одновременно и дальнейшему
развитию коренных жителей, и их последующей деградации. “Каюры были не
просто хорошими проводниками по пути из одного места в другое и прекрасны-
ми знатоками территории, но также служили медиаторами в отношениях между
местным населением, с одной стороны, и промышленниками, а также предста-
вителями государства - с другой” (Давыдов 2013: 267).
Каюрская повинность, которой были тогда обложены эвены, увеличивала и
без того непосильный податный гнет. Лишь иногда услуги каюров шли в счет
ясака и, таким образом, несколько смягчали общее налоговое бремя (Федорова
и др. 1984: 209). В этих условиях отношения местных и пришлых не всегда
были гладкими. Так, в сочинении капитана флота Сарычева указывается, что,
несмотря на то что проводники из Арки оказали членам его отряда неоценимую
помощь, исследователи в конце концов оказались в затруднительном положе-
нии, так как тунгусы самовольно оставили лагерь и вернулись к себе домой
(Сарычев 2017: 64-65). Можно сделать вывод, что взаимодействие могло скла-
дываться в интересах как местных жителей, так и пришлого населения. Это
прежде всего зависело от личных качеств участников межцивилизационных
контактов, а также от конкретных обстоятельств сотрудничества.
Можно констатировать, что и в те далекие годы обмен знаниями, хотя и
оставался обычно неравноценным, все-таки был двусторонним и потому при
определенных условиях мог становиться взаимовыгодным. Отдельные пред-
ставители коренного населения научились извлекать из контактов с пришлыми
материальную выгоду. К примеру, “открытие новых месторождений создавало
новые возможности заработка для эвенков. Появление новых дорог и необхо-
димость увеличения грузооборота требовали увеличения стад” (Давыдов 2013:
270). В Охотске нами было записано фамильное предание эвенкийки Т.С. Тро-
фимовой о том, как ее дед Архип Якимов, работавший каюром на Российско-
Американскую компанию, сколотил себе состояние, занимаясь транспортиров-
кой чая, ситца и муки (ПМА 1: Трофимова). Несмотря на то что в самой компа-
нии ему платили не так много, он мог брать с коммерческим грузом принадле-
жащую ему лично пушнину, при этом часть чая он также оставлял себе и затем
продавал. По свидетельствам исследователей, в соседнем Аяно-Майском райо-
не на коммерческих перевозках использовалось до 88% от имевшихся у эвенов
взрослых оленей, при этом совокупный доход от перевозки чая составлял тогда
более 80% заработков коренного населения (Пекарский, Цветков 1913: 21).
Выгодность извоза привела к тому, что некоторые представители русского
населения также занялись каюрским ремеслом и достигли в нем больших успе-
хов, чем местные жители, которым иногда было сложнее найти общий язык с
заказчиками. В той же Арке и сейчас сохраняется память о Степане Иннокен-
тьевиче Расторгуеве, камчатском казаке, чья судьба оказалась тесно связанной
с Охотским краем, в селе до сих пор проживают его воспитанники (Афанасьева
2001). Уже в юности освоивший языки коренных жителей региона, он смог в
совершенстве овладеть и мастерством каюра. Благодаря своему происхожде-
нию, позволявшему ему лучше понимать и удовлетворять запросы европейских
Михалев М.С. “Каюры XXI века” и индигенные стратегии деколонизации пространства
129
путешественников, он стал участником многих научных экспедиций конца XIX в.
Так, в 1890 г. Расторгуеву привелось сопровождать энтомолога А.-О.Ф. Герца
в его путешествии на Камчатку, а двумя годами позже на Колыме знаменитый
полярный исследователь И.Д. Черский фактически умер у него на руках. Внес
охотский каюр свой вклад и в организацию экспедиции норвежского путеше-
ственника Ф. Нансена: в 1893 г. Расторгуев вместе с Э.В. Толлем устраивал для
него продовольственный склад. Столь активное сотрудничество с известными
учеными и путешественниками того времени позволило представителю Охот-
ского края побывать в Иркутске, Киеве, на Кольском п-ве и в других частях
Российской империи и таким образом вывести двусторонний обмен знаниями
на новый уровень.
Раскол в обществе, спровоцированный Гражданской войной, оставил серьез-
ный след и в Приохотье. Здесь, вдалеке от крупных административных центров,
противостояние оказалось не только самым продолжительным, но еще и лич-
ностно окрашенным. Итог его решали поединки отдельных командиров, а не сра-
жения войсковых подразделений. Столкновения И.Я. Строда и А.Н. Пепеляева
и бой, в ходе которого в 1923 г. А.Н. Пепеляев был пленен С.С. Вострецовым,
часто называют последними сражениями Гражданской войны, однако в действи-
тельности сопротивление новому порядку в регионе продолжалось и после этих
событий. Так, уже в следующем 1924 г. в Аяне вспыхнуло очередное восстание,
в результате чего ненадолго была провозглашена автономия тунгусов (Ковлеков
2005), а с сопротивлением в Чумикане и вовсе было покончено лишь в 1931 г.
(Северянин рассказал… 2018).
Коренное население края не могло оставаться в стороне от этих драмати-
ческих событий, а специфические знания проводников и ресурсы каюров ока-
зались одинаково востребованы и красными, и белыми. Принуждая и убеждая
коренных жителей Приохотья вставать на свою сторону, их невольно просвеща-
ли и образовывали, посвящая в проекты построения будущего. Таким образом,
обмен знаниями вновь оказывался двусторонним, при этом у жителей далекой
периферии в его результате постепенно формировалось собственное понима-
ние механизмов функционирования социальных институтов и появлялись за-
чатки представлений о причинах и характере общественных процессов.
Литература советского периода убеждала в том, что подавляющее большин-
ство коренных жителей отдаленных регионов страны с радостью приняло со-
ветскую власть, и это во многом способствовало окончательному поражению
белых (Флеров 1959: 145-162). Действительно, часть каюров и проводников
встали на сторону красных, при этом некоторые из них, что интересно, даже
смогли извлечь из этой ситуации личную выгоду (Михалев 2022: 154). Другие же,
как уже упомянутый каюр Архип Якимов, еще долго метались между красны-
ми и белыми, не понимая сути происходящих процессов (ПМА 1: Трофимова).
Воспоминания потомков непосредственных участников тех событий, собран-
ные нами в современной Арке, говорят о том, что среди местных эвенов белые
были более популярны. Напуганные такими шагами новой власти, как обоб-
ществление оленей и вновь введенная каюрская повинность (Тураев 2018: 59),
многие аркинцы отнеслись к отряду белого генерала Ракитина с симпатией и
предоставили ему своих личных оленей для транспортировки грузов и живой
силы. Как утверждают информанты, своим отношением к простым людям бе-
логвардейцы произвели на местных жителей более благоприятное впечатление,
чем их оппоненты, но в советское время говорить об этом было, конечно же, не
принято (ПМА 2: Слепцова). Не принято, кстати, не только по причине цензу-
ры, но еще и потому, что, пережив первоначальный шок, связанный со сменой
общественного строя и жизненного уклада, коренные народы Дальнего Востока
130
Этнографическое обозрение № 5, 2023
вскоре смогли убедиться в том, что новая хозяйственная модель несет в себе
и очевидные преимущества. Более того, можно утверждать, что транспортное
оленеводство, получившее первый сильный импульс к развитию в Приохотье
на рубеже XIX-XX вв. в связи с активной деятельностью Российско-Амери-
канской компании и ставшее заложником политической смуты, вскоре после ее
окончания в 1930-е годы обрело новое дыхание.
С одной стороны, с началом коллективизации и созданием первых колхозов
эвены могли заработать что-то лично для себя, только подрабатывая извозом, -
при осуществлении грузоперевозок им полагалось до 75% от полученного дохо-
да (Титорева 2015: 205). С другой - рост транспортного оленеводства был свя-
зан с масштабной деятельностью государства по освоению окраинных районов.
Резко увеличилось число экспедиций, на регулярной основе направлявшихся
в отдаленные регионы Советского Союза и щедро финансировавшихся из го-
сударственного бюджета. Одной из первых и при этом самой заметной стала
Аянско-Охотская землеустроительная экспедиция 1935-1936 гг., неоценимую
помощь которой оказали как раз местные проводники-каюры. “Проводники, а
также пастухи-оленеводы и охотники помогли определить границы ягельников
и охотничьих угодий, указали наиболее удобные перевалы через водоразделы
между реками района” (Перминов 2001).
Начиная с 1940-х годов каждой весной в тайгу прибывали крупные отряды
топографов, геологов и геодезистов, которые, как правило, оставались в поле
до середины осени. Им требовалось перебрасывать в отдаленные, лишенные
дорожной сети районы специальное оборудование, снаряжение и продукты
питания, а в ходе полевого сезона было необходимо пополнять запасы продо-
вольствия. Предполагалось, что возмещать недостаток продуктов можно будет
с помощью охоты, рыбалки и собирательства - деятельности, которой испокон
веков занималось коренное население. Кроме того, жителям крупных городов,
даже тем, кто не понаслышке был знаком с трудностями жизни в тайге, тре-
бовались помощь и консультации местных жителей, к этой жизни привычных
с детства и потому лучше к ней приспособленных. Наконец, и об этом также
не стоит забывать, знание местными укромных уголков родного края помогало
геологам в поиске новых месторождений, а для топографов и геодезистов со-
действие коренных жителей иногда оказывалось в прямом смысле слова спаси-
тельным.
Сотрудничество исследователей и коренного населения было устроено так,
что приносило пользу и одной стороне, и другой. Колхозы Охотского побере-
жья, к примеру, смогли поправить свое материальное положение: для многих из
них выполнение работ, связанных с сопровождением экспедиций, превратилось
в весьма существенный, хотя и чисто сезонный, источник дохода. Экспедициям
требовались как собственно олени, так и рабочая сила, способная их обслужи-
вать, - каюры. Последние обычно вербовались на целый сезон и также могли
получить доход, значительно превышающий их обычный заработок. Заброска
груза, как правило, производилась в начале полевого сезона с помощью верто-
лета, после чего, по согласованию с колхозным начальством, эвены получали
индивидуальные задания от руководителя экспедиции и занимались дальней-
шей транспортировкой оборудования и продовольствия, таким образом обеспе-
чивая и связность отдельных отрядов экспедиции, и их снабжение необходимы-
ми грузами.
Известный дальневосточный этнограф В.А. Тураев в монографии, посвя-
щенной этнокультурным и этносоциальным процессам у дальневосточных
эвенков в XX в., утверждает, что практика сдачи оленей в аренду экспедициям
была финансово выгодной для колхозного руководства, однако стала настоя-
Михалев М.С. “Каюры XXI века” и индигенные стратегии деколонизации пространства
131
щим бедствием для оленеводов: “До половины оленей из экспедиций в кол-
хоз не возвращалось, другая половина приходила до крайности истощенной и,
как правило, гибла” (Тураев 2008: 42). Наши информанты в Охотском районе,
однако, в подавляющем большинстве утверждают обратное. В их несколько
идеализированном представлении именно советский период стал “золотым ве-
ком” оленеводческой отрасли края: поголовье достигло своих максимальных
значений; успешно функционировала ветеринарная служба; работа оленевода
или каюра считалась престижной и при этом хорошо оплачивалась; бытовые
проблемы колхозников брала на себя администрация (ПМА 1, 2: Алексеев). Эти
слова подтверждают и материалы по истории колхозного строительства в крае
(Титорева 2017: 69-71).
На самом деле и та и другая позиции имеют равное право на существование.
С одной стороны, учитывая ситуацию, сложившуюся в оленеводческой отрасли
района после демонтажа советской системы, можно понять и принять носталь-
гические нотки в рассуждениях о прошлом современных жителей. С другой
стороны, перегибы, вызванные желанием администраций колхозов и отдельных
каюров достичь максимальной прибыли любой ценой, действительно оказали
негативное влияние и на состояние поголовья, и на экологическую ситуацию.
Кроме того, - и это очень важно - в ходе интенсивного освоения края ак-
тивизировались контакты коренного населения региона и многочисленных
приезжих и произошел невиданный до того времени культурный обмен между
представителями развитой промышленной цивилизации и все еще практикую-
щими традиционный образ жизни эвенами. Обмен этот оставил неизгладимый
след в культурном и социальном ландшафте края, а отдаленные последствия
этого процесса еще предстоит оценить. Главной особенностью обмена, наря-
ду с взаимным уважением, стала взаимная заинтересованность, что постоянно
подчеркивают и представители коренного населения, и работавшие в то время
в Охотском крае посланцы других регионов страны. Заинтересованность эта
заключалась как в обмене даров природы (в основном продуктов охоты и ры-
боловства) на дары городской цивилизации (дефицитные товары, в том числе
продукты, предметы быта, городская одежда и обувь), так и в обмене знаниями.
Прирожденные таежники учили приезжих чувствовать и понимать тайгу и рас-
крывали им секреты троп и недр своего края. Со своей стороны, геологи, топо-
графы и геодезисты, среди которых было много людей с высшим образованием,
делились с местными жителями секретами мастерства в своей предметной об-
ласти, общими гуманитарными и техническими знаниями и наблюдениями из
жизни населения других регионов страны. Отдельного упоминания заслужива-
ют воспоминания многих информантов о том, что члены экспедиций привозили
с собой книги и журналы и делились ими, и это особенно ценилось жителями
отдаленных регионов (ПМА 1: Трофимова).
В результате контактов между людьми завязывались долгосрочные связи,
многие из которых поддерживаются до настоящего времени. Столь плотное об-
щение не просто принесло населению окраин страны новые знания об окружа-
ющем их большом мире, но и определило жизненный выбор как многих корен-
ных жителей, так и их детей. К примеру, Семен Архипович, сын каюра Архипа
Якимова, стал связистом на телеграфной линии, а его дочь, наша информантка
Т.С. Трофимова, по совету русских друзей-геологов уехала в Ленинград и окон-
чила там педагогический университет (Там же). Другой информант, Степан
Алексеевич Алексеев, эвен из с. Арка, вдохновленный историями про геологов,
решил избрать эту профессию и отправился поступать в Магадан. Несмотря на
то что судьба его сложилась не так, как он изначально планировал, стремление
к книжному знанию прошло через всю его жизнь, и он до сих пор удачно со-
132
Этнографическое обозрение № 5, 2023
четает в себе тонкое понимание таежной специфики с широкой осведомленно-
стью о ситуации в стране и в мире (ПМА 2: Алексеев).
Тесное взаимодействие промышленников и членов научных экспедиций,
с одной стороны, и местного населения - с другой, прекратилось вскоре по-
сле распада СССР, сопровождавшегося крахом плановой экономики, разрывом
хозяйственных связей и сворачиванием государственных программ развития
Дальнего Востока. Было урезано или вовсе прекращено финансирование науч-
ных исследований, нарушены производственные и сбытовые цепочки, на смену
коллективной собственности и крупным стадам оленей пришли мелкие, разроз-
ненные личные хозяйства. Колхоз в Арке был преобразован в товарищество с
ограниченной ответственностью, а его бывшие члены получили, иногда в счет
погашения задолженности по заработной плате, каждый всего по несколько де-
сятков оленей (Титорева 2017: 71). Ожидалось, что самостоятельность и за-
интересованность в конечном результате повысят производительность труда и
оживят хозяйственную ситуацию, однако произошло прямо противоположное.
Оказалось, что десятилетия политики патернализма лишили коренные на-
роды Дальнего Востока чувства ответственности за свою судьбу. Эвены Арки,
оставшиеся один на один со своими проблемами и возможностями, очень бы-
стро привели оленеводческую отрасль родного края к краху. В погоне за ино-
странной валютой они пустились в сомнительные авантюры, предпочитая тя-
желой работе быстрые деньги от продажи пантов. Приохотскую тайгу в те годы
наводнили голландские, американские и японские дельцы, которые, конечно
же, не были заинтересованы в долгосрочном развитии района. Олени, оказав-
шиеся в частных руках, продавались за бесценок, шли на убой или попросту
выменивались на алкоголь, а на вырученные от их продажи средства жители
села закупали импортную технику для личных нужд. В Арку в те годы даже
доставили два мотодельтаплана, которые довольно быстро вышли из строя.
В 1997 г. товарищество было признано банкротом, но к тому времени ни о ка-
ком транспортном оленеводстве речь уже не шла (Там же).
Не лучше обстояли дела и у потенциальных заказчиков транспортных услуг
оленеводов. Планомерная, целенаправленная, масштабная работа по разведке и
эксплуатации недр района была практически свернута, а добывающая отрасль
отдана на откуп коммерческим структурам. Основной целью новых собствен-
ников стало стремительное обогащение, по причине чего они не желали, да и не
могли по-настоящему инвестировать в будущее отрасли. Научные экспедиции
практически прекратились, была нарушена система северного завоза, в функ-
ционировании которой транспортное оленеводство играло немаловажную роль.
В этих условиях спрос на услуги каюров резко снизился, и если еще в 1988 г.
в газете “Охотско-эвенская правда” можно было встретить оптимистическую
заметку с заголовком “Каюр - это профессия” (Каюр 1988), то всего три деся-
тилетия спустя даже возрастные жители Арки приходят в изумление, услышав
слово “каюр”. Они искренне убеждены, что каюры исчезли задолго до распада
СССР - таковы особенности исторической памяти.
В результате сегодня разговор о возрождении транспортного оленеводства
вызывает лишь недоумение, причем как у простых эвенов, так и у представите-
лей власти или бизнеса. Тем не менее фактическое исчезновение этой отрасли
хозяйства не является исторической неизбежностью и уж тем более не может
считаться признаком достигнутого прогресса. Скорее следует говорить о си-
стемной деградации социально-экономического комплекса региона. Несмотря
на значительное улучшение ситуации в золотодобыче, систематичной разве-
дывательной работы сейчас практически не ведется, государство отдало все в
руки частных компаний, причем зачастую с преобладающей долей иностран-
Михалев М.С. “Каюры XXI века” и индигенные стратегии деколонизации пространства
133
ного капитала, и те проявляют заинтересованность лишь в эксплуатации уже
известных месторождений. Как итог, предприятия не занимаются выстраива-
нием долгосрочных, истинно партнерских отношений с коренным населением.
Взаимопомощь и взаимовыгодный обмен знаниями, которыми характеризова-
лось взаимодействие эвенов-оленеводов и геологов в советскую эпоху, в этой
ситуации неизбежно трансформируется в симбиотическую зависимость, лишь
маскирующую взаимное недоверие. Коренное население в наши дни занимает
откровенно иждивенческую позицию, требуя для себя постоянных поблажек и
субсидий. Представители же добывающих компаний смотрят на местных жите-
лей свысока, предпочитая показные мероприятия “для галочки” налаживанию
равноправного диалога. Вся активность бизнеса продиктована стремлением по-
высить капитализацию компаний за счет позиционирования их как социально
ответственных предприятий. О том, чтобы найти применение знаниям корен-
ных жителей о родной земле или способствовать развитию у них новых компе-
тенций, речь не идет. В лучшем случае эвенов нанимают на неквалифицирован-
ную работу, да и то лишь потому, что компании с высокой долей иностранного
капитала вынуждены руководствоваться пожеланиями крупных акционеров из-
за рубежа5.
На самом деле, проблема не только в ориентации крупных промышленных
предприятий на сиюминутную прибыль, что абсолютно естественно в условиях
рыночной экономики, но и в состоянии дел у самих эвенов. Десятилетия госу-
дарственного патернализма, годы бесхозяйственности и рвачества, наступив-
шие после крушения плановой экономики, привели к утрате оленьего поголовья
и к забвению навыков транспортного оленеводства, поэтому в настоящее время
местным попросту нечего предложить на рынке транспортных услуг. Даже если
в ситуации “нового бездорожья” в регионе вновь возникнет спрос на гужевые
перевозки, современные эвены, к большому сожалению, просто не смогут его
удовлетворить, поскольку давно утратили необходимые компетенции.
Как это ни странно, говорить о том, что транспортное оленеводство и ус-
луги проводников в этих условиях полностью бесперспективны, тоже нельзя.
Они востребованы и сегодня, однако в основном в сфере теневой экономики,
и потому о тех эвенах, кто продолжает “каюрить”, в разговорах предпочитают
не упоминать. Само это слово приобрело сильную негативную коннотацию и
означает теперь “жить вне общества”, предпочитая свободную от условностей
кочевое существование в тайге прелестям и искушениям цивилизации. Между
“прирученным” государством и крупным бизнесом населением национальных
сел и теми, кто, несмотря ни на что, “каюрит”, вырастает стена непонимания и
взаимного отчуждения. Самое интересное, что точно такая же стена существу-
ет и между крупными промышленными компаниями, работающими в регионе,
и “черными геологами”, ведущими поиск и разработку месторождений полез-
ных ископаемых полулегально или вовсе за рамками закона. То, что две вытес-
ненные из официального дискурса силы (нелегальные геологи и “каюрящие”
эвены) довольно легко находят общий язык - важнейший момент, требующий
дальнейшего изучения и осмысления. “Узбекские геологи”, как их еще иногда
называют, с удовольствием нанимают на работу “таежных эвенов”. Одни де-
лятся, как и их предки в прошлом, своим знанием тайги, другие готовы за это
платить, ибо у них самих нет доступа к официальным данным.
В этой связи можно констатировать, что традиционный, взаимовыгодный
обмен знаниями между местным и пришлым населением в наши дни обретает
актуальность в том секторе экономики и в той сфере общественных отношений,
которые остаются неподконтрольными официальным властям и на существова-
ние которых власти предпочитают закрывать глаза. Поскольку в этой ситуации
134
Этнографическое обозрение № 5, 2023
обмен знаниями уходит “в подполье”, он с неизбежностью приобретает черты
негативной маргинальности, что, в свою очередь, приводит к его постепенной
криминализации. Коренное население в результате не приобретает новых по-
лезных компетенций и фактически не развивается, как это было в ходе взаимо-
выгодного сотрудничества геологов и каюров в советское время, но при этом
и не богатеет, как это было в начале прошлого века, когда в регионе работала
Российско-Американская компания.
Стратегии вовлеченности и отстраненности
Интересно, что именно в этих условиях в Приохотье рождаются лидеры
нового типа, которые, стремясь приспособить к новым реалиям традиционные
занятия эвенов, в том числе транспортное оленеводство, выбирают принципи-
ально разные стратегии выживания и развития. Одни, усвоив специфические
знания и получив ресурсы в условиях неформальной экономики, стараются ле-
гитимировать свое положение и, пользуясь наработанными связями и зарабо-
танными средствами, дополнить, а при удачном стечении обстоятельств и вовсе
подменить собой государство. Другие же стремятся выйти из-под контроля го-
сударства и, оказавшись в относительной изоляции, сохранить и традиционный
образ жизни, и свою социальную и культурную автономность. Тех и других,
впрочем, с одинаковым основанием можно, по аналогии с известным фильмом,
назвать “каюрами XXI века”, адаптирующими культуру своего народа и таким
образом сохраняющими ее для будущего.
Имя Сергея Георгиевича Михайлова хорошо известно и в Арке, и в район-
ном центре. Представитель нового поколения предпринимателей, он является
движущей силой социального и экономического развития родного села. Якут по
отцу, эвен по матери, он, как утверждают односельчане, унаследовал от деда и
прадеда организаторскую жилку и обладает даром вести людей за собой. При-
ватизация и хаос 90-х годов прошлого века задели его лишь по касательной.
Михайлов стал серьезно заниматься бизнесом позднее, когда товарищество уже
было признано банкротом, а на смену старым моделям и хозяйственным связям
еще не пришли новые. Их нужно было создавать с нуля, и именно здесь приго-
дился его талант организатора. Михайлов в разговорах возлагает вину за бед-
ственное положение родного села на пьянство и необязательность самих эве-
нов, не забывая при этом упомянуть, что в основе иждивенческих настроений,
которые негативно сказались на жителях Арки, лежит непродуманная полити-
ка государства (ПМА 2: Михайлов). Сам Михайлов давно сделал жизненный
выбор: он предпочел взять на себя ответственность за свою судьбу и всегда
рассчитывал лишь на собственные силы, на навыки и знания своих предков.
Жесткий, вплоть до жестокости, бескомпромиссный и целеустремленный, он
смог внушить доверие односельчанам, хотя, как сейчас признается он сам, это
было не так легко.
Важнейшим компонентом его успеха стала организация тех же транспорт-
ных перевозок, которые в свое время обеспечивали неплохой доход его пред-
кам. Потребность в таких услугах с каждым годом лишь растет, а расположение
Арки на пересечении ключевых таежных магистралей предоставляет предпри-
нимателю многочисленные возможности. Прибрежный Охотск и в наши дни
снабжается и по земле, по крайней мере в зимнее время. Грузов летнего завоза
не хватает на целый год, а доставка продуктов питания и товаров хозяйствен-
ного назначения по воздуху слишком дорога. В этой ситуации Михайлов, ко-
торый своими силами прокладывает зимник от Арки до населенного пункта
Югоренок в Якутии, оказывается “палочкой-выручалочкой” как для охотских
Михалев М.С. “Каюры XXI века” и индигенные стратегии деколонизации пространства
135
предпринимателей в сфере розничной торговли, которым он несколько раз за
сезон доставляет с “материка” продукты, так и для отдельных жителей поселка,
которые с его помощью могут заказывать себе доставку необходимых товаров
из любой точки страны.
Несмотря на то что осуществлять транспортные перевозки таким образом
можно только в зимний период и что поездки сопряжены с существенным ри-
ском, услуги, которые оказывает Михайлов, не просто востребованы, но и при-
носят ему неплохой доход, который позволяет успешно развивать бизнес. В его
распоряжении есть ныне и вездеход, и несколько “Уралов”, и целый парк сне-
гоходов и моторных лодок. Нет только - и это одновременно и грустно, и иро-
нично - тех самых оленей, которые когда-то составляли основу транспортной
отрасли Охотского края, но оказались не слишком пригодными для работы в но-
вых социальных и экономических условиях. “Капризные они, медленные, раз-
бегутся - не поймаешь, да и грузоподъемность невысока”, - объясняет Сергей
Георгиевич отсутствие гужевого транспорта. Добавляет, впрочем: “Вообще-то,
это скорее с оленеводами у нас проблема. Не умеют и не хотят работать, много
пьют и вообще безобразничают” (ПМА 2: Михайлов).
Думается, столь негативная оценка с его стороны все-таки излишне резка,
однако в какой-то степени она отражает объективную реальность. Несмотря на
то что местному предпринимателю удалось удовлетворить спрос на транспорт-
ные услуги и таким образом воссоздать в новой форме традиционный каюрский
промысел, возрождение именно оленеводства в Охотском крае до сих пор пред-
ставляется затруднительным и в какой-то мере нереалистичным из-за неготов-
ности к этому самих эвенов. Не без зависти рассказывая о ситуации в соседней
Якутии, где поголовье оленей все последние годы остается достаточно стабиль-
ным, на деле коренные жители Приохотья не готовы возвратиться в тайгу, пока
у них есть возможность существовать за счет государственных субсидий и той
небольшой помощи, которую оказывает компания “Полиметалл”.
Характерно, что, воссоздавая каюрский промысел в новом виде, Михайлов
обслуживает не только частных лиц или индивидуальных предпринимателей.
Он не чурается также сотрудничества с государством, предоставляя в рамках
государственно-частного партнерства транспортные услуги и местной админи-
страции. В чем-то это напоминает практики каюрской повинности и 20-х годов
прошлого столетия. Есть, однако, и принципиальная разница: в наше время до-
бровольный извоз оказывается для местного населения выгодным. Более того,
он позволяет “новым каюрам”, при наличии у них далеко идущих амбиций, пре-
тендовать на вовлечение в административную деятельность. Тот же Михайлов,
который в прошлом занимал в Арке должность главы сельской администрации,
вынашивает планы карьеры в администрации района, и, учитывая его твердый
характер, обширные связи и материальное положение, можно не сомневаться,
что шансы добиться нужного результата у него есть. Это может означать также
и то, что обмен знаниями между пришлым и коренным населением, в конце кон-
цов, может привести к тому, что коренные жители через своих представителей
смогут вернуть себе контроль над своей землей, “потеряв” при этом традици-
онный образ жизни так же, как в 90-е годы прошлого века они потеряли своих
оленей. Стоит ли политический успех культурной потери? - вопрос открытый.
Но есть и иная перспектива взаимодействия коренного населения с государ-
ством, о чем свидетельствует история еще одного местного лидера Охотского рай-
она Андрея Иннокентьевича Громова из с. Иня. Возглавлявший в 2005-2014 гг.
ТСО коренных малочисленных народов Севера “Виточан”, он ныне руково-
дит небольшой бригадой из 12 оленеводов, которые всем благам цивилизации
предпочитают свободную от административного контроля жизнь в тайге. Все
136
Этнографическое обозрение № 5, 2023
попытки местных властей оказать им посильное содействие они корректно, но
при этом настойчиво отвергают. Любая помощь означает закрепощение, уве-
рен Громов, который при этом вовсе не избегает контактов с внешним миром.
Однако, и это сразу бросается в глаза, в ходе этих контактов он выступает не в
качестве просителя, а скорее в качестве дарителя, тем самым демонстрируя, что
его родной народ самодостаточен и способен удовлетворить свои потребности
без посторонней помощи. Отдельного внимания заслуживают те приемы, кото-
рые Громов использует для того, что сохранить в новых исторических условиях
свою автономность и независимость. “Мы не используем тех географических
названий, которые дали нашим рекам и сопкам русские картографы, мы пред-
почитаем эвенкийские топонимы и гидронимы, - заявляет, к примеру, Андрей
Иннокентьевич. - Пока у нас в ходу наши собственные названия, земля также
остается нашей”, - поясняет он роль родного языка и дает свой собственный ре-
цепт того, как быть неподвластным (ПМА 2: Громов). Эвены под началом Гро-
мова постоянно совершают перекочевки в труднодоступном пространстве на
границе трех соседних регионов - Хабаровского края, Якутии и Магаданской
области. Это не позволяет местным властям полностью контролировать пере-
мещения членов бригады и учитывать численность поголовья, а стало быть, и
влиять на их образ жизни, облагая налогами или навязывая какие-либо требо-
вания или нормативы. С бытовой точки зрения оленеводы также оказываются
независимыми, так как все еще передвигаются по тайге по старинке, верхом на
оленях, ориентируются по рекам, небесным светилам и объектам природы, са-
мостоятельно делают нарты и лыжи, шьют себе сами одежду и спальные меш-
ки, питаются в том числе продуктами охоты и собирательства.
Эта старательно обегаемая отстраненность по сути не демонстративна и
потому не привлекает к себе излишнего внимания. На самом деле Андрей Гро-
мов постоянно поддерживает контакты с административными органами от лица
общины. Цели у него при этом совсем иные, чем у того же Сергея Михайло-
ва. Громов не стремится стать частью системы управления или подменить ее
собой, его задача - использовать добываемое в ходе таких контактов знание о
большом мире, чтобы гарантировать невмешательство этого мира в дела его
малого народа, обеспечивая тому возможность жить в тайге по своему усмотре-
нию и по заветам предков и дальше.
Важнейшим механизмом, позволяющим Громову достигать автономности и
экономической самостоятельности, используя для этого ресурсы внешнего мира,
но не оказываясь при этом у него в зависимости, остается тот же самый каюр-
ский промысел, который он, однако, использует исключительно для внутреннего
пользования. С одной стороны, этот инский эвен заключает договоры с коммер-
ческими структурами из Охотска на доставку товаров до границ своей терри-
тории (Петров 2010), с другой же - самостоятельно, как и Сергей Михайлов,
осуществляет межрегиональные перевозки, достигая в ходе перекочевок на
своих оленях крупных поселений на Колымской трассе, расположенных в
Магаданской области и Якутии.
Оба неформальных лидера своего народа отлично понимают, как “работает”
внешний мир, поскольку хорошо усвоили знания о нем и используют их для
развития собственных сообществ. Другими словами, ведут они себя так же, как
это делали русские первопроходцы или те же геологи в прошлом, которые, рас-
крывая при помощи местных жителей секреты их родной земли, использовали
полученные знания для ее дальнейшей эксплуатации. При этом местные лидеры
выбирают разные стратегии. Михайлов стремится сделать самодостаточность
базой для проникновения коренного населения в систему государственного
управления и таким образом обеспечить эвенам политическое и экономическое
Михалев М.С. “Каюры XXI века” и индигенные стратегии деколонизации пространства
137
присутствие. Громов же использует контакты с внешним миром и знание о нем
для того, чтобы дать своему народу шанс избежать разрушительного чуждого
влияния и сохранить за собой свою землю и традиционный уклад жизни. Во-
прос лишь в том, кого из них поддержат в этой ситуации сами эвены и смогут
ли они это сделать в принципе.
Дорога с двусторонним движением
Колонизация пространства достигается через обмен знаниями между корен-
ным и пришлым населением. На первом этапе колонизирующие оказываются в
выигрышном положении и преуспевают благодаря тому, что в их распоряжении
находятся значительные финансовые, военные, технические и организацион-
ные ресурсы, недоступные местным жителям. У последних к тому же отсут-
ствует четкое понимание опасности предоставления в распоряжение чужаков
сведений о своей родной земле. В результате они иногда по наивности, иногда
из корыстных побуждений, иногда по принуждению раскрывают информацию
об особенностях физической и сакральной географии своего края, что позво-
ляет пришлому населению взять территорию под свой контроль. В конечном
итоге отдельные чужаки достигают такого уровня понимания местных реалий,
что начинают превосходить в этом аспекте коренное население, после чего по-
требность в обмене знаниями исчезает.
Именно так развивалась ситуация и в Приохотье. В результате дрейфа ком-
петенций и местные власти, в прошлом пользовавшиеся услугами проводников
и каюров, и русские охотники, овладевшие секретами троп и навыками жиз-
ни в тайге, и промышленники, получившие знания о недрах региона, в конце
концов утратили необходимость в поддержании тесных контактов с коренным
населением. Жители же края получили взамен лишь зависимость от государ-
ства и от тех бытовых удобств, которыми оно привлекло их на свою сторону.
Потеряв свои преимущества, обусловленные лучшим знанием родной земли,
они перестали быть ее полноправными хозяевами. Именно в этой проигранной
войне компетенций истоки нынешнего бедственного положения коренных ма-
лочисленных народов Сибири, Севера и Дальнего Востока, в том числе эвенков
и эвенов. Приобретя в ходе колонизации их исконной территории проживания
достаточно многое в материальном плане, они перешли в разряд иждивенцев,
которым государство просто “позволяет” здесь оставаться.
Ситуация может измениться. И иногда она действительно начинает менять-
ся к лучшему после того, как в среде коренных жителей появляются лидеры,
усвоившие те уникальные знания и навыки, которыми обладало пришлое на-
селение, и понимающие, какие преимущества они могут им дать. Появление
новых лидеров дарит осязаемую надежду коренному населению на сохранение
или хотя бы частичное возвращение контроля над собственной территорией. Но
для этого пришлая культура должна потерять свой первоначальный импульс,
что позволило бы местным жителям перехватить инициативу. Будущее в этом
случае окажется за теми представителями коренного населения, кто, овладев
достижениями более развитой культуры, не утратит присущих им традицион-
ных компетенций.
Если принять, что это действительно происходит, можно говорить о двух
различных стратегиях использования возможностей для развития местных со-
обществ: вовлечение и отстраненность. В Охотском районе Хабаровского края
их, соответственно, реализуют эвены Сергей Михайлов из с. Арка и Андрей Гро-
мов из с. Иня. Первая стратегия заключается в том, чтобы благодаря лучшему
знанию местности и одновременному использованию передовых технических
138
Этнографическое обозрение № 5, 2023
средств и хозяйственных практик добиваться власти в рамках уже существу-
ющей политико-административной системы. Если представителям коренного
населения удастся при этом сохранить базовые элементы своей культуры, такие
как язык и самосознание, то это приведет к положительной трансформации тра-
диционного образа жизни через его встраивание в современность. Вторая стра-
тегия подразумевает использование знаний о достижениях пришлой культуры и
информации об особенностях функционирования современной административ-
ной и политической систем для того, чтобы обеспечить коренному населению
неуязвимость и избежать какого-либо контроля и эксплуатации со стороны го-
сударства. В качестве средства для достижения этой цели выбирается самоизо-
ляция носителей традиционной культуры в труднодоступных районах. Страте-
гия оказывается эффективной именно благодаря знанию слабых мест системы
контроля и хорошему знакомству с управленческими технологиями пришлого
населения. Биография эвена Андрея Громова, который продолжает вести коче-
вой образ жизни на границе Хабаровского края, Якутии и Магаданской области,
ограниченно взаимодействуя с государством, но сохраняя при этом относитель-
ную независимость и преодолевая искушения оседлого образа жизни, в этом
контексте характерна и поучительна.
Подводя итог, следует подчеркнуть, что ни та ни другая стратегия не явля-
ется единственно верной. В зависимости от конкретной ситуации, от личных
качеств и убеждений потенциальных местных лидеров берется на вооружение
либо одна из них, либо обе одновременно в различных сочетаниях. Неизменным
остается лишь то, что в результате неравноценный обмен знаниями, являющий-
ся сутью и результатом любого процесса колонизации, может быть смещен в
сторону интересов колонизируемых. Именно об этом, как представляется, го-
ворит известный российский антрополог А.В. Головнев, когда утверждает, что
“колонизация всегда - дорога с двусторонним движением, и со временем коло-
нии и метрополии могут меняться ролями” (Головнев 2015: 536).
Примечания
1 Обзор современной литературы по этому вопросу содержится во введении
к специальному выпуску журнала “Сибирские исторические исследования”, по-
священному “социальной жизни транспортных инфраструктур” (Швайцер и др.
2020: 8-18).
2 В работах, посвященных коренному населению Приохотья, основное вни-
мание, как правило, уделяется соседним регионам - Тугуро-Чумиканскому и
Аяно-Майскому районам Хабаровского края (Тураев 2008), а также Магадан-
ской области (Сирина 2012). Собственно Охотский район в основном изучают
местные исследователи (Титорева 2015, 2017, 2022).
3 Численность и размещение населения. Итоги Всероссийской переписи на-
селения 2020 года по Хабаровскому краю. Статистический сборник. Хабаровск:
Хабаровскстат, 2022. С. 7.
4 В отличие от ситуации 2021 г., когда доля малочисленных этносов в Охот-
ском районе составляла почти четверть от общей численности населения, в
2010 г. она равнялась лишь 13,2% (Филиппова 2021: 10).
5 На сайте компании “Полиметалл”, активно работающей в Охотском районе,
можно ознакомиться с ее деятельностью. Здесь вполне откровенно говорится о
том, что деятельность компании осуществляется в соответствии с Кодексом кор-
com/upload/iblock/b36/Community%20Engagement%20Policy_2020_rus.pdf
Михалев М.С. “Каюры XXI века” и индигенные стратегии деколонизации пространства
139
Источники и материалы
Арсеньев 2016 - Арсеньев В.К. По Уссурийскому краю. Дерсу Узала. М.: Эксмо,
2016.
Афанасьева 2001 - Афанасьева Н. Дело всей жизни // Охотско-эвенская правда.
18 декабря 2001 г.
Каюр 1988 - Каюр - это профессия // Охотско-эвенская правда. 29 сентября
1988 г.
Перминов 2001 - Перминов Г. Охотско-Аянская экспедиция // Охотско-эвенская
правда. 25 сентября 2001 г.
Петров 2010 - Петров М. Грузовик - хорошо, а олени не хуже // Охотско-эвенская
правда. 9 февраля 2010 г.
ПМА 1 - Полевые материалы автора. Экспедиция в Охотский район Хабаровского
края, ноябрь 2022 г. (информанты: С.А. Алексеев, 1954 г.р.; Т.С. Трофимова,
1960 г.р.).
ПМА 2 - Полевые материалы автора. Экспедиция в Охотский район Хаба-
ровского края, ноябрь 2023 г. (информанты: С.А. Алексеев, 1954 г.р.;
А.В. Задорожный, 1983 г.р.; А.Г. Громов, 1966 г.р.; С.Г. Михайлов, 1978 г.р.;
А.А. Слепцова, 1964 г.р.).
Сарычев 2017 - Сарычев Г.А. Путешествие флота капитана Сарычева по Севе-
ро-Восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану. М.:
Эксмо, 2017.
Северянин рассказал… 2018 - Северянин рассказал о белых пятнах в истории
Федосеев 2017 - Федосеев Г.А. В тисках Джугдыра. М.: Вече, 2017.
Научная литература
Головнев А.В. Феномен колонизации. Екатеринбург: Институт истории и архео-
логии УрО РАН, 2015.
Давыдов В.Н. Власть проводника: каюры-эвенки и использование оленного
транспорта на Северном Байкале // Ранние формы потестарных систем /
Сост. и отв. ред. В.А. Попов. СПб.: МЭА РАН, 2013. С. 267-280.
Давыдов В.Н. Практики освоения пространства эвенками Восточной Сибири:
прагматическое использование антропогенного ландшафта и инфраструк-
туры // Кунсткамера. 2018. № 1. С. 8-15.
Дьяченко В.И., Ермолова Н.В. Якутско-эвенкийские контакты на Охотском побе-
режье // Этнокультурные контакты народов Сибири / Под ред. Ч.М. Таксами.
Л.: Наука, 1984. С. 132-138.
Казарян П.Л. Первый тракт на северо-востоке России // Наука и техника в Якутии.
2006. № 2 (11). С. 50-57.
Ковлеков С.И. Тунгусское восстание. 1924-1925 гг. Якутск: Изд-во ЯГУ, 2005.
Лебедева Ж.К. Некоторые черты материальной и духовной культуры аркинских
эвенов // Советская этнография. 1971. № 5. С. 103-107.
Михалев М.С. Столкновение с цивилизацией. Модернизация и традиция в судь-
бах жителей Чумикана // Традиционная культура. 2022. № 4. С. 150-159.
Пекарский Э.К., Цветков В.П. Очерки быта приаянских тунгусов. СПб.: Импе-
раторская Академия наук, 1913.
Сирина А.А. Эвенки и эвены в современном мире: самосознание, природополь-
зование, мировоззрение. М.: Восточная литература, 2012.
Титорева Г.Т. Проблемы коллективизации в Охотском районе в 1930-е гг. // Соци-
альные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. 2015. № 2 (46). С. 202-206.
140
Этнографическое обозрение № 5, 2023
Титорева Г.Т. Из истории колхозного строительства в Приохотье (с. Арка Охот-
ского района Хабаровского края) // Социальные и гуманитарные науки на
Дальнем Востоке. 2017. Т. XIV. Вып. 2. С. 66-71.
Титорева Г.Т. Оленеводство эвенов Охотского района в 1930-е годы // Соци-
альные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. 2022. Т. XIX. Вып. 2.
С. 206-210.
Тураев В.А. Дальневосточные эвенки: этнокультурные и этносоциальные про-
цессы в XX веке. Владивосток: Дальнаука, 2008.
Тураев В.А. Коренные малочисленные народы в Гражданской войне на Дальнем
Востоке: особенности и причины участия // Труды института истории, архе-
ологии и этнографии ДВО РАН. 2018. № 19. С. 53-65.
Федорова Т.С. и др. (ред.) Русские экспедиции по изучению северной части
Тихого океана в первой половине XVIII в. М.: Наука, 1984.
Филиппова В.В. Расселение коренных малочисленных народов сопредельных
с Якутией субъектов Российской Федерации: история и современность //
Genesis: Исторические исследования. 2021. № 12. С. 1-15.
Флеров В.С. Ликвидация Охотско-Нельканского белобандитского выступления
(1924-1925 гг.) // Ученые записки Томского гос. ун-та им. В.В. Куйбышева.
1959. № 37. С. 145-162.
Цеханская К.В. (ред.) Колумбы земли русской: cборник документальных описаний
об открытиях и изучении Сибири, Дальнего Востока и Севера в XVII-XVIII вв.
Хабаровск: Книжное изд-во, 1989.
Швайцер П.П., Поворознюк О.А., Давыдов В.Н. Введение: особенности функци-
онирования и антропологических исследований транспортных инфраструк-
тур на Севере // Сибирские исторические исследования. 2020. № 3. С. 8-18.
R e s e a r c h A r t i c l e
Mikhalev, M.S. The “21st-Century Kayurs” and Indigenous Strategies of the
Decolonization of Land [“Kaiury XXI veka” i indigennye strategii dekolonizatsii
prostranstva]. Etnograficheskoe obozrenie,
2023, no.
5, pp.
125-142.
© Russian Academy of Sciences © Institute of Ethnology and Anthropology RAS
Russian State University for the Humanities (6 Miusskaya sq., 125993, Moscow,
GSP-3, Russia)
Keywords
colonization, decolonization, reindeer breeding, Evens, Priokhotye, knowledge
exchange
Abstract
In this article, colonization is interpreted as knowledge exchange between the
indigenous population and colonizers. As the result of their contacts, the latter get all
necessary information about the land. That allows them to put it under control using
their technical, military, and economic superiority. The recent history and current
situation in the Priokhotye region of Russia show that if indigenous population in
turn manages to comprehend the knowledge that colonizers bring with them, they can
reverse this process. Decolonization in this case can be achieved either through more
intense involvement of the local population into administration and governance,
or through distancing themselves from it, coupled with distracting attention of the
Михалев М.С. “Каюры XXI века” и индигенные стратегии деколонизации пространства
141
authorities away from their lives. Both strategies can prove effective only if indigenous
population fully understands the mechanisms of the governmental control.
Funding Information
[grant number 21-18-00495]
References
Davydov, V.N. 2013. Vlast’ provodnika: kaiury-evenki i ispol’zovanie olennogo
transporta na Severnom Baikale [Power of the Guide: Evenk-Kayurs and Reindeer
Transportation in the Northern Baikal Region]. In Rannie formy potestarnyh
system [Early Types of Potestary Systems], edited by V.A. Popov, 267-280.
St. Petersburg: MEA RAN.
Davydov, V.N. 2018. Praktiki osvoeniia prostranstva evenkami Vostochnoi Sibiri:
pragmaticheskoe ispol’zovanie antropogennogo landshafta i infrastruktury [The
Practices of Appropriation of Space by East-Siberian Evenks: Pragmatic Use of
Anthropogenic Landscape and Infrastructure]. Kunstkamera 1: 8-15.
Diachenko, V.I., and N.V. Ermolova. 1984. Yakutsko-evenkiiskie kontakty na
Ohotskom poberezh’e [Yakut-Evenki Contacts at the Sea of Ohotsk Coastline].
In Etnokul’turnye kontakty narodov Sibiri [Ethno-Cultural Contacts of Siberian
Peoples], edited by C.M. Taksami, 132-138. Leningrad: Nauka.
Fedorova, T.S., et al., eds. 1984. Russkie ekspeditsii po izucheniiu severnoi chasti
Tihogo okeana v pervoi polovine XVIII v. [Russian Research Expeditions in
Northern Pacific in the First Half of 18 Century]. Moscow: Nauka.
Filippova, V.V. 2021. Rasselenie korennyh malochislennyh narodov sopredel’nyh s
Yakutiei sub’ektov Rossiiskoi Federatsii: istoriia i sovremennost’ [Distribution
of Indigenous Peoples in the Neighboring Regions of Yakutia: Past and Present].
Genesis: Istoricheskie issledovaniia 12: 1-15.
Flerov, V.S. 1959. Likvidatsiia Ohotsko-Nel’kanskogo belobanditskogo vystupleniia
(1924-1925)
[Liquidation of Ohotsk-Nelkan Banditry Riot
(1924-1925)].
Uchenye zapiski Tomskogo gosudastvennogo universiteta imeni V.V. Kuibysheva
37: 145-162.
Golovnev, A.V.
2015. Fenomen kolonizatsii
[Colonization Phenomenon].
Ekaterinburg: Institut istorii i arheologii UrO RAN.
Kazarian, P.L. 2006. Pervyi trakt na severo-vostoke Rossii [The First Postal Road in
Russia’s North-East]. Nauka i tehnika v Yakutii 2: 50-57.
Kovlekov, S.I. 2005. Tungusskoe vosstanie. 1924-1925 [Tungus Rebellion. 1924-1925].
Yakutsk: Izdatel’stvo YaGU.
Lebedeva, Z.K. 1971. Nekotorye cherty materialnoi i duhovnoi kultury arkinskih
evenov [Some Features of Material and Spiritual Culture of Arka’s Evens].
Sovetskaia etnografiia 5: 103-107.
Mihalev, M.S. 2022. Stolknovenie s tsivilizatsiei. Modernizatsiia i traditsiia v sud’bah
zhitelei Chumikana [The Clash with Civilization: Modernisation and Tradition in
the Lives of Chumikan Inhabitants]. Traditsionnaia kultura 4: 150-159.
Pekarskii, E.K., and V.P. Tsvetkov. 1913. Ocherki byta priaianskih tungusov [Essays
of the Lives of Ajan Tungus]. St. Petersburg: Imperatorskaia Akademiia nauk.
Schweitzer, P.P., O.A Povorozniuk, and V.N. Davydov. 2020. Vvedenie: osobennosti
funktsionirovaniia i antropologicheskih issledovanii transportnyh infrastruktur na
Severe [Introduction: Characteristics of Anthropological Research and Operation of
Transport Infrastructures in the North]. Sibirskie istoricheskie issledovaniia 3: 8-18.
Sirina, A.A.
2012. Evenki i eveny v sovremennom mire: samosoznanie,
prirodopol’zovanie, mirovozzrenie
[Evenks and Evens in the Contemporary
142
Этнографическое обозрение № 5, 2023
World: Self-Consciousness, Nature Management and Worldview]. Moscow:
Vostochnaia literatura.
Titoreva, G.T. 2015. Problemy kollektivizatsii v Ohotskom raione v 1930-e gg.
[The Problems of Collectivization in Ohotsk District in 1930s]. Sotsial’nye i
gumanitarnye nauki na Dal’nem Vostoke 2 (46): 202-206.
Titoreva, G.T. 2017. Iz istorii kolhoznogo stroitelstva v Priohot’e (Arka Ohotskogo
raiona Habarovskogo kraia) [History of Collective Farms Creation in Priohot’e
(Arka Village of Ohotsk District in Habarovsk Region)]. Social’nye i gumanitarnye
nauki na Dal’nem Vostoke XIV (2): 66-71.
Titoreva, G.T. 2022. Olenevodstvo evenov Ohotskogo raiona v 1930-e gody [Reindeer
Keeping among Evens in Ohotsk District in 1930s]. Social’nye i gumanitarnye
nauki na Dal’nem Vostoke XIX (2): 206-210.
Tsehanskaia, K.V., ed. 1989. Kolumby zemli russkoi: sbornik dokumental’nyh
opisanii ob otkrytiiah i izuchenii Sibiri, Dal’nego Vostoka i Severa v XVII-XVIII
vekah [Russian Columbuses: A Collection of Documentary Descriptions of the
Discoveries and Research in Siberia, Far East and the North in 17-18 Centuries].
Khabarovsk: Knizhnoe izdatel’stvo.
Turaev, V.A. 2008. Dal’nevostochnye evenki: etnokul’turnye i etnosotsial’nye
protsessy v XX veke [Far-Eastern Evenks: Ethno-Cultural and Ethno-Social
Processes in the 20 Century]. Vladivostok: Dal’nauka.
Turaev, V.A. 2018. Korennye malochislennye narody v Grazhdanskoi voine na
Dal’nem Vostoke: osobennosti i prichiny uchastiia [National Minorities in the
Civil War in the Far East: Peculiarities and Reasons for Participation]. Trudy
Instituta istorii, arheologii i etnografii DVO RAN 19: 53-65.
