«Краеугольный и несокрушимый камень» Нового Афона:

роль Н.П. Игнатьева в становлении на Кавказе

духовного и миссионерского центра

Любовь Мельникова

«Indestructible cornerstone» of New Athos: the role of N.P. Ignatiev

in the formation of spiritual and missionary center on the Caucasus

Liubov Melnikova

(Institute of Russian History, Russian Academy of Sciences, Moscow)

DOI: 10.31857/S2949124X23040077, EDN: HMSXDE

Деятельность выдающегося российского дипломата Николая Павловича

Игнатьева, в течение 12 лет являвшегося российским послом в Константино-

поле (1864-1876) и сумевшего в значительной мере усилить пошатнувшее-

ся после Крымской войны влияние России на Балканах и Ближнем Востоке,

неоднократно привлекала внимание исследователей. Так, например, неплохо

изучены его роль в попытке разрешения греко-болгарского церковного вопроса

и создания автокефальной Болгарской Церкви, дипломатическая деятельность

во время Восточного кризиса 1870-х гг. и Русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

(особенно - подписание Сан-Стефанского мирного договора)¹. В последние

годы появились работы по истории взаимоотношений российского дипломата

с русскими иноками на Афоне, физическое и духовное присутствие которых

на Святой Горе он рассматривал как одну из важных опорных точек политики

Российской империи на Балканах и Ближнем Востоке. В этой связи следу-

ет отметить двукратную публикацию переписки Игнатьева и старцев Русского

Свято-Пантелеимонова монастыря, хранящейся в ГА РФ и в Архиве Свято--

Пантелеимонова монастыря на Афоне². Издания сопровождаются не только

комментариями, но и исследовательскими статьями, выполненными О.В. Ани-

симовым, К.А. Вахом и диаконом Петром Пахомовым.

Гораздо менее исследована роль Н.П. Игнатьева в становлении на Кав-

казе (в Абхазии) Ново-Афонского Симоно-Кананитского монастыря. По-

следний, возникнув как филиал Свято-Пантелеимонова монастыря, вскоре

получил особый статус и превратился в крупный духовный и миссионерский

См., например: Дмитриевский А.А. Граф Н.П. Игнатьев как церковно-политический де-

ятель на православном Востоке (По неизданным письмам его к начальнику Русской духовной

миссии в Иерусалиме о. архимандриту Антонину Капустину). СПб., 1909; Кирил, патр. Българ-

ски. Граф Н.П. Игнатиев и българският църковен въпрос. Изследване и документи. Т. 1. София,

1958; Hünigen G. Nikolaj Pavlovic Ignat’ev und die russische Balkanpolitik 1875-1878. Göttingen; Zürich;

Frankfurt а/М, 1968; Meininger Т.А. Ignatiev and the Establishment of the Bulgarian Exarchate (1864-

1869). A Study in Personal Diplomacy. Madison, 1970; Хевролина В.М. Николай Павлович Игнатьев.

Российский дипломат. М., 2009; и др.

Граф Игнатьев и Русский Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне. Сер. Русский

Афон ХIХ-ХХ веков. Т. 12. Святая Гора Афон, 2016; Граф Н.П. Игнатьев и Православный Вос-

ток: документы, переписка, воспоминания. Т. 2. Переписка Н.П. Игнатьева со старцами Русского

Свято-Пантелеимонова монастыря на Святой Горе Афон. 1864-1907 гг. / Сост. К. Вах, диакон

П. Пахомов. М., 2018.

центр на юге Российской империи. Между тем участие Игнатьева в появле-

нии и развитии этой обители было настолько важным и всеобъемлющим, что

её настоятель архимандрит Иерон образно и ёмко назвал Николая Павловича

«краеугольным несокрушимым камнем» Нового Афона³. Важным источником

по рассматриваемой проблеме являются чрезвычайно слабо привлекавшиеся

исследователями письма Игнатьеву первых руководителей Ново-Афонского

Симоно-Кананитского монастыря иеромонаха Арсения (Минина) и архиман-

дрита Иерона (Васильева, по другим данным - Носова), хранящиеся в личном

фонде Н.П. Игнатьева в ГА РФ.

Основание Ново-Афонского монастыря было связано с крупным кон-

фликтом на Афоне, названным современниками «греко-русским Пантелеимо-

новским процессом». Поэтому прежде всего кратко рассмотрим суть данно-

го конфликта, сосредоточив внимание в основном на роли Игнатьева в его

разрешении.

Свято-Пантелеимонов монастырь, входящий в число 20 афонских монасты-

рей, имеющих своих представителей в Протате (центральном исполнительном

соборном органе управления Святой Горы), к середине ХIХ в. стал основным

местом пребывания на Афоне русских монахов. Эта обитель, возникшая в кон-

це Х в., ещё в 1169 г. была передана «на все последующие времена» русской мо-

нашеской общине монастыря Ксилургу. Последний с того времени приобрёл

статус скита, приписанного к Свято-Пантелеимонову монастырю. На протяже-

нии практически всего периода своего существования Свято-Пантелеимонов

монастырь именовался Русским (или Руссиком), однако национальный состав

его насельников не был однородным: значительную часть братии составляли

сербы и греки, что неоднократно приводило к обострению межнациональных

противоречий (главным образом русско-греческих).

В первой половине ХVIII в. вследствие русско-турецких войн приток рус-

ских богомольцев на Афон резко сократился, и к 1735 г. в монастыре Св. Пан-

телеимона стали преобладать греческие монахи, которые, по выражению

А.А. Дмитриевского, «мало-помалу совершенно» вытеснили русских⁴. Одна-

ко в ХIХ в. численность русских монахов снова начала расти, и к середине

1870-х гг. соотношение греков и русских поменялось в обратную сторону (пер-

вых в монастыре насчитывалось более 200, вторых - более 300 человек)⁵. Дея-

тельность русских иноков и щедрые пожертвования из России способствовали

выходу монастыря из экономического кризиса. Тем не менее греки с большим

трудом шли на признание каких бы то ни было прав русской братии, стараясь

закрепить за собой господствующее положение в обители. Непростые взаимо-

отношения двух разноплемённых обществ с различными традициями нередко

пытались использовать в своих интересах западные дипломатии, стремившиеся

ослабить влияние России в регионе. Дело в том, что Афон, всегда имевший

важное духовно-религиозное значение, в ХIХ столетии стал также предметом

политического интереса великих держав, соперничавших между собой за пре-

обладающее влияние в Османской империи.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 3026, л. 30.

Дмитриевский А.А. Русские на Афоне. Очерк жизни и деятельности игумена Русского Пан-

телеймоновского монастыря священноархимандрита Макария (Сушкина). СПб., 1895. С. 79.

История Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне с 1735 до 1912 года.

Сер. Русский Афон ХIХ-ХХ веков. Т. 5. Святая Гора Афон, 2015. С. 350.

В 1866 г. Свято-Пантелеимонов монастырь посетил русский послан-

ник в Константинополе Н.П. Игнатьев, ставший вскоре его покровителем,

а в 1867 г. там побывал вел. кн. Алексей Александрович⁶. Внимание к обите-

ли российских властей и представителей царствующего дома Романовых чётко

обозначило позицию Российской империи и способствовало укреплению мо-

настырского порядка и благосостояния.

Между тем в первой половине 1870-х гг. на Афоне разгорелся «греко--

русский Пантелеимоновский процесс». Конфликт наметился ещё в октябре

1870 г., когда престарелый игумен Руссика Герасим объявил своим «наречён-

ным преемником» русского члена братии - архимандрита Макария (Сушки-

на), что вызвало недовольство ряда афонских, а затем и внеафонских греков.

Развитию конфликта в значительной мере способствовал имевший в то время

место в греческой среде подъём антиславянских и антирусских настроений,

вызванный греко-болгарским церковным спором и позицией России по отно-

шению к нему. Как известно, 16 сентября 1872 г. Константинопольский собор

восточных православных Церквей принял постановление о провозглашении

Болгарской Церкви схизматической. Российский Святейший Синод уклонился

от участия в Соборе и не присоединился к его приговору, оставив без ответа

соответствующее послание Вселенского патриарха Анфима VI⁷. Александр II,

недовольный решением Собора, в 1873 г. наложил секвестр (в пользу казны)

на доходы Восточных патриархатов с бессарабских имений их монастырей.

Своеобразным противодействием со стороны Вселенской патриархии «молча-

ливому отказу» российского Синода поддержать решение Константинополь-

ского собора 1872 г. по поводу болгарской схизмы и бессарабскому секвестру

Александра II и стал конфликт, возникший в Русском Свято-Пантелеимонове

монастыре на Афоне, находившемся в церковной юрисдикции Константино-

польского патриархата.

В 1873 г. на Афон прибыли архиепископ Сироса Александр (Ликургос),

прямо призвавший греков к крестовому походу против славян, и патриаршая

комиссия, получившая предписание изучить обстановку и предложить меры

для защиты греческих интересов. По меткому выражению Н.П. Игнатьева, по-

сеянные ими «семена розни» вскоре «принесли плоды» - в монастыре Св. Пан-

телеимона между греческими и русскими иноками разгорелась ожесточённая

борьба, воспринимавшаяся противниками России в качестве «отправной точ-

ки для греко-русской схизмы»⁸. В греческих газетах развернулась антирусская

информационная кампания, в ходе которой раздувались национальные и по-

литические страсти: Россия обвинялась в «панславизме» и желании выдавить

с Афона греческий элемент, обсуждался даже вопрос о якобы предстоявшем

осуждении русских по примеру болгар⁹.

Притесняемая греками русская часть братии Свято-Пантелеимонова мона-

стыря была вынуждена поставить вопрос о разделении обители на две общины.

Граф Игнатьев и Русский Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне. С. 536-537.

Подробнее об этом см.: Мельникова Л.В. Православный фактор русской политики на Бал-

канах в конце 1850-х - 1870-х гг. // Российская история. 2018. № 6. С. 147-161; Мельникова Л.В.

Русская Православная Церковь и Русско-турецкая война 1877-1878 гг. М., 2020. С. 36-68.

Граф Н.П. Игнатьев и Православный Восток: документы, переписка, воспоминания. Т. 1.

Записки о русской политике на Востоке. 1864-1887 гг. / Сост. О.В. Анисимов, К.А. Вах, отв. ред.

П.В. Стегний. М., 2015. С. 381.

Дмитриевский А.А. Указ. соч. С. 168-175.

В январе 1874 г. игумен Герасим дал на это письменное благословение, подчер-

кнув, что «преимущественное право» при таком разделе принадлежит русским

инокам, выстроившим бóльшую часть монастыря, заплатившим долги Русси-

ка и содержавшим на свои средства всё братство, что позволяло назвать их

«ктиторами обители»¹⁰. Греки, желавшие сами управлять всем монастырём, не

согласились с этим решением. Вскоре, 30 января 1874 г., игумен Герасим дал

русским инокам новую грамоту, подтверждавшую их важную роль в возрожде-

нии Свято-Пантелеимонова монастыря, их права и численное превосходство¹¹.

Оба братства обратились в Протат, результатом чего стало антирусское ре-

шение девятичленной комиссии антипросопов (представителей святогорских

обителей в Протате), побывавшей в обители в апреле 1874 г. В частности, ре-

шили, что «монастырь… будет греческим»; «во главе его всегда будет игумен из

греков и турецкий подданный»; «русские должны составлять не более ⅓ бра-

тии»; «казна должна быть общей»¹². Неудивительно, что русская братия отказа-

лась принять это постановление. Прибывший в это время на Афон известный

церковный историк и писатель-паломник А.Н. Муравьёв написал от имени рус-

ских иноков протест, который, однако, в Протате не приняли. Сообщая об этом

Игнатьеву в письме от 9 мая 1874 г., Муравьёв подчеркнул «очень неблагопо-

лучную» ситуацию в Руссике и полную растерянность русских иноков: «Анти-

христы, антипросопы бурлят и шипят, как змии, а наши овечки трепещут и всё

смиряются… Антихристы ничего не хотят разбирать и допрашивать свидетелей,

а только издают свои каноны, чтобы выжить силой русских… Наши не умеют

даже ничего написать и боятся писать, чтобы их не побили и не сожгли»¹³.

В письмах и записках, адресованных Игнатьеву, Муравьёв настаивал,

чтобы тот как можно быстрее оказал поддержку русским инокам Свято--

Пантелеимонова монастыря и приехал на Афон с личным визитом. В записке

от 29 мая 1874 г. он подчеркнул, что неприязнь греков к русским на Святой

Горе отнюдь не ограничивается греческой братией Свято-Пантелеимонова мо-

настыря, и объяснил происходящее накалом греческого филетизма после ре-

шений Константинопольского собора 1872 г.: «Искры неприязни давно уже,

вероятно, тлелись, но схизма болгарская положила последнюю печать на эту

вражду. Теперь можно сказать, это уже не болгарская, а прямо русская схизма,

потому что болгары остались в тени при той явной ненависти, какую питают…

греки к русским. Они видят в них корень и силу славянства и, забывая своё

бессилие, на них, собственно, обращают всю свою злобу»¹⁴. В письме Игнать-

еву от 10 августа 1874 г. Муравьёв писал: «Повстанцев надобно сейчас же вы-

гнать из Руссика, а не то плохо от них будет, и следует выбрать нового игумена.

Не дай запустить этого дела; оно чем дальше, тем хуже пойдёт, и потом уже

не исправишь, как и болгарское… Если теперь не ударить по лбу Афон, то всё

наше влияние исчезнет»¹⁵.

В конце июля 1874 г. в сопровождении германского и американского по-

слов Игнатьев прибыл на Афон. Послы посетили Руссик, болгарский монастырь

История Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне с 1735 до 1912 года. С. 349.

Там же. С. 350.

Там же. С. 353-355.

Андрей Николаевич Муравьёв и российская дипломатия на Православном Востоке. Дипло-

матические записки и переписка / Сост. И.Ю. Смирнова. М., 2019. С. 450-451.

АВПРИ, ф. 180, оп. 517/2, д. 3210, л. 1.

Андрей Николаевич Муравьёв и российская дипломатия на Православном Востоке… С. 464.

Зограф, греческую обитель Ватопед, Андреевский и Ильинский скиты. Важное

значение имело посещение ими Кареи, где располагался Протат. В письме от

8 августа 1874 г. Игнатьев сообщил Муравьёву, что от имени всех трёх послов

он выразил председателю Протата архимандриту Лавры Св. Афанасия Пав-

лу «общее удивление, что вместо монахов, посвящающих себя исключительно

молитве и служению Богу, встречаем на Афоне людей, поселяющих раздор

и смуты и руководящихся какими-то политическими соображениями», а затем

намекнул, что «если мир и тишина не водворятся на земле, находящейся под

властью султана, и в монастырях, подчинённых патриарху, то, конечно, приня-

ты будут меры, чтобы положить конец злу»¹⁶. При посещении Ватопеда в ответ

на вопрос греческих монахов об их бессарабских имениях Игнатьев «обозвал

их людьми бессовестными», заметив, что не посмеет «просить об их нуждах

государя в то самое время, как русские на Афоне ими преследуются»¹⁷.

В другом письме Муравьёву, от 5 августа 1874 г., Игнатьев подвёл итоги

своего визита на Святую Гору, а также отметил явный «английский след» в за-

кулисном разжигании греко-русского конфликта: «Моё появление на Афоне

в сопровождении германского и американского послов произвело сильную де-

монстрацию в пользу русских иноков, мира и согласия на Святой Горе. На этих

днях убедился я, что английский посол живо интересуется происходящим на

Афоне и поддерживает сношения с ярыми “дервишами эллинизма”, - как ты их

назвал весьма верно и остроумно, - получая от архимандрита лаврского и дру-

гих все документы, относящиеся до греко-русской распри»¹⁸. По возвращении

в Константинополь Игнатьев связался с Вселенским патриархом Иоакимом II.

Благодаря стараниям Игнатьева, поддержке Иоакима II, а также прекраще-

нию финансирования русскими иноками греческой братии монастыря оппози-

цию удалось подавить. Переломным моментом стала смерть 102-летнего игуме-

на Герасима, наступившая 10 мая 1875 г. По традиции афонских монастырей на

десятый день после его кончины в обители состоялись выборы нового игумена,

на голосование была поставлена кандидатура «наречённого преемника» - Ма-

кария, под которой подписалась бóльшая часть братии: 406 русских иноков

и несколько греков. Перебаллотировка, устроенная 20 июля 1875 г. по распо-

ряжению патриарха Иоакима II в присутствии специально посланных в оби-

тель экзархов и уполномоченных, только закрепила результат: за архимандрита

Макария высказались 415 человек, против - 118 человек. 15 октября Иоаким II

утвердил Макария игуменом и закрепил за монастырём уже существовавшее

наименование «Русский». Недовольным грекам предложили покинуть обитель:

20 человек ушли добровольно, 11 - были высланы¹⁹.

В то же время, ещё до окончательного разрешения конфликта, старцы Рус-

сика архимандрит Макарий (Сушкин) и духовник иеросхимонах Иероним (Со-

ломенцов), желая подстраховать русских афонцев на случай неудачного исхода

дела или возникновения у них в будущем новых конфликтов с греками и во-

зобновления опасности быть всё же удалёнными со Святой Горы, обратились

к Игнатьеву с просьбой помочь им основать на Кавказе, под «кровом Рос-

сии», филиальное отделение Свято-Пантелеимонова монастыря. По мнению

Там же. С. 462.

Там же. С. 461.

Там же. С. 459.

История Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне с 1735 до 1912 года. С. 360-

365; Граф Игнатьев и Русский Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне. С. 564-568.

старцев-основателей, новая обитель должна была стать не только «убежищем

для братства в случае смут на Востоке», но также центром духовного просве-

щения края²⁰.

8 февраля 1875 г. Игнатьев направил письмо Кавказскому наместнику

вел. кн. Михаилу Николаевичу. Обратив его внимание на «затруднительное

и тягостное положение» Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне, он со-

общил, что русская братия обители хочет иметь «точку опоры в России». Пе-

редав Кавказскому наместнику «усердное ходатайство» братии «о даровании

им уголка земли для устроения скита или монастыря, который был бы при-

надлежностью афонской Пантелеимоновской обители на тех же условиях, на

которых находится в Москве Никольский греческий монастырь, принадлежа-

щий афонскому Иверскому монастырю», Игнатьев со своей стороны прибавил:

«Глубина православных убеждений, чистота и строгость жизни и чисто русский

дух нашей братии на Афоне служат, мне кажется, ручательством, что и на Кав-

казе иноки эти будут полезными и ревностными деятелями распространения

православия». При этом он уточнил, что речь идёт лишь о предоставлении

монастырю необходимой земли, без каких бы то ни было денежных пособий,

так как новую обитель предполагается основать на средства афонского Свято--

Пантелеимонова монастыря²¹. К письму прилагалось прошение на имя вел. кн.

Михаила Николаевича представителей Руссика архимандрита Макария и духов-

ника иеросхимонаха Иеронима, в котором старцы подчеркнули своё желание

«разделить или усугубить труд кавказской христианской православной миссии»

и указали на «духовную пользу, которую с благословения Божия может прине-

сти святая общежительная обитель при новом возрождении к духовной жизни

заблудших народов»²². Напомним, что Абхазия, считающаяся в христианском

мире частью одного из уделов Божией Матери, была в древности местом апо-

стольской проповеди, а в Средневековье - христианским государством.

Возможно, что идея основать на Кавказе филиал афонского Русского

Свято-Пантелеимонова монастыря принадлежала именно Н.П. Игнатьеву.

Во всяком случае, в пользу этого предположения свидетельствуют строки из

нескольких писем, направленных ему впоследствии первым руководителем

Ново-Афонского монастыря иеромонахом Арсением (Мининым): «Вам, мно-

гоуважаемый Николай Павлович, Господь внушил указать нам на Кавказ; Вы

изволили положить начало этому благому делу, которое не только для обители

нашей, но и для тамошнего края может оказать благотворные последствия»

(письмо от 6 февраля 1876 г.)²³; «Приятным долгом поставляю себе уведомить

Вас, что Кавказская наша обитель, возникшая по воле Божией, объявленной

нам чрез Вас, наконец, благодарение Богу, Св. Синодом утверждена» (письмо

от 29 октября 1879 г.)²⁴.

27 мая 1875 г. исправляющий должность начальника Главного управления

наместника Кавказского кн. Г.К. Багратион-Мухранский сообщил Игнатьеву,

История Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне с 1735 до 1912 года.

С. 593-594.

РГИА, ф. 797, оп. 45, отд. 2, ст. 3, д. 55, л. 1-2; К свету. 1997. № 16 (Ново-Афонский

Симоно-Кананитский монастырь). С. 11.

Документы и переписка Ново-Афонского монастыря (1875-1894). Из архивов Русского на

Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря // К свету. 1997. № 16. С. 194.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 2320, л. 20 об.

Там же, л. 33.

что вел. кн. Михаил Николаевич принял «с особенным сочувствием» его за-

явление «относительно отвода на Кавказе инокам афонского Пантелеимонова

монастыря участка для основания скита или монастыря, а посему сделано уже

распоряжение об изыскании на Кавказе удобного для устройства святой оби-

тели места»²⁵. 20 июня того же года Игнатьев и обер-прокурор Святейшего Си-

нода граф Д.А. Толстой были уведомлены о дозволении вел. кн. Михаила Ни-

колаевича приехать на Кавказ трём инокам афонского Свято-Пантелеимонова

монастыря «с целью осмотра и выбора местности для основания скита афон-

скими подвижниками». Местному начальству следовало указать им участки

в Абхазии, которые могли быть отведены для обители²⁶.

25 августа 1875 г. представители Свято-Пантелеимонова монастыря на

Афоне - иеромонах Арсений (Минин), монах Агапий (Полубояринов) и ря-

софорный монах Иоанн (Чернояров) - прибыли в Сухум. Отец Арсений имел

при себе монастырскую доверенность, дававшую ему широкие полномочия: его

заботам были поручены избрание местности для устроения монастыря, хода-

тайство об утверждении прав новой обители, составление плана и фасада мо-

настырских построек, заготовление строительных материалов, сама постройка

и «всё без изъятия»²⁷.

Следует отметить, что иеромонах Арсений имел к тому времени некоторый

опыт в устроении подобного рода дел. Будучи направлен в 1862 г. в Россию для

сбора пожертвований в пользу афонского Свято-Пантелеимонова монастыря,

он вскоре стал постоянным представителем обители в России: по его инициа-

тиве и благодаря ходатайству Игнатьева в 1873 г. на Никольской улице Москвы

при Богоявленском монастыре была построена часовня Свято-Пантелеимонова

монастыря. Став строителем и руководителем этой часовни, а через три года -

фактическим настоятелем²⁸ кавказской обители, о. Арсений всё это время со-

стоял в переписке с Игнатьевым, регулярно прибегая к его советам и помощи.

По прибытии на Кавказ о. Арсений счёл своим долгом сообщать Николаю

Павловичу о каждом более или менее значимом событии на пути устроения

обители, всякий раз подчёркивая важное значение его участия в этом процессе

и не скупясь на тёплые слова благодарности. Так, уже в первый день своего пре-

бывания в Абхазии он написал ему: «Имею честь уведомить Вас, что по милости

Божией я с братиями благополучно прибыл в Сухум-Кале 25 августа, в день

празднования здесь покорения края. Ваше милостивое покровительство и Ваша

рекомендация доставили нам здесь самый внимательный приём. Г[осподин] на-

чальник Сухумского отдела генерал Кравченко принял нас с всевозможными

любезностями, обещав нам полное своё содействие во всём. Начнём с того,

что отправимся для обозрения и избрания местностей, удобных для устроения

обители. Край здешний великолепен, только местами есть лихорадки, будем

приискивать здоровую местность. Не знаем и не умеем, как и благодарить Вас

за Ваши милости. Всеблагий Господь да воздаст Вам за Ваше неутомимое по-

печение о меньшей Его братии»²⁹. Через месяц, 29 сентября 1879 г., о. Арсений

доложил Игнатьеву: «Дождливая погода препятствует успеху нашего дела, но

Документы и переписка Ново-Афонского монастыря (1875-1894)… С. 195.

Там же; РГИА, ф. 797, оп. 45, отд. 2, ст. 3, д. 55, л. 6-7.

Документы и переписка Ново-Афонского монастыря (1875-1894)… С. 196.

Официально настоятель Ново-Афонского монастыря был избран лишь после высочайшего

утверждения обители, состоявшегося в 1879 г., уже после смерти о. Арсения.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 2320, л. 23.

приятно то, что во всех видим желание и содействие к успеху нашего дела.

Местности есть удобные, только по большей части занятые жителями, дове-

дётся их вознаградить за переселение, а свободных удобных мест в Абхазии

нет, даже оказывается недостаток в наделе жителей. Дела эти зависят от рас-

поряжения находящегося теперь в Константинополе начальника [Кавказского]

Горского управления генерала Виктора Антоновича Франкини, позвольте Вас

покорнейше просить, если возможно, поговорить с ним о нас… Успехом дел

Афонского и здешнего мы вполне обязаны Вашему милостивому участию, при-

нятому Вами в положении обители нашей, за которое да воздаст Вам многоми-

лостивый Господь небесными щедротами, а наш священный долг молить Его

о Вашем благоденствии»³⁰. 10 октября 1875 г., возвращаясь из Ялты, где тщетно

надеялся застать Игнатьева, иеромонах Арсений прямо с борта парохода «Миха-

ил» сообщил Николаю Павловичу: «Я представлялся великому князю Михаилу

Николаевичу, и он, без сомнения, по Вашей рекомендации принял очень мило-

стиво и обещал поспешить устроением нашего дела на Кавказе»³¹.

В ноябре 1875 г. афонские иноки определились, наконец, с выбором места

для основания обители. Из двух земельных участков, предложенных им мест-

ными властями, они выбрали место на расстоянии около 20 вёрст от Сухума,

близ горы с развалинами древней крепости Анакопия, при древнем полуразру-

шенном храме во имя Св. апостола Симона Кананита, где по преданию он был

погребён. Участок оказался довольно запущен (густо зарос кустарником и ко-

лючкой, а близ реки Псыртсхи (Псырцхи) - заболочен) и находился в опасной

близости от моря, что заставило иноков приложить немалые усилия для его

благоустройства, а позднее - расположить основные здания обители на горе.

2 октября 1878 г. Макарий, Иероним и Арсений писали Игнатьеву: «Справед-

ливо Вы изволили заметить, что прибрежная постройка на Кавказе опасна, но

что же будем делать, когда указали нам только два места? Первое оказалось

очень тесным и неудобным, оставалось взять второе, которое хотя и много

имеет хороших условий, но близость его к морю оказалась опасною»³².

Заинтересованный взгляд афонских иноков пал также на Пицундский мо-

настырь, где они предполагали поселиться первоначально³³. Этот монастырь

был учреждён в 1872 г. при древнем храме времён императора Юстиниана ино-

ками Троице-Сергиевой лавры, однако их попытка утвердиться на Кавказе по

ряду причин, в том числе из-за недостатка отпускаемых из казны средств, успе-

хом не увенчалась. 12 ноября 1875 г. иеромонах Арсений писал Игнатьеву: «Обе

эти местности для нас удобны, находятся они на берегу моря; при Пицундском

монастыре обильна лесом и рыбою, а при храме Св. Симона Кананита очень

хорошая земля для садоводства, которая может быть в виде хутора к Пицунд-

скому монастырю, не богатому удобною землёю. Местное начальство к отводу

нам этих местностей препятствий не находит, тем более что мы заявили, что на

переселение жителей, находящихся при храме Св. Симона Кананита, на иные

места, отведённые им правительством, мы в вознаграждение им жертвуем от 2

до 3 тысяч рублей»³⁴.

Там же, л. 11-11 об.

Там же, л. 13.

Граф Н.П. Игнатьев и Православный Восток: документы, переписка, воспоминания. Т. 2.

С. 215.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 2320, л. 13 об.

Там же, л. 27 об.

100

10 декабря 1875 г. Кавказское горское управление уведомило иеромонаха

Арсения об отводе Симоно-Кананитскому монастырю 327 десятин 1 944 ква-

дратных саженей земли для возведения монастырских построек, хозяйственных

и ремесленных заведений, об обеспечении обители двумя участками строевого

и дровяного леса по 100 десятин каждый, о передаче братии находящихся на бе-

регу моря каменных развалин древнего храма Симона Кананита, а также о пре-

доставлении инокам исключительного права ловли рыбы у этого храма в реке

Псыртсхе и в море при её устье. При этом до сведения иеромонаха Арсения

было доведено и особое пожелание вел. кн. Михаила Николаевича: «Желательно,

если остатки древнего храма представляются ещё в чём-либо замечательными,

то сохранить их в настоящем виде и включить в новую церковь»³⁵. В сентябре

1879 г. Ново-Афонский монастырь получил ещё 1 тыс. десятин земли³⁶, о чём

иноки просили в 1876 г. «для обеспечения школы», содержание которой, по их

расчётам, должно было ежегодно стоить до 2 тыс. руб.³⁷ Что касается Пицунды,

то находящийся там монастырь в 1882 г. был упразднён «с обращением мона-

стырского храма в соборный и с припискою его временно к Ново-Афонскому

Симоно-Кананитскому монастырю»; в 1885 г. пицундский храм «со всеми при-

надлежащими ему постройками и наделами» поступил во владение Симоно--

Кананитского монастыря «навсегда»³⁸. Вскоре там возник Пицундский Успен-

ский мужской скит, приписанный к Ново-Афонской обители.

Первые строения нового кавказского монастыря были возведены уже к ок-

тябрю 1876 г. Ими стали небольшая каменная церковь в честь Покрова Пресвя-

той Богородицы (освящена 17 октября 1876 г.), двухэтажный братский корпус

с кельями, школа (первоначально - пансион на 20 воспитанников, позднее их

численность увеличилась), хозяйственные постройки. Поступающих в школу

мальчиков-абхазцев предполагалось учить не только русской грамоте, но также

ремёслам и «прочим необходимым в сельской жизни познаниям»³⁹. По свиде-

тельству очевидцев, «число желавших поступить в школу и в мастерскую для

обучения ремёслам значительно превышало то число, какое предполагалось

поместить в них при начале постройки»⁴⁰.

Несмотря на многочисленные заботы по устройству монастыря, иеромо-

нах Арсений внимательно следил за ходом миссионерства в Абхазии и сообщал

местной администрации свои соображения, касающиеся ускорения христиани-

зации края. Так, например, осенью 1876 г. он писал вел. кн. Михаилу Николае-

вичу: «В видах пользы края не излишним считаю доложить, что восстановление

христианства в Абхазии идёт неудовлетворительно, причиною сему неразвитость

священников и отчуждение их по языку от прихожан своих, ибо находящиеся

в Абхазии священники большею частию грузины и имеретины… В настоящее

время абхазцы не посещают храмы, не понимая совершающегося в них на гру-

зинском языке богослужения». По мнению Арсения, «важнейшие места бого-

служения и обрядов» непременно нужно совершать на абхазском языке, чтобы

«таким образом ознакомить абхазцев с христианскою верою». Обязательным

Документы и переписка Ново-Афонского монастыря (1875-1894)… С. 196-197.

Там же. С. 221.

Там же. С. 204.

Всеподданнейший отчёт обер-прокурора Святейшего Синода К. Победоносцева по Ведом-

ству православного исповедания за 1885 г. СПб., 1887. С. 214-215.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 2320, л. 41 об.

История Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне с 1735 до 1912 года. С. 603.

101

условием восстановления христианства в крае он считал наличие священников--

абхазцев, к которым местные жители «более будут иметь симпатий». Для под-

готовки таких священников следовало открыть в Абхазии духовное училище

и принимать в него лишь «достойных» абхазцев, подготовленных прежде в сель-

ских школах. Воспитанники духовного училища должны изучать Закон Божий,

жития святых подвижников христианства, в них нужно развить понятие о том

высоком служении, к которому они предназначаются. «Не излишне, - писал

Арсений, - чтоб… они несколько ознакомились, кроме прочих предметов, с ме-

дициною и сельским хозяйством, дабы этими познаниями могли быть полезны-

ми себе и своей пастве. Необходимо, чтоб между священником и его паствою

были добрые отношения, тогда только может быть успех»⁴¹.

О духовно-нравственном состоянии жителей Абхазии и необходимости

усиления в их среде миссионерской деятельности, которая способствовала бы

более быстрой и успешной интеграции края в состав Российской империи,

иеромонах Арсений писал и Игнатьеву. Так, в письме от 23 марта 1877 г. он

отметил: «Основание обители этой, имеющей целью миссионерскую деятель-

ность, может при помощи Божией быть благотворно для края в религиозном

и гражданском отношениях, ибо тамошние дикари-абхазцы тогда только могут

быть настоящими русскими подданными, когда просвещены будут христиан-

ской верой, а в настоящее время их симпатии к Турции, и хотя многие из них

в недавнее время крещены, но продолжают держаться магометанских обрядов,

о христианской же религии никакого понятия не имеют, не знают даже имён

своих, данных им при св. крещении, и не умеют перекреститься, в церковь не

ходят, они имеют свой язык абхазский, а священники у них из грузин, не зна-

ющих их языка, оттого и успеха никакого нет; одно, что в них приятно видеть,

это охота к ученью русскому языку; учреждение нами при обители школы так

сочувственно принято было туземцами, что из среды магометан три мальчика,

по желанию их родителей, сподоблены были св. крещения, собственно, ради

того, дабы поступить в школу нашу. Кроме открытой нами сельской школы со

временем мы предполагаем при помощи Божией открыть духовное училище

и приготовлять в нём священников и миссионеров туземцев, тогда, без сомне-

ния, просвещение края пойдёт успешнее»⁴².

Труды русских афонцев на Кавказе с самого начала получили одобрение

и высокую оценку местных властей. В ноябре 1876 г. наместник Кавказский

вел. кн. Михаил Николаевич отметил «благотворную деятельность» иноков,

«проявившуюся на первых же порах в быстром сооружении монастырских зда-

ний с храмом при них и школою»⁴³. Начальник Сухумского отдела генерал--

майор П.П. Кравченко в октябре 1876 г. назвал «водворение иноков на реке

Псыртсхе» «счастливым событием» и признал, что «энергическая, крайне по-

лезная деятельность» афонских монахов «не только вызывает изумление и со-

чувствие к их предприятию, но указывает и на ту громадную пользу, которой

от них следует ожидать для края, нуждающегося в просветлении христианской

религией и в примерах заселения людьми трудолюбивыми, самой строгой жиз-

ни и предприимчивыми на благо и пользу ближнего»⁴⁴.

Документы и переписка Ново-Афонского монастыря (1875-1894)… С. 204.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 2320, л. 38 об., 41.

РГИА, ф. 797, оп. 45, отд. 2, ст. 3, д. 55, л. 29 об.

Цит. по: История Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне с 1735 до 1912 года.

С. 602.

102

Одной из главных задач о. Арсения сразу после основания Ново-Афонского

монастыря стало исходатайствование Высочайшего утверждения обители.

27 октября 1876 г. он обратился к генерал-майору П.П. Кравченко с просьбой

оказать «начальническое содействие» в этом важном деле. В прошении изла-

гались «главные основания прав, необходимых для существования и преуспе-

яния Ново-Афонского монастыря»: обитель должна «навсегда принадлежать

русским инокам, находящимся в Русском на Афоне Пантелеимоновом мона-

стыре», при этом она «подчиняет наблюдению местного кавказского духовного

начальства образ жизни братий своих согласно канонам церковным»; «мона-

стырь утверждается… главнейше с целию устроить в нём монашеское общежи-

тие», причём предполагается также «миссионерская и прочая деятельность»:

«просвещение края посредством открытия при монастыре школы для обучения

туземцев мальчиков, что уже приведено в исполнение», обучение «желающих

из числа туземцев необходимым в сельской жизни ремёслам и хозяйству»; ино-

кам, посылаемым из Руссика для пополнения братии Ново-Афонского мона-

стыря, необходим «свободный проезд с выдачей им от русского в Константи-

нополе посольства надлежащих видов для следования на Кавказ»⁴⁵.

28 октября П.П. Кравченко обратился с этим вопросом к вел. кн. Михаилу

Николаевичу, который 17 ноября 1876 г. ходатайствовал перед обер-прокуро-

ром Святейшего Синода Д.А. Толстым об испрошении Высочайшего соизволе-

ния на утверждение устроенной с его разрешения обители, «дабы предоставить

афонским инокам возможность более широкой и прочной деятельности»⁴⁶.

7 декабря 1876 г. дело об учреждении Ново-Афонского Симоно-Кананитского

монастыря было предложено для слушания и обсуждения в Святейшем Си-

ноде. Несмотря на желание вел. кн. Михаила Николаевича дать его представ-

лению «возможно скорое течение», ибо утверждение за обителью прав было

необходимо для беспрепятственной благотворительной деятельности иноков,

на которую он возлагал «большие надежды по просвещению христианством

полудикого населения Абхазии»⁴⁷, рассмотрение дела затянулось на долгие три

года. Поставленные Синодом вопросы, касающиеся нюансов принадлежно-

сти новой обители Свято-Пантелеимонову монастырю, отношения кавказ-

ской обители к епархиальному архиерею, согласия греческой братии Руссика

на предоставление распоряжения Ново-Афонским монастырём исключитель-

но братии русской, наконец, удостоверения в благонадёжности посылаемых

на Кавказ монахов, вызвали продолжительную переписку представителей

Свято-Пантелеимонова монастыря, высших российских церковных, прави-

тельственных и дипломатических кругов⁴⁸. В результате Высочайшее утвержде-

ние Ново-Афонского Симоно-Кананитского монастыря произошло уже после

Русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

Война 1877-1878 гг. стала тяжёлым испытанием для Ново-Афонского мо-

настыря, временно приостановив его дальнейшее устройство. В конце апре-

ля - начале мая 1877 г. обитель была разорена и сожжена высадившимися на

побережье близ Сухума турками, к которым присоединились также восставшие

абхазцы. Почти все монахи ещё в конце ноября 1876 г. по распоряжению вла-

Документы и переписка Ново-Афонского монастыря (1875-1894)… С. 198.

РГИА, ф. 797, оп. 45, отд. 2, ст. 3, д. 55, л. 26 об.

Там же, л. 29-30; Документы и переписка Ново-Афонского монастыря (1875-1894)…

С. 200.

Документы и переписка Ново-Афонского монастыря (1875-1894)… С. 199-216.

103

стей выехали в Кутаисскую губ. и на время военных действий разместились

в Гелатском Богородичном монастыре. В обители вплоть до объявления войны

оставались иеромонах Иерон и монах Иоанн, затем и они покинули её, присо-

единившись к братии.

7 из 14 монахов Ново-Афонского монастыря, уже находясь в Кутаисе, на

время войны поступили в распоряжение Кавказского управления Общества

попечения о раненых и больных воинах с сохранением содержания от обители.

Они прошли курс обучения в Кутаисском военном госпитале, а затем с 28 ок-

тября 1877 г. по 8 сентября 1878 г. работали в Тифлисском военном госпита-

ле, администрация которого публично выразила им благодарность⁴⁹. 26 августа

1878 г. в газете «Кавказ» была опубликована заметка «Ещё о санитарах», где

говорилось о «необыкновенных трудах и беспримерном самоотвержении» но-

воафонских монахов. «Эти истинные труженики, - писал автор заметки, -

при своём кротком нраве и монашеском смирении, отличались беспримерным

усердием и любовью к делу… В тяжкий период развития тифа и передвижения

больных из одного госпиталя в другой монахи оказали громадные услуги боль-

ным… и помощь госпитальному персоналу… Они просиживали целые ночи

у изголовья труднобольных, предупреждая всякие их желания и ласковыми

словами облегчая их скорбь, подавали надежду на помощь Божию и скорое

выздоровление. Сверх того, монахи раздавали больным в подарок большое

количество… книжек и брошюр духовно-нравственного содержания, а также

крестиков для ношения на теле. Из монахов особенно отличился Иоанн (быв-

ший в мире есаул Войска Донского), который, независимо от палатных трудов,

исполнял с усердием и похвальной отчётливостью другие поручения по пись-

менной части в приёмном покое»⁵⁰.

21 декабря 1877 г. иеромонах Арсений писал Игнатьеву из Москвы: «Кав-

казская обитель наша разорена, братия некоторые поступили в санитары,

а некоторые - в действующую на Кавказе армию. Один из послушников удо-

стоен награды орденом Св. великомученика Георгия. Надеемся, что по окон-

чании войны великий князь Михаил Николаевич поможет нам восстановить

разорённую обитель нашу»⁵¹. В том же письме, отвечая на вопрос Игнатьева

о «настроении общественного мнения Москвы», о. Арсений сообщил ему: «Все

воодушевлены надеждою скорого освобождения славян от турецкого зверства

и полагают, что главная деятельность в этом преимущественно выпадет на

Вашу долю, ибо никому у нас так не известны восточные дела, как Вам»⁵². Не

могла не волновать иноков Ново-Афонского монастыря и судьба их собратьев,

проживавших на Святой Горе в монастыре Св. Пантелеимона и оказавшихся

во время войны 1877-1878 гг. на территории враждебного государства. Узнав

из газет о назначении в Салоники военным губернатором Ибрагима-паши, со-

ставлявшего некогда, по словам о. Арсения, «ужас болгар», иеромонах про-

Русский монастырь св. великомученика и целителя Пантелеимона на Святой Горе Афон-

ской. Изд. 7, испр. и доп. М., 1886. С. 195-197; А. Л. [Леонид (Кавелин), архим.] Абхазия и в ней

Ново-Афонский Симоно-Кананитский монастырь. С планом Абхазского приморского берега,

с 21-м рисунком памятников христианства в Абхазии и с планом Ново-Афонского монастыря.

М., 1885. С. 106-122.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 3359, л. 19-20 (Извлечение из газеты «Кавказ». 1878. № 193.

26 августа).

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 2320, л. 6 об.

Там же, л. 5 об.

104

сил Николая Павловича «о неоставлении наших афонцев защитою от такого

изверга»⁵³.

Ещё накануне войны 1877-1878 гг. Игнатьев попытался обеспечить без-

опасность иноков Русского афонского Свято-Пантелеимонова монастыря.

3 апреля 1877 г. по просьбе Николая Павловича, переданной через о. Арсе-

ния управляющему Азиатским департаментом МИД Н.К. Гирсу (все трое тогда

находились в Петербурге), из министерства российскому консулу в Солони-

ках Т.П. Юзефовичу была направлена телеграмма: «Передайте архимандриту

Макарию совет, чтобы русские, опасающиеся оставаться на Афоне, немедлен-

но бы отправились на Кавказ чрез Поти в Кутаис на наёмном французском

пароходе, не сходя на берег в Константинополе»⁵⁴. Однако игумен Макарий

и духовник Руссика Иероним решили, что русские монахи не оставят Свя-

тую Гору, дабы не утратить позиции, с таким трудом завоёванные в течение

последних лет. «Бывшее дело наше (греко-русский Пантелеимоновский про-

цесс. - Л.М.), - писали они Юзефовичу, - ещё так свежо, что им примут меры

воспользоваться наши сожители (греки. - Л.М.) и, пo своей любви к нам, по-

жалуй, мы по прибытии обратно братства не найдём и входа в свою обитель».

Старцы просили консула в случае его возвращения в Россию поручить мона-

стырь Св. Пантелеимона, Андреевский и Ильинский скиты и «всех вообще

русских на Афоне» покровительству «какой-либо державы, имеющей сильное

влияние»⁵⁵. 11 апреля, после прекращения дипломатических отношений Рос-

сии с Турцией, Юзефович выехал из Солоник, оставив своих афонских сооте-

чественников на попечение французского консула Малле.

При этом взоры и надежды русских афонцев по-прежнему были устрем-

лены на покровителя Свято-Пантелеимонова монастыря Игнатьева. 28 апреля

1877 г. о. Арсений писал Николаю Павловичу, теперь уже из Москвы: «Только

вчера я получил с Афона ответ на телеграмму нашу, пишут, что ещё вполне

не объявляли братиям, но полагают, что бóльшая часть останется на Афоне.

О. архимандрит Макарий и о. духовник с братиею поручили мне усердно про-

сить Вас о неоставлении их Вашим милостивым покровительством, которое

особенно дорого для них в настоящее тяжёлое время, они просят Вашего за них

ходатайства в Константинополе»⁵⁶.

С началом войны в Турции возобновилась информационная кампания,

направленная против русских обитателей Святой Горы. Ряд константинополь-

ских газет («Фракия», «Неологос» и др.) наперебой раздували исходящие от

русских афонцев «опасности», не выбирая выражений и не стесняясь в возво-

димых инсинуациях и клевете. В частности, сообщалось, что иноки Свято--

Пантелеимонова монастыря состоят в регулярной переписке «со всеми пансла-

вистическими комитетами» и готовят восстание болгар и греков в Македонии

и Фракии; деньги на это даёт игумен Макарий, который прежде якобы был

избран в настоятели благодаря подкупу. Авторы статей призывали турецкое

правительство принять «необходимую меру» - выгнать русских с Афона и пе-

редать Свято-Пантелеимонов монастырь грекам⁵⁷. Вскоре Порта действительно

приняла решение о переселении русских иноков с Афона в Анатолию, в мо-

Там же, л. 6 об.

Там же, л. 32-32 об.; Дмитриевский А.А. Указ. соч. С. 203.

Дмитриевский А.А. Указ. соч. С. 205-206.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 2320, л. 45.

Дмитриевский А.А. Указ. соч. С. 208-213.

105

настырь Панагия Сумела близ Трапезунда. Однако благодаря вмешательству

Константинопольского патриарха Иоакима II, заверившего султана Абдул--

Хамида II в абсолютной благонадёжности русских, это решение осталось не

реализованным. Дело ограничилось присылкой на Афон в сентябре 1877 г.

специальной следственной комиссии, которая провела ряд проверок, но не

выявила ничего предосудительного. 29 августа 1877 г. по ложному доносу было

подвергнуто обыску Солунское подворье Свято-Пантелеимонова монастыря,

причём троих монахов арестовали. Проведя в заключении около двух меся-

цев, они были отпущены на свободу благодаря ходатайству того же патриарха

Иоакима II⁵⁸.

16 мая 1878 г. архимандрит Макарий и духовник Иероним написали Иг-

натьеву о происходивших с ними в 1877-1878 гг. событиях и о своём видении

ситуации: «В продолжение времени пред войной, так и во время войны, мы

были забросаны газетными и устными клеветами, все усилия исконного врага

рода человеческого были направлены на изгнание нас и вообще всех русских

со Святой Горы, и веруем, что ходатайство пред Господом Преблагословенным

Владычицы нашей Богородицы и молитвы св. великомученика Пантелеимона

и преподобных афонских не попустили врагам истины восторжествовать. Хоро-

шо также знаем, что Ваше сиятельство бдительным оком следили за нами и не

оставили нас своим внимательным покровительством. Быть может, вследствие

Вашего предстательства Великая Церковь защищала нас деятельным образом.

Конечно, всё это не оставалось без надзора Вашего. Наконец, и мы празднова-

ли как день победы, так и избавления своего в 26 день марта»⁵⁹.

Сан-Стефанский мирный договор, объявивший Болгарию автономным

княжеством и провозгласивший независимость Сербии, Черногории и Румы-

нии, не только в освобождённых землях, но и в России, и на Афоне встретили

с ликованием. Русских афонских иноков особенно радовала, конечно, 22-я ста-

тья договора, укреплявшая их позиции: «три принадлежавших им монастыря»

уравнивались в правах и преимуществах с другими обителями Святой Горы⁶⁰.

При этом афонцев не смущало даже неосмотрительное наименование русских

Андреевского и Ильинского скитов на Афоне монастырями. Между тем такое

неканоническое повышение их статуса не осталось незамеченным в диплома-

тических кругах и в дальнейшем (на Берлинском конгрессе) повлекло за собой

кардинальное изменение этой статьи⁶¹. 10 марта 1878 г. иеромонах Арсений

с восторгом писал Игнатьеву: «Только что прочитал я объявленный мирный

наш с Турцией договор и душевно порадовался, что Бог Вам помог заключить

такой славный для России мир. С искреннейшим утешением прочитал я 22-ю

статью и спешу глубоко, сердечно от имени всех нас, русских афонцев, бла-

годарить Вас за такие милости, каких мы никогда не ожидали. Вы созиждили

себе в Иерусалиме, на Св. Афоне и прочих св. местах Востока вечный памят-

ник, Ваше достойнейшее имя в роды родов будет благословляемо. Завидна

Ваша доля, глубокоуважаемый Николай Павлович, Вас Господь избрал на ве-

ликое дело, и Вы совершили его свято»⁶².

Там же. С. 216-226.

Граф Н.П. Игнатьев и Православный Восток: документы, переписка, воспоминания. Т. 2.

С. 207-208.

Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. М., 1952. С. 159-175.

Там же. С. 181-206.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 2320, л. 24-24 об.

106

Корректировка результатов Сан-Стефанского мирного договора (в том

числе 22-й статьи, новая редакция которой возвратила русских афонцев в их

«первобытное» состояние) на Берлинском конгрессе, равно как и отсутствие

на нём Игнатьева, напротив, безмерно огорчили афонцев. 31 мая 1878 г. о. Ар-

сений писал Николаю Павловичу из Москвы: «Здесь очень сожалеют, что Вы

не на конгрессе, единодушно говорят, что восточные дела Вам более, нежели

кому-либо, известны; все со скорбью смотрят на обрезку Сан-Стефанского

трактата и боятся дальнейших уступок наших»⁶³. Не добавило оптимизма афон-

цам и невозвращение Игнатьева после войны на должность российского посла

в Константинополе. 16 мая 1878 г. архимандрит Макарий и духовник Иероним

с горечью писали Николаю Павловичу: «Недавно мы получили известие, по-

вергшее нас в великую печаль, что Вы уже не возвратитесь в Константинополь.

Итак, мы разлучаемся и лишаемся первого нашего на земле заступника и уте-

шителя, постоянно желавшего нам всего лучшего и творившего всевозможное

добро обители нашей»⁶⁴. 3 февраля 1879 г. о. Арсений сообщил Игнатьеву:

«С Афона старцы пишут, у них всё, слава Богу, благополучно, только в случа-

ющихся каких-либо делах в посольстве встречают большое затруднение. Ваше

милостивое внимание, коим Вы удостаивали нас, незабвенно, и нам осталось

теперь одно лишь утешительное о сём воспоминание»⁶⁵.

Ущерб, нанесённый во время войны Ново-Афонскому монастырю, соста-

вил, по данным иеромонаха Арсения, не менее 40 тыс. руб.: были разруше-

ны или разорены все постройки, расхищены или уничтожены заготовленные

строительные материалы (железо, чугун, дерево, кирпич, водопроводные трубы

и проч.)⁶⁶. Положение оказалось столь плачевно, что иноки задумались даже

над тем, чтобы возобновить обитель не на прежнем, а на новом месте. 31 мая

1878 г. о. Арсений обратился к Н.П. Игнатьеву (как «вполне заботящемуся

о нас душевночтимому ктитору нашему») за советом: «Не лучше ль нам устра-

ивать себе приют в возрождающейся Болгарии», например, «на том истори-

ческом месте, где пал князь Сергей Максимилианович»? (Сын вел. кн. Ма-

рии Николаевны и герцога Максимилиана Лейхтенбергского погиб 12 октября

1877 г. во время разведки под местечком Йован-Чифтлик, ныне село Иваново

в Болгарии). Основание обители на месте гибели князя, по мнению о. Арсе-

ния, «вероятно, было б приятно его родным, и они, без сомнения, имели б

попечение об этом месте». «Средства к жизни» иноки предполагали получать

«от печатания церковных книг», в которых в Болгарии «будет большая потреб-

ность». Тем самым поселение афонских монахов на новом месте, по словам

о. Арсения, «для тамошнего края было б не бесполезно» («вероятно, мы мог-

ли б там положить надлежащий основной камень»): «болгарские разорённые

церкви исправили б свои нужды»; иноки «могли б устроить училище подобно

тому, как было устроено на Кавказе»⁶⁷. Ответ Игнатьева, к сожалению, обнару-

жить не удалось, однако, судя по тому, как развивались события в дальнейшем,

Николай Павлович вряд ли поддержал эту идею.

Там же, л. 17-17 об.

Граф Н.П. Игнатьев и Православный Восток: документы, переписка, воспоминания. Т. 2.

С. 206.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 2320, л. 18.

Документы и переписка Ново-Афонского монастыря (1875-1894)… С. 219-220.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 2320, л. 16-17.

107

Вскоре после окончания войны монахи восстановили разорённые построй-

ки своей обители, заложенной в Абхазии. 7 марта 1879 г. старцы Макарий

и Иероним сообщили Игнатьеву: «На Кавказе возобновлена на том же месте

постройка с церковью, которая тоже освящена⁶⁸; там находятся теперь двенад-

цать человек братии»⁶⁹.

8 декабря 1879 г. Александр II утвердил постановление Святейшего Синода

«Об учреждении мужского Ново-Афонского монастыря в Сухумском отделе

Закавказского края». В основу этого документа были положены пожелания

старцев Руссика об обеспечении не только неразрывной связи новой обители

с монастырём Св. Пантелеимона на Афоне, но также исключительных прав на

неё русской братии этого монастыря.

Основные положения правительственного распоряжения от

8 декабря

1879 г. заключались в следующем: 1) Ново-Афонский Симоно-Кананитский

монастырь открывается как отрасль афонского Свято-Пантелеимонова мона-

стыря и соблюдает общежительный устав афонских монастырей; 2) новая оби-

тель «подлежит в отношении поведения её братии наблюдению местного епар-

хиального начальства и Святейшего Синода, а в отношении внутреннего её

строя и хозяйственной части» «действует по указанию и распоряжению Свято--

Пантелеимонова монастыря», в зависимости от которого состоит; 3) настоя-

тель новой обители избирается в первый раз из русского братства афонского

Свято-Пантелеимонова монастыря, в последующее время - из братии Свято--

Пантелеимонова или Симоно-Кананитского монастырей; избранный настоя-

тель утверждается Святейшим Синодом; 4) в новой обители первоначально

должно состоять монашествующих до 50 человек, впоследствии, по мере не-

обходимости и средств монастыря, их число может быть увеличено; 5) «мо-

нашествующая братия в состав новой обители определяется Пантелеимонов-

ским монастырём исключительно из русского его братства»; 6) назначаемые из

Свято-Пантелеимонова монастыря в новую обитель монашествующие лица,

а также командируемые туда по монастырским надобностям, снабжаются пас-

портами и видами на проезд российским посольством в Константинополе без

предварительных сношений об этом со Святейшим Синодом; 7) «если кто-либо

из братии новой обители окажется по неблагоповедению недостойным своего

звания, то таковой, по сношению настоятеля обители с Пантелеимоновским

монастырём или по распоряжению местного епархиального начальства, немед-

ленно удаляется из обители»; 8) земля, предназначенная для обеспечения со-

держания новой обители и школы при ней, а также все движимые и недвижи-

мые имущества и денежные капиталы, какие могут быть в её пользу завещаны,

пожертвованы или приобретены русским братством Свято-Пантелеимонова

монастыря независимо от средств последнего, должны составлять неотъемле-

мое достояние обители и не могут требоваться, обращаться и отчуждаться во

владение или в собственность Свято-Пантелеимонова монастыря; 9) «в случае

смутных обстоятельств на Востоке и невозможности дальнейшего пребывания

на Афоне братство Пантелеимонова монастыря получает убежище в новой оби-

тели как отрасли сего монастыря, обязанной своим началом и образованием

усердию его братства, и в таком случае настоятель Пантелеимонова монасты-

Освящение церкви Покрова Пресвятой Богородицы состоялось 3 февраля 1879 г.

Граф Н.П. Игнатьев и Православный Восток: документы, переписка, воспоминания. Т. 2.

С. 222.

108

ря вступает, с разрешения Святейшего Синода, в управление этой обителью,

подчиняясь духовному в империи начальству, на одинаковом с русскими мо-

настырями основании, а настоятель сей последней делается его наместником»;

10) «новообразуемая обитель обязывается не производить сборов подаяний

по книгам и не испрашивать от правительства ни пособий, ни жалованья из

казны»⁷⁰.

Вскоре после высочайшего утверждения кавказской обители, в апре-

ле 1880 г., на Афоне состоялись выборы игумена Ново-Афонского Симоно--

Кананитского монастыря. Избран был иеромонах Иерон (Васильев)⁷¹. Ещё

осенью 1875 г. его направили в Абхазию под начало иеромонаха Арсения и на-

значили строителем и экономом Ново-Афонского монастыря. В 1889 г. в афон-

ском Свято-Пантелеимонове монастыре игумен кавказской обители был возве-

дён в сан архимандрита.

В 1880 г. на Кавказе началось восстановление старинного храма Св. апо-

стола Симона Кананита, при этом были приняты все необходимые меры, на-

правленные на сбережение уцелевших частей здания и сохранение присущего

ему древнего стиля. Освящение храма состоялось 10 мая 1882 г., в день памяти

св. апостола Симона, экзархом Грузии архиепископом Карталинским и Кахе-

тинским Иоанникием (Рудневым)⁷².

Важное значение для жизни монастыря имело проведённое в это же время

благоустройство заболоченного берега близ впадения в море реки Псыртсхи.

Для этого реку перегородили каменной плотиной со шлюзами, устроили слож-

ную систему каналов и прудов с чистой проточной водой. Водопад приводил

в движение лесопильню и мельницу, служившую также водокачкой; все хозяй-

ственные службы и здания монастыря снабжались водой. В прудах монахи раз-

водили рыбу: карпа, карася, форель и даже кефаль. После исчезновения болот

местность значительно оздоровилась, чему способствовало также насаждение

полезных растений, в том числе эвкалиптов⁷³.

В начале 1880-х гг. началось строительство так называемого верхнего, или

нагорного, монастыря - зданий на горе. В прибрежной части было решено

оставить главным образом хозяйственные службы и все заведения, связанные

с общественным служением обители, а новые храмы и основные братские кор-

пуса построить выше. Идея возведения монастыря на откосе горы принадле-

жала игумену Иерону. Её осуществление оказалось сопряжено с огромными

трудностями: по словам Иерона, «нужно было срезать целую гору, чтобы полу-

чилась необходимая площадь под храмы, здания и двор». Новоафонские иноки

были настроены пессимистически, считая строительство монастыря «на таком

неприступном месте» «совершенно невозможным делом». Однако афонские

старцы Макарий и Иероним благословили строительство и велели не боять-

ся трудностей. Их привлёк предполагаемый результат «хлопот и трудов»: как

написал им о. Иерон, «если потрудимся вдоволь и устроим в конце концов

здесь монастырь, то в результате получится нечто восхитительное, чудесное:

непередаваемо-красивая панорама, уединение, здоровый воздух и живая -

РГИА, ф. 797, оп. 45, отд. 2, ст. 3, д. 55, л. 48-49 об.

Граф Н.П. Игнатьев и Православный Восток: документы, переписка, воспоминания. Т. 2.

С. 245.

Русский монастырь св. великомученика и целителя Пантелеимона… С. 201-202.

К свету. 1997. № 16. С. 24-25; История Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на

Афоне с 1735 до 1912 года. С. 615.

109

проточная, родниковая вода, - всё это будет налицо и к услугам обители и её

насельников»⁷⁴. «Черновой план» «верхнего» монастыря составил сам Иерон:

по афонскому обычаю братские корпуса предполагалось построить в виде об-

ширного замкнутого четырёхугольника, по углам последнего устроить паракли-

сы (часовни), а в центре двора возвести величественный собор. Проект собора

по просьбе игумена Иерона разработал архитектор Н.Н. Никонов⁷⁵. Пятику-

польный храм был выполнен в неовизантийском стиле.

В монастыре побывали многие представители царствующего дома. Первы-

ми из них стали великие князья Константин Николаевич и его сын Констан-

тин Константинович, посетившие Ново-Афонский монастырь 31 мая 1879 г.

Через год, 10 июня 1880 г., в обитель приезжал вел. кн. Михаил Николаевич

со своим сыном Михаилом Михайловичем⁷⁶. Особенно знаменательным собы-

тием для Ново-Афонского монастыря стал приезд императора Александра III

с императрицей Марией Фёдоровной, наследником цесаревичем Николаем

Александровичем и вел. кн. Георгием Александровичем 24 сентября 1888 г. По

просьбе настоятеля Иерона государь лично поучаствовал в закладке соборного

храма Св. Пантелеимона, что имело для монахов огромное значение. Обосно-

вывая свою просьбу, Иерон заметил: «Обитель наша только начинает созидать-

ся; Господь удостоил посещением государя императора, что бывает веками…

если она удостоится царской милости и самим государем будет заложена, оби-

тели будет вечная радость»⁷⁷. В итоге Александр III собственноручно водрузил

кипарисовый крест (который затем был отделан серебром и поставлен за пре-

столом в главном алтаре собора), заложил первый камень в основание храма,

посмотрел и одобрил планы будущего собора и всего «верхнего» монастыря.

Покидая обитель, император сказал Иерону: «В памяти y меня останется посе-

щение вашей обители; желательно видеть собор ваш оконченным»⁷⁸.

К сожалению, увидеть собор Св. великомученика Пантелеимона окончен-

ным Александр III не смог: храм был достроен через шесть лет после кончины

императора и освящён 28 сентября 1900 г. епископом Сухумским Арсением

(Изотовым). Иноки надеялись, что для участия в торжестве на Кавказ приедет

ктитор обители Игнатьев, приглашённый отцом Иероном «от лица всей бра-

тии», однако Николай Павлович не смог этого сделать по причине расстроен-

ного здоровья. 13 декабря 1900 г. игумен Иерон с видимым удовлетворением

сообщил Игнатьеву, что на освящение храма «со всей благословенной Руси»

прибыли около 18 тыс. человек, что потребовало от иноков «воистину больших

забот и хлопот»; «люди были почти все из простонародья, интеллигентным

же не было возможности прибыть вследствие наступивших осенних занятий».

Торжество освящения прошло «велие», «радостно и благополучно»⁷⁹.

К концу XIX - началу XX в. Ново-Афонский Симоно-Кананитский мона-

стырь стал одной из известнейших и крупнейших обителей в Российской им-

Бронзов А.А. Архимандрит Иерон, настоятель Ново-Афонского Симоно-Кананитского мо-

настыря // Христианское чтение. 1913. № 5. С. 637-638.

Там же. С. 642, 645; Воспоминания архимандрита Иерона о посещении государем импера-

тором Александром III с августейшей семьёй монастыря Новый Афон в 1888 г. // Старина и но-

визна. Кн. 11. СПб., 1906. С. 272.

Русский монастырь св. великомученика и целителя Пантелеимона… С. 199.

Воспоминания архимандрита Иерона… С. 269.

Там же. С. 276.

ГА РФ, ф. 730, оп. 1, д. 3026, л. 29-29 об.

110

перии. В это время здесь действовали уже несколько храмов: Покрова Пресвя-

той Богородицы (освящён в 1876 г., возобновлён в 1879 г.) с приделом во имя

Св. архистратига Михаила (освящён в 1883 г.); Св. апостола Симона Кананита

(древний, возобновлён и освящён в 1882 г.); Вознесения Господня (освящён

в 1894 г.); Св. великомученика Пантелеимона (соборный, заложен в 1888 г.,

освящён в 1900 г.) с приделами Св. Александра Невского, Свт. Николая Чудо-

творца, Св. Марии Магдалины и Св. великомученика Георгия Победоносца. По

углам четырёхугольника, образуемого братскими корпусами, были возведены

параклисы (часовни), которые часто называют храмами: Св. апостола Андрея

Первозванного (освящён в 1895 г.), во имя всех Афонских преподобных свя-

тых (освящён в 1896 г.), во имя мученика Иерона (освящён в 1906 г.) и в честь

иконы Божией Матери «Избавительница» (освящён в 1909 г.). Монастырь имел

многочисленные хозяйственные учреждения: мельницу, хлебопекарню, лесо-

пильню, каменоломню, три завода (кирпичный, кожевенный и алебастровый),

скотный двор, водокачку, несколько мастерских (кузнечную, слесарную, са-

пожную и др.), ботанический сад с оранжереей. При обители действовали го-

стиница для богомольцев, больница с аптекой для братии, книжная и иконная

лавки, упоминавшаяся выше школа с общежитием для мальчиков. Здесь про-

живали более 500 насельников⁸⁰.

Менее чем за четверть века Ново-Афонская обитель стала духовным

и культурным центром Кавказа. В 1885 г. главноначальствующий Кавказской

администрацией кн. А.М. Дондуков-Корсаков писал обер-прокурору Святей-

шего Синода К.П. Победоносцеву: «Дикое и неприступное ущелье… обращено

заботами и трудами русских монахов, пришедших с Афона, в культурный оа-

зис, из которого свет христианства разливается в Абхазии… Доброе влияние,

которое колонизаторы-монахи имели на окрестное население, подавая ему

пример трудолюбия и скромной жизни, великая польза, принесённая устро-

енной монастырём школой… вся деятельность монахов в пустынном крае -

всё это доказывает, что они свято соблюдают свои обязанности»⁸¹. В 1899 г.

Победоносцев отмечал в своём всеподданнейшем отчёте: «Грузия, знаменитая

в древнее время и своими святынями, и богатством монастырей своих, совсем

оскудела в течение времени от частых разорений монастырями и монашеством.

Лишь в последнее время усердием русских православных людей и заботами

епархиальной власти основаны в Грузинском экзархате монастырские учреж-

дения, деятельно способствующие и к возвышению религиозного духа в насе-

лении, и к умножению обучения и духовного просвещения, и к учреждению

образцовых хозяйств и разработке естественных богатств кавказской природы.

Таковы, между прочими, обитель Нового Афона в Сухумской епархии и учреж-

дённый в недавнее время в Кахетии женский монастырь на древней гробнице

св. Нины»⁸². Архиепископ Вологодский и Тотемский Никон (Рождественский),

побывавший в Ново-Афонском монастыре в 1911 г., записал в своём дневнике:

Денисов Л.И. Православные монастыри Российской империи: полный список всех 1 105

ныне существующих в 75 губерниях и областях России (и 2 иностранных государствах) мужских

и женских монастырей, архиерейских домов и женских общин. М., 1908. С. 368-369; История

Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне с 1735 до 1912 года. С. 619.

Цит. по: История Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне с 1735 до 1912 года.

С. 632.

Всеподданнейший отчёт обер-прокурора Святейшего Синода К. Победоносцева по Ведом-

ству православного исповедания за 1896 и 1897 годы. СПб., 1899. С. 91.

111

«С тёплым чувством расстаюсь я с этой тихой обителью, которая, как маяк на

берегу житейского моря, ярко освещает жизненный путь для православных

людей не только этого края, но и всей России. Восемь дней провёл я здесь,

в сравнительно глухое время, но видел тут православных людей и из холодно-

го Петербурга, и с тёплого юга, и из Центральной России. Все они, видимо,

выносили отсюда добрые впечатления, все освежались душой под сенью ещё

юной, но уже величественной обители, которую по всей справедливости можно

бы назвать лаврою Закавказского края»⁸³.

Таким образом, появление на Кавказе Ново-Афонского Симоно--

Кананитского монастыря стало одним из итогов «греко-русского Пантелеи-

моновского процесса» первой половины 1870-х гг. - крупного конфликта на

Афоне, который был обусловлен как обострением ряда противоречий меж-

ду разными этническими общинами Свято-Пантелеимонова монастыря, так

и общим подъёмом в греческой среде антиславянских и антирусских настрое-

ний, вызванных, в частности, «молчаливым отказом» российского Святейшего

Синода поддержать решение Константинопольского собора 1872 г. по поводу

болгарской схизмы и секвестром, наложенным недовольным этим решением

Александром II на доходы Восточных патриархатов с бессарабских имений их

монастырей. Определённую роль в разжигание конфликта внесла и британская

дипломатия, пытавшаяся ослабить влияние России на Балканах и Ближнем

Востоке. Сохранить целостность Русского Свято-Пантелеимонова монастыря,

уклониться от разрыва с Константинопольским патриархатом и даже укре-

пить свои позиции на Афоне России удалось во многом благодаря действиям

Н.П. Игнатьева. Значительную роль Игнатьев сыграл также в создании и раз-

витии на Кавказе «отрасли» Руссика - Ново-Афонского Симоно-Кананитского

монастыря. Возникнув как предполагаемое «убежище» для русских афонцев

в случае возникновения новых смут на Востоке, Ново-Афонский монастырь

вскоре превратился в жемчужину Черноморского побережья, крупный духов-

ный и миссионерский центр на юге Российской империи.

Никон (Рождественский), архиеп. Мои дневники. Вып. 2. 1911 г. Сергиев Посад, 1915.

С. 166.

112