«Новое учреждение о обращении иноверных»:

малоизвестный миссионерский проект

времени правления Екатерины II

Максим Орлов

«A new institution for the conversion of non-believers»:

a little-known missionary project during the reign of Catherine II

Maxim Orlov

(Petersburg Lyceum, Kirov, Russia)

DOI: 10.31857/S2949124X23040053, EDN: HMINNO

В январе 1769 г. обер-прокурор П.П. Чебышев внёс на рассмотрение чле-

нов Св. Синода миссионерский проект под названием «Новое учреждение

о обращении иноверных», который разработали епископ Псковский Инно-

кентий (Нечаев), епископ Тверской Гавриил (Петров) и архиепископ Тоболь-

ский Варлаам (Петров). Изначально предполагалось, что над проектом будет

трудиться митрополит Новгородский и Великолуцкий Димитрий (Сеченов),

который в 1742-1748 гг., будучи епископом Нижегородским и Алатырским,

вёл миссионерскую работу среди народов Поволжья. В связи с его кончиной

14 декабря 1767 г. разработку поручили перечисленным выше архиереям.

Данный проект ещё не нашёл места в историографии. О нём вкратце

упоминали священник Николай Климов и Н.В. Никольский¹. Частично он

опубликован в сборнике документов по истории церковно-государственных

отношений в годы правления Екатерины II², но всестороннему анализу не под-

вергался. Документ хранится в фонде «Канцелярия Синода» РГИА под загла-

вием «По предложению Св. Синода обер-прокурора Чебышева об обращении

иноверцов в России в православие». В архивном деле сохранилась инструкция

проповедникам («Новое учреждение»), а также отчёты сибирских архиереев

о миссионерстве епархиальных проповедников.

В XVIII в. разрабатывалось немало проектов, направленных на органи-

зацию миссионерской деятельности в отношении нерусских народов России.

В 1732 г. архимандрит Алексий (Раифский) представил Синоду проект «О луч-

шем устройстве миссионерского дела в Казанском крае». В 1748 г. нижего-

родский епископ Димитрий (Сеченов) разработал проект «о едином новокре-

щенских дел правлении». В 1754 г. за подписью казанского епископа Луки

(Канашевича) была составлена «Инструкция проповеднику Патрикию». Иркут-

ский епископ Иннокентий (Нерунович) разработал свой проект организации

миссионерского дела в Сибири. Особые «именные» инструкции Синод напра-

вил главам Камчатской и Осетинской миссий - архимандриту Иоасафу (1742)

Климов Н.Ф., свящ. Постановления по делам Православной Церкви и духовенства в цар-

ствование Екатерины II. СПб., 1902. С. 92; Никольский Н.В. Христианство среди чуваш Среднего

Поволжья в XVI-XVIII веках. Исторический очерк. Казань, 1912. С. 154.

Иванов И., диакон. Взаимоотношения Церкви и государства во второй половине XVIII века

(деятельность обер-прокуроров Святейшего Синода 1763-1796 гг.). Сборник документов. М., 2010.

С. 115-120.

и архимандриту Пахомию (1746). Поступали проекты и от мирян. В 1723 г.

подканцелярист Починковской волости Нижегородской губ. Василий Симонов

представил Синоду проект постановки учебного дела среди мордвы.

При рассмотрении «Нового учреждения» необходимо учитывать измене-

ние конфессиональной политики Екатерины II. А. Каппелер определял курс

императрицы как возвращение к «традиционной политике толерантности»³.

Правительство отказалось от установленных Анной Иоанновной и Елизаве-

той Петровной законодательных ограничений в отношении неправославных

подданных империи. Указ от 6 апреля 1764 г. упразднил Новокрещенскую

контору и отменил обязанность некрещёных платить подати за новокрещё-

ных. Была учреждена должность епархиальных проповедников, в обязанность

которых входило распространение православной веры среди народов России.

Ответственность за миссионерскую деятельность возлагалась на плечи епархи-

альных архиереев⁴. В указе, однако, отсутствовала информация о руководстве

деятельностью миссионеров. Возможно, это стало одной из причин появления

рассматриваемого проекта. В донесении разрабатывавших его архиереев ука-

зано, что он создан в связи с известиями о «непорядках и злоупотреблениях»,

происходивших от проповедников в Сибири⁵, но что именно имелось в виду,

не отмечено. В фонде Вятской духовной консистории Центрального государ-

ственного архива Кировской области сохранился документ, содержащий све-

дения о деятельности сибирских проповедников того времени. В 1764 г. Синод

рассматривал дело о взятии тобольскими миссионерами незаконных подвод

с новокрещёных, вследствие чего был издан указ тобольскому архиерею, чтобы

проповедники лишнего с новокрещёных не брали; последним в судах и при-

сутственных местах следовало показывать «всякую милость»⁶.

«Новое учреждение» состоит из двух частей - инструкций архиереям и про-

поведникам. Своеобразным приложением к проекту является текст присяги

проповедника и молитвословия, которыми сопровождается вся его деятель-

ность. Инструкция архиереям содержит восемь пунктов, в соответствии с ко-

торыми они должны были составить план действий миссионера: 1) проповед-

ник не должен по «выбору и произволу проповедовать слово Божие, куды они

похотят», но обязан следовать маршруту, определённому архиереем; 2) миссия

может начинаться только от населённых пунктов, расположенных близ горо-

дов, а для утверждения новокрещёных в вере проповедник должен ехать тем же

путём, каким следовал в миссионерской поездке; 3) миссионеру запрещается

ездить в места, не указанные в инструкции от архиерея; 4) проповедника над-

лежит избирать «незазирательного в благонравии, а паче некорыстолюбивых»,

трезвого, кроткого, «несуеверного»; 5) для обеспечения охраны проповедников

архиерею следовало извещать о поездке губернатора; 6) в день отправления про-

поведника архиерею предписывалось отслужить литургию и преподать краткое

поучение миссионеру; 7) в случае незнания языков с проповедником должен

ехать толмач; 8) о возвращении проповедника архиерею следовало сообщать

губернатору и Синоду, а также служить «благодарственное Богу моление»⁷.

Каппелер А. Россия - многонациональная империя. М., 2000. С. 85.

ПСЗ-I. Т. 16. № 12. С. 126.

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 4 об.

Центральный государственный архив Кировской области (далее - ЦГА КО), ф. 237, оп. 74,

д. 882, л. 4.

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 5 об.-7 об.

Проект вводил в практику миссионерства регламентацию маршрута про-

поведника, обязательным стало молитвенное сопровождение миссионера.

Впрочем, вряд ли и прежде последние отправлялись в путь без благослове-

ния и молитвы. Остальные пункты архиерейской инструкции нельзя назвать

новшеством. Сохранялась ведущая роль архиерея в процессе распространения

христианства. Если в XIX столетии, особенно со второй его половины, стали

появляться полуавтономные миссионерские общества (братства), ведшие мис-

сионерскую работу самостоятельно, то в XVIII в. процесс христианизации ещё

направлялся правящим архиереем.

Как и указ от 11 сентября 1740 г., регламентировавший деятельность мис-

сионеров во время существования Новокрещенской конторы, «Новое учрежде-

ние» предписывало обращаться к гражданским властям для обеспечения за-

щиты миссионеров. Участие чиновников в православной миссии в XVIII в.

нельзя оценить однозначно. С одной стороны, некоторые из них, как, напри-

мер, статский советник Б. Ярцов (воевода в Свияжской провинции с 1738 по

1742 г.), способствовали успеху миссии, защищали миссионеров, сами прини-

мали участие в проповеднической деятельности. В то же время нередким явле-

нием было отсутствие поддержки с их стороны и даже открытое противодей-

ствие миссионерской деятельности. Показательна история дальневосточного

священника Романа Верещагина. Земский исправник Панов в своекорыстных

интересах приказывал аборигенам Курильских островов не слушать его пропо-

веди, препятствуя крещению язычников. Подобные явления были характерны

и для Волжско-Камского региона⁸.

Как и прежде, «Новое учреждение» предписывало архиерею выбирать мис-

сионера «трезвого», «кроткого», «благонравного»; появилось и новое требова-

ние - проповедник должен быть «несуеверным». Это можно считать отголо-

ском господствовавшего в XVIII в. «просветительского» направления, которого

придерживались многие высшие церковные иерархи того времени. В рассма-

триваемой инструкции в подобном ключе, только несколько сглаженно, про-

поведнику запрещалось во время проповеди говорить о «ложных чудесах», не

вымышлять лишнего, никаких «пустых рассказов». Эта мысль взята едва ли не

дословно из Духовного регламента 1721 г., где о «ложных чудесах» упоминалось

с неприязненным акцентом⁹.

В «Новом учреждении» отсутствует пункт об уровне образованности про-

поведника. В XVIII в. такое требование к миссионеру не получило широкого

распространения, хотя именно тогда в России открылось немало школ. Отчёты

архиереев о выборе проповедников показывают, что в ряде епархий стремились

назначить проповедниками лиц, имевших богословское образование. Епископ

Тамбовский Пахомий (Симанский) проповедником назначил дьячка Алексан-

дра Григорьева, учившегося в Славяно-греко-латинской академии. Вятский

епископ Варфоломей (Любарский) определил в миссионеры учителя местной

школы иеромонаха Никодима (Сеземова); в Тобольской епархии двух пропо-

ведников также выбрали из учителей местной семинарии¹⁰.

Там же, оп. 78, д. 696, л. 1; Орлов М.А. Влияние местных властей на процесс христиани-

зации в Вятской и Великопермской епархии в XVIII веке // Христианское чтение. 2018. № 4.

С. 231-237.

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 11; Полное собрание постановлений и распоряжений по ве-

домству Православного исповедания Российской империи. Т. I. СПб., 1879. № 1. С. 10.

РГИА, ф. 796, оп. 45, д. 126, л. 97-98, 176; оп. 49, д. 80, л. 39-40.

Инструкция предписывала архиереям избирать миссионеров, знающих

языки местных народов. Составители проекта понимали, что эта задача для

епархиального руководства окажется непростой, поэтому предложили архие-

реям принимать в духовные школы новокрёщеных, которые в будущем мог-

ли бы помочь миссионерам¹¹. Языковой барьер действительно был преградой

в распространении христианства. Проповедник по Иркутской епархии игумен

Иоиль (назначен в 1765 г.) из-за незнания языков местных народов брал с со-

бой в поездки «простых русских мужиков», которые «отчасти их разговор зна-

ют», догматы же изъяснить не могут. В Казанской епархии проблема незнания

языков была столь остра, что местный архиерей предписал священникам ново-

крещенских приходов изображать значение исповеди и причащения знаками¹².

Впрочем, некоторые проповедники хорошо знали языки. В Казанской епар-

хии к их числу следует отнести архимандрита Свияжского монастыря Евмения

и священника Иоанна Афанасьева, которые «достаточно тех иноверцев языки

сведущи». Проповедник по Нижегородской епархии иерей Ермий Иванов оха-

рактеризован как «совершенно чувашский язык знающий»¹³.

В истории Русской православной миссии XVIII в. опыт привлечения пред-

ставителей нерусских народов в духовные школы оставался незначительным.

Часто идеи привлечения «инородцев» в школы не находили воплощения. В про-

екте иеромонаха Алексия (Раифского) много внимания уделено школьному об-

разованию: он предлагал брать детей новокрёщеных «в надежду священства»,

предоставлять «студентам» различные льготы, а при посвящении в сан не взи-

мать с них в течение некоторого времени никаких поборов. Митрополит Арсе-

ний (Мацеевич), будучи архипастырем Тобольским и Сибирским, писал в Си-

нод, что школы необходимы, дабы «новопросвещенные народы чрез таковые

катихизическия наставления в познании истиннаго благочестия утвердилися»¹⁴.

Однако выпускников, которые бы стали священниками, практически не было.

В школах, учреждённых в середине XVIII в. «новокрещенским ребятам не дава-

ли здоровой миссионерской подготовки», учили непонятному латинскому язы-

ку, отсутствовала надлежащая переводческая подготовка. Главной причиной

неуспеха в привлечении «инородцев» в казанские духовные школы явилось об-

русение новокрещёных детей. Обучаясь в русской духовной школе, они теряли

связь с сородичами, так как преподавание велось исключительно на русском

языке, а «сила родных языков» игнорировалась¹⁵.

Процесс становления христианской личности не останавливается на факте

крещения - духовный рост подразумевал живое участие новокрещёного в цер-

ковной жизни, в посещении богослужений и участии в церковных таинствах.

Условием углубления в евангельскую жизнь является осознание смысла про-

исходящего во время богослужений, а это достигается, когда новокрещёному

Там же, оп. 50, д. 5, л. 8-8 об.

Государственный архив Республики Татарстан (далее - ГА РТ), ф. 10, оп. 2, д. 1274,

л. 143 об.; Санников А.П. Миссионерская деятельность первых иркутских епископов // Известия

Иркутского государственного университета. Сер. Политология. Религиоведение. 2016. Т. 16. С. 123.

РГИА, ф. 796, оп. 45, д. 126, л. 67; оп. 49, д. 80, л. 130-130 об.

Малов Е. О Новокрещенской конторе. Речь, произнесённая в торжественном годичном

собрании Казанской духовной академии 1878 г. // Православный собеседник. 1878. Ч. III. С. 9;

Полное собрание постановлений… Т. I. № 112. С. 139-140.

Никольский Н.В. Христианство среди чуваш… С. 136-137; Харлампович К.В. Казанские но-

вокрещенские школы // Известия общества археологии, истории и этнографии при император-

ском Казанском университете. Казань, 1905. Т. XXI. Вып. 1. С. 86.

понятен язык богослужения. «Новое учреждение» сделало в этом направлении

незначительный шаг вперёд: допускался перевод Символа веры, Десятословия

и молитвы Господней¹⁶. Авторы инструкции не уточнили, на какие языки их

следует переводить. Показателен акцент разработчика проекта: «Служба цер-

ковная всегда может на российском языке отправляема быть». Такой взгляд

был характерен для миссионерской практики XVIII в., и только к концу сто-

летия пришло понимание необходимости перевода богослужения на понят-

ный для новокрещёных язык. Казанский архиепископ Амвросий (Подобедов)

доносил Синоду, что одна из главных причин неудовлетворительного состоя-

ния христианской веры среди нерусских народов Казанского края - незнание

языка богослужения. В качестве примера он привёл литургию, переведённую

на марийский язык священником Андреем Альбинским: марийцы, услышав

литургию на родном языке, «только в сие время понимают силу и содержание

оной»¹⁷.

П.Н. Луппов отмечал, что нерусским православным «церковно-славянское

богослужение… ничего не говорило… уму и сердцу и не могло по отношению

к ним проявлять той силы религиозного назидания, которая принадлежит ему

по существу». По мнению историка, славянский язык для нерусских ново-

крещёных был столь же непонятен, как в своё время для западных славян

латинская месса¹⁸. Действительно, XIX в. дал немало примеров благотворного

влияния переведённых текстов на инородческие языки. Когда для удмуртов

Вятской епархии сделали переводы Евангелия от Матфея и прочли о Рожде-

стве Спасителя, многие просили несколько раз прочитать это место. После

совершения богослужения на удмуртском языке, согласно донесению миссио-

нера протоиерея Иосифа Стефанова, для новокрещёных «предметы веры хри-

стианской проясняются»¹⁹.

Второй частью «Нового учреждения» является инструкция проповедникам.

Она определяла правила, которыми должны были руководствоваться мисси-

онеры. Начинается она словами: «Отправляешься ты, N.N., на дело святое

и великое, на дело звания апостольского». Напоминание о преемственности

с миссией апостолов являлось традиционным для православной миссии²⁰. Пе-

ред проповедником прежде всего ставилась духовная задача - «открыть им

(инородцам. - М.О.) пути Царствия Небесного». Наряду с ней миссионер ре-

шал задачу укрепления основ гражданского устройства: «а через то привести

их к единомыслию и расположить к единому государственной пользы накло-

нению». Также проповеднику следовало напоминать новокрещёным, что важ-

нейший их долг состоит в том, чтоб «верным быть своему государю»²¹.

Исследователь православной миссии Сибири И.И. Юрганова отметила,

что христианизация была частью государственной политики по инкорпора-

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 8-8 об.

Щапов А.П. Лука Канашевич, епископ Казанский // Православный собеседник. (Казань).

1858. Ч. III. С. 480.

Луппов П.Н. Христианство у вотяков со времени первых исторических известий до XIX века.

СПб., 1899. С. 212; Луппов П.Н. О первых вотских переводах источников христианского просвеще-

ния. Очерк из истории инородческих переводов. Казань, 1905. С. 4.

Луппов П.Н. О первых вотских переводах… С. 10; ЦГА КО, ф. 237, оп. 165, д. 81, л. 2 об.-3.

Никольский Н.В. Христианство среди чуваш… С. 235; Юрганова И.И. Христианизация и ис-

полнение православной обрядности на восточных окраинах Российской империи (вторая половина

XVIII века) // Гуманитарный вектор. Т. 15. 2020. № 6. С. 36.

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 9-9 об.

ции этого региона в общеимперское пространство²². С одной, но значитель-

ной оговоркой этот вывод можно распространить и на другие части империи.

Православная миссия способствовала расширению имперского пространства,

но этот процесс нельзя назвать доминантой миссионерской деятельности. Со-

временники рассматривали миссию прежде всего как область духовную, необ-

ходимую для исполнения евангельской заповеди: «Идите, научите все народы»

(Мф. 28:20). Вятский епископ Алексий (Титов) сообщал Синоду, что удмуртов

он крестил, дабы «ко спасенному пути привести и во Второе Его Христово

Пришествие чисти их представити». В одном из указов императрица Елиза-

вета Петровна писала, что «вера во Христа Иисуса Господа нашего должна

приемлема быть… ради вечнаго спасения»²³. Вывод об имперском углублении

и инкорпорации является важным достижением определённого этапа развития

исторической науки, но не стоит забывать, что в глазах миссионеров и пред-

ставителей власти распространение христианства мыслилось в первую очередь

как дело исполнения евангельской заповеди.

Проповедь должна была основываться исключительно на книгах Свя-

щенного Писания: Евангелиях и Деяниях апостольских. Содержание пунктов

обучения новокрещёных условно можно разделить на две группы: в первой

рассматриваются догматические вопросы, во второй - нравственно-этические.

Догматические представлены следующими пунктами: «что есть Бог», что Он

человека и весь свет создал и хранит, что Он послал в мир Спасителя Иисуса

Христа, который дал Закон (Евангелие); что есть крещение, исповедь и при-

чащение. Уделено место и эсхатологическому вопросу: Бог будет осуждать за

беззакония, а за добродетели награждать. Особое внимание уделено почитанию

икон: новокрещёные должны их чтить, а не боготворить. Миссионеру предла-

галось изъяснить неофитам значение молитвы Господней («Отче наш»). Нрав-

ственные вопросы сводились к тому, чтобы любить ближних, не оскорблять их,

не пьянствовать, трудиться, себя не убивать, быть верным в супружестве, не

красть чужого имения²⁴.

При сопоставлении «Нового учреждения» с прочими миссионерскими

проектами XVIII в. видно, что догматическим вопросам в нём уделено меньше

внимания. Указ императрицы Анны Иоанновны от 11 сентября 1740 г. пред-

писывал, чтобы миссионеры наставляли новокрещёных в важнейших хри-

стианских догматах: «О воплощении Сына Божия, о спасительном Его за нас

страдании, и живоносном Воскресении, и преславном на небеса Вознесении»,

о воскресении мертвых и будущем суде, о «Триипостасном Бозе». Такие же

пункты содержались в инструкции, данной игумену Седмиозерской пусты-

ни Патрикию (1754)²⁵. Догматические вопросы включались в инструкции не

только проповедникам-миссионерам, но и священникам, определённым в но-

вокрещенские приходы. Согласно инструкции, разработанной в Вятской ду-

ховной консистории для священников новокрещенских приходов, приходской

священник должен был учить, «что един есть Бог в Троице и тройствен во

единстве, о воплощении Сына Божия и искуплении кровию Его от клятвы

законныя и прочая»²⁶. Проекты выстраивались по основным постулатам Сим-

Юрганова И.И. Христианизация… С. 41.

РГИА, ф. 796, оп. 1, д. 157, л. 10 об.; Щапов А.П. Лука Канашевич… С. 478-479.

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 10-10 об.

ПСЗ-I. Т. 11. № 8236. С. 249; Никольский Н.В. Христианство среди чуваш… С. 231.

Луппов П.Н. Христианство у вотяков… С. 288.

вола веры и содержали важнейшие догматы. «Новое учреждение» сохранило

лишь незначительную их часть, заместив многие положения нравственными

вопросами.

Корректировку содержания учения можно объяснить спецификой миссио-

нерской работы в Сибири. За исключением небольших групп татар-мусульман,

здесь в основном проживали народы, придерживающиеся язычества. Очевид-

но, авторы миссионерского проекта понимали сложность и, возможно, беспер-

спективность обучения сложной православной догматике на начальном этапе.

Это проще было осуществить в диалоге с католиком, лютеранином или даже

мусульманином, у которых имелась разработанная догматическая система бо-

гословия, основанная на библейских текстах. Язычник же был далёк от сказа-

ний об Аврааме, обетованиях Моисея, пророческих видениях Исайи. Новопро-

свещённому язычнику требовалось дать учение в самой сжатой и удобной для

запоминания форме.

Впрочем, одного этого объяснения недостаточно. Важно учитывать, что

проект составлялся в эпоху, когда в обществе господствовала идеология «про-

свещённого абсолютизма». Идея формирования нового человека, воспитан-

ного в правилах «благочиния», должна была найти отражение в личности

живущего по определённым моральным правилам человека. Особенность иде-

ологии Просвещения заключалась в том, что новый образ жизни следует рас-

пространить на все слои населения. В Уложенную комиссию в качестве полно-

правных депутатов пригласили представителей народов Сибири и Поволжья.

В связи с этим уклон в сторону моральных принципов выглядит объяснимым.

Недаром в проекте появилась фраза о «единой пользе государственной» как

одной из целей миссии. После «довольного научения» проповедник мог лишь

предложить креститься, не принуждая к этому. Соглашавшимся следовало

разъяснить, что «вода есть знак омовения духовного, которое совершается си-

лою веры во Христа Спасителя». После этого предполагалось наставление, что

крещёному необходимо регулярное участие в исповеди и принятии Святых

Христовых Таин²⁷.

Определённый интерес вызывает пункт «учреждения», предписывавший

проповеднику вести беседу о верованиях народов Российской империи. Мис-

сионер «с любопытством» должен был узнавать о «вере и богослужении», а по-

сле доказывать «их неправость». Стоит заметить, что миссионеры XVIII в. редко

обращались к особенностям религиозных верований «иноверцев», их изучали

в основном руководители академических экспедиций: Г.Ф. Миллер, И.Г. Гме-

лин, П.С. Паллас. Проповедник мог полемизировать с «иноверцами», но без

грубости, «ласково и дружелюбно», а если желающих креститься не окажется,

миссионеру следовало «с миром оставить» селение²⁸. Большинство норматив-

ных актов XVIII в. признавали только мирный способ распространения право-

славной веры. Например, в инструкции казанскому игумену Патрикию указы-

валось, что «ежели которые из них святого крещения восприять не пожелают,

таковым принуждения и крещения отнюдь не чинить». Подобный пункт имел-

ся и в указе императрицы Анны Ивановны от 11 сентября 1740 г. Согласно

указу от 6 апреля 1742 г. полковые священники могли склонять к православной

вере солдат неправославных вероисповеданий, но чтобы восприятие крещения

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 9, 12-13.

Там же, л. 14 об.

совершалось ими «самопроизволно». Инструкция Новокрещенской конторы

(1755) предписывала «увещевать» к принятию веры словом, а если кто из се-

мейных не примет крещения, то брак можно не расторгать, позволив супругу

остаться в прежней вере. Казанская духовная консистория в 1760 г. распоря-

дилась, чтобы священники приводили «иноверцев ко святому крещению лишь

по доброй воле»²⁹.

Лишь как исключение встречаются правовые акты, предписывавшие осу-

ществлять крещение в безальтернативном порядке. 12 апреля 1741 г. Синод

направил Сенату «ведение», чтобы в Верхневилюйском остроге была постро-

ена церковь, с добавлением: «Обязав их, идололаторов, чтобы по построении

оной церкви крещение святое всем им принять без отрицания накрепко». Но

обычно церковные и гражданские власти требовали, чтобы таинство крещения

проходило с соответствующей подготовкой и без принуждения³⁰.

Особую группу составляют пункты о правилах утверждения неофитов. Про-

поведнику следовало напоминать, что святые образа нужно не боготворить,

а чтить. Новокрещёных видимость и осязаемость иконы возвращала к преж-

ним верованиям в «наглядных богов» - идолов. Показательны слова прапор-

щика Слободской инвалидной команды В. Булдакова, обращённые к новокре-

щёному из чувашей К. Михайлову. Придя в дом к последнему, прапорщик

увидел образа и стал учить, что «иконы должно почитать и поклоняться телом,

а душею и духом восходить горе, а егда де кто буде называть и почитать их Бо-

гом, то де сами себя подвергают по соборному святых отец преданию прокля-

тию»³¹. В «Новом учреждении» получила развитие тема поста для новокрещё-

ных. Источником рассуждений стало учение апостола Павла о том, что нельзя

применять строгие правила о постных днях для «немощных в вере». Проповед-

ник мог лишь увещевать, что пост необходим для душевного спасения, не при-

нуждая к его соблюдению. В действительности же в миссионерской практике

XVIII в. известны примеры принуждения новокрещёных к соблюдению поста.

«Поповский сын» Фёдор, заметив, что удмурты села Балезинского в постный

день ели варёное мясо, бил их плетьми. За это Вятская духовная консистория

приказала наказать плетьми самого Фёдора³².

В «Новом учреждении» указывалось, что проповедник должен держать

в памяти мысль о богоугодности дела распространения Христовой веры, за это

ему уготована небесная награда, что исключает мотивы алчности. Этот пункт

инструкции был не только данью традиции, но, возможно, и реакцией на прак-

тику миссионерской деятельности. Многие миссионеры в середине XVIII в. не

вменяли себе в обязанность «возбуждать в сердцах и мыслях новокрещёных

живую и искреннюю веру во Христа», ограничиваясь одним способом привле-

чения к христианству - материальными выгодами, предоставляемыми государ-

ством крестившимся инородцам³³.

Никольский Н.В. Христианство среди чуваш… С. 231, 254-255; ПСЗ-I. Т. 11. № 8236. С. 249;

№ 8540. С. 592; ГА РТ, ф. 10, оп. 2, д. 1274, л. 184 об.-185.

Полное собрание постановлений… Т. I. № 82. С. 95; Верт П. Православие, инославие,

иноверие. Очерк по истории религиозного разнообразия Российской империи. М., 2012. С. 19.

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 10 об.; ЦГА КО, ф. 237, оп. 74, д. 505, л. 4-4 об.

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 11; ЦГА КО, ф. 237, оп. 74, д. 145, л. 6-7.

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 14 об.; Можаровский А. Изложение хода миссионерского дела

по просвещению казанских инородцев с 1552 по 1867 год // Чтения в Императорском Обществе

истории и древностей российских при Московском университете. 1880. Кн. 1. С. 75.

Последним пунктом «учреждения» были молитвословия, какие следовало

возносить об успехе миссии проповедников. Торжественно пелся 46-й псалом

«Вси языцы восплещите руками, воскликните Богу гласом радования». По тол-

кованию Иоанна Златоуста, данный псалом пророчествует о непобедимой силе

евангельской проповеди, воспевая от лица апостолов увещание язычников.

Перед чтением Евангелия протодиакон читал молитву «О еже обратити серд-

ца неверием помраченных к познанию спасительныя истины», затем молитву

о том, чтобы нехристианам было открыто «Евангелие правды». Прочитывались

зачала их апостольских посланий и Евангелия от Луки о направлении Госпо-

дом 70 учеников на проповедь: «иже семдесят и посла их»³⁴.

Апробация проекта производилась только в пределах Сибири, что было

оговорено на заседании Синода 8 января 1769 г. Для других регионов - Кам-

чатки, Осетии, Казанской, Нижегородской и Оренбургской губерний - выра-

ботали особые инструкции³⁵. Результаты изучения документов архива Вятской

духовной консистории за вторую половину XVIII в. позволяют утверждать, что

синодальная инструкция «Новое учреждение» не вводилась в епархиях запад-

нее Сибири.

Миссионерский проект отослали не только церковному руководству Сиби-

ри. В губернские учреждения поступили особые указания, касавшиеся защиты

местной властью епархиальных проповедников от различных угроз. В качестве

приложений высылался текст присяги, которую следовало принести «сибирско-

му проповеднику»³⁶. О том, что инструкцию - «Новое учреждение» - приняли

и реализовали на практике, можно узнать из ответа Синода на рапорт тобольско-

го епископа Варлаама (Петрова). Архиерей писал, что проповедники его епар-

хии были в «иноверческих жителях… одним только проездом». В 1770 г. Синод

предписал епископу Варлааму внушить проповедникам бывать в поездках про-

должительное время, напомнив, что миссионерам необходимо поступать в том

деле «по инструкции». В 1784 г. Синод по-прежнему настаивал на реализации

инструкции, ставя на вид тобольскому архиерею, что из рапортов проповед-

ников не очевидно, выполняют ли те это распоряжение³⁷. Деятельность про-

поведников прекратилась в 1789 г., когда Сенат в связи с волнениями башкир

издал указ о приостановке их миссии, возложив эти обязанности на приходское

духовенство³⁸.

Миссионерский проект «Новое учреждение» не получил широкого рас-

пространения в деле христианизации народов России. Численность крещёных

по Тобольской епархии, где происходила апробация «Нового учреждения»,

оказалась невысокой. За 1771 г. по Тобольской епархии крестили 18 человек,

в 1772 г. - 54, 1773 г. - 139, 1779 г. - 51, 1782 г. - 31³⁹. Такие скромные резуль-

таты были вызваны нерешённостью языковой проблемы. «Новое учреждение»

не предусматривало богослужения на языках автохтонных народов, а именно

этот фактор, как показала миссионерская система Н.И. Ильминского, стал

первоочередным в деле христианизации.

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 15-18; Псалтирь, сиречь Давида пророка и царя песнь, в свя-

тоотеческом изъяснении. Почаев, 2014. С. 191.

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 1-1 об., 19-19 об.

Там же, л. 25-25 об.

Там же, л. 88-89, 312.

ЦГА КО, ф. 237, оп. 74, д. 893, л. 1-2.

РГИА, ф. 796, оп. 50, д. 5, л. 97, 141, 156, 311.

«Новое учреждение» сохранило немало принципов организации миссио-

нерской деятельности первой половины XVIII в., но авторы проекта пытались

внести в теорию и практику распространения православия новшества, детали-

зируя поведение проповедника, упрощая содержание обучения через замену

некоторых догматических вопросов нравственными, вводя тексты присяги для

проповедника и обязательные молитвы. «Новое учреждение» отражает взгляды

высшего церковного руководства на ход распространения православия в Рос-

сии. Оно готово было вносить изменения в миссионерскую практику, при-

спосабливать деятельность проповедников к местным условиям, не выходя за

установленные ранее границы допустимого, не допуская, в частности, перевода

богослужения на местные языки.