Церковная благотворительность

в годы Первой мировой войны

Татьяна Леонтьева

Church charity during the First World War

Таtiana Leontieva

(Tver State University, Russia)

DOI: 10.31857/S2949124X23040119, EDN: HNQWUM

Забота о «сирых и убогих» обычно составляла мирскую обязанность Церк-

ви. Эта форма её деятельности - в соответствии с многовековой христиан-

ской практикой - именовалась каритативной. На другом полюсе находилась

благотворительность, исходившая от имущих классов и сильных мира сего.

В условиях войны 1914-1918 гг. два разных «лагеря» и подхода слились за

счёт подключения различных видов пожертвований со стороны «низов», что

выходило за рамки привычного понятия о благотворительности. Как развива-

лось это взаимодействие в годы военных испытаний? Смогли ли представители

различных классов и институтов искренне объединиться для противостояния

общему несчастью?

В литературе последних лет представлены различные аспекты данной темы.

Наиболее полно исследована благотворительная деятельность императорской

семьи и высших классов¹, представителей духовенства², меньше - частных

лиц. Обстановка военного времени обусловила широкий спектр каритативных

практик - организацию госпитального дела, поддержку семей воинов (включая

раненых и погибших), опеку детей-сирот, мобилизацию денежных и матери-

альных средств на нужды армии, оказание помощи пленным православным

священникам. Доминирующая мотивация всех фигурантов - христианское

сострадание и патриотизм. При этом исследователи нередко отождествляют

патриотизм и лояльность, любовь к родине и низкопоклонство перед властью.

Следует учитывать, что за рамками обстоятельного научного анализа обыч-

но остаются и многочисленные факты проявления так называемой народной

благотворительности. Представляется, что расширение социальных границ

в исследовании благотворительности, анализ многочисленных свидетельств

представителей различных слоёв российского общества позволят не только вы-

Статья подготовлена в рамках проекта Института российской истории РАН по написанию

многотомного академического труда «История России с древнейших времён до наших дней». Пуб-

ликуется в целях апробации.

См.: Матвеева Н.Л. Благотворительность и императорская семья в годы Первой мировой

войны. М., 2004; Ульянова Г.Н. Императрица Мария Фёдоровна в российской благотворительности:

материнское попечение о страждущих // Императрица Мария Фёдоровна. Жизнь и судьба. СПб.,

2006. С. 103-119; Ульянова Г.Н. Филантропическая активность общества // Россия в годы Первой

мировой войны: экономическое положение, социальные процессы, политический кризис / Отв.

ред. Ю.А. Петров. М., 2014. С. 447-456; Ковальская Е.Ю. Николай II и великая княгиня Елизавета

Фёдоровна: взаимодействие в сфере благотворительности // Российская история. 2019. № 2; и др.

Булдаков В.П., Леонтьева Т.Г. Война, породившая революцию. Россия, 1914-1917. М., 2015.

С. 262-265.

153

явить искренность и частоту благородных порывов военных лет, но и опреде-

лить реальные масштабы подлинного, неафишируемого патриотизма.

Благотворительные начинания уже в августе 1914 г. последовали «свер-

ху» - от царской четы. 11 августа был опубликован указ Николая II «Об об-

разовании Верховного совета по призрению семей лиц, призванных на войну,

а также семей раненых и павших воинов», который возглавила императрица

Александра Фёдоровна, сопредседательницами стали вел. кн. Елизавета Фёдо-

ровна и вел. княжна Ольга Николаевна. Этим же указом учреждался Комитет

по оказанию помощи семьям лиц, призванных на войну, под эгидой Елизаветы

Фёдоровны.

Святейший Синод Русской Православной Церкви также инициировал ря-

дом особых указов и определений организацию помощи не только пострадав-

шим воинам и беженцам, но и русским военнопленным, в том числе священ-

никам³. Определение 20 июля 1914 г. № 6502 стало программой пастырской

и благотворительной деятельности всего православного мира⁴. Оно призывало

без промедления откликнуться и жертвовать «на врачевание раненых и боль-

ных воинов и на вспомоществование семействам лиц, призванных на войну»⁵.

Власти империи, официально считавшейся православной, требовали от

Церкви и духовенства корпоративной сплочённости, единения с паствой, взаи-

мопонимания со светской властью в выполнения задач, сомнительных с точки

зрения христианской нравственности. Речь шла об обосновании необходимости

и даже «полезности» войны, разоблачении враждебных замыслов государств--

противников. Известно, что Церкви не удалось в полной мере вдохновить рус-

скую армию и тыл на победу, но совершенно очевидно её стремление и готов-

ность нести бремя войны вместе с властью и народом.

Уже в первые дни войны определением Синода от 20 июля 1914 г. № 6503

предписывалось в каждом приходе

(!) открыть

«попечительные» советы

о семьях мобилизованных. В мирное время сторонникам приходской реформы

приходилось убеждать высшую церковную власть в необходимости более тес-

ного «соработничества» настоятелей и паствы в рамках выборных приходских

структур. Между тем церковные «верхи» отрицали идею выборности в любых

её проявлениях. Однако в условиях войны пришлось разрешить приходские

собрания, наделив их весьма широкими полномочиями. Так, в создаваемых со-

ветах мирянам были доверены решающие права и функции (председательство,

выявление нуждающихся, изыскание средств)⁶. Решению пресловутого приход-

ского вопроса, связанного с необходимой демократизацией прихода, данные

указания отнюдь не способствовали⁷, однако существенно воздействовали на

Подробнее см.: Карпук Д.А. Деятельность Святейшего Синода по организации пастырского

служения среди русских военнопленных в годы Первой мировой войны // Христианское чтение.

2015. № 6. С. 188-201.

Указы и определения Святейшего Синода представлены в издании: Рункевич С.Г. Великая

Отечественная война и церковная жизнь. Исторические очерки. Кн. 1. Распоряжения и действия

Святейшего Синода в 1914-1915 гг. Пг., 1916.

Цит. по: Ольга (Быховцева), мон. Патриотическое служение русского женского монаше-

ства в годы Первой мировой войны (URL: http://spas-monastery.by/library/articles_and_publications.

php?id=6210).

Ярославские епархиальные ведомости. 1914. № 49. 7 декабря. С. 1025.

Подробнее: Фриз Г. Война и реформа: Российская православная церковь в годы Первой ми-

ровой войны, 1914-1917 годы // Вестник Тверского государственного университета. Сер. История.

2015. № 1. С. 107-109.

154

каритативные начинания. Считается, что сформулированные Синодом «общие

основания» для организации попечительных советов исключали возможные

бюрократические вмешательства и «обеспечивали широкую возможность мест-

ной инициативы и самодеятельности» собраниям прихожан⁸.

В общем, церковные «верхи» повели себя в духе светской власти, разре-

шившей проявление народной инициативы в рамках Земского и Городского

союзов в критических обстоятельствах. При этом было очевидно, что органи-

зация приходских советов рассматривалась как временное явление, отнюдь не

затрагивавшее сложившихся принципов церковной организации.

Послания Синода нашли отклик довольно скоро. К примеру, из приговора

прихожан Вознесенской церкви села Тутани Тверского уезда следует, что 7 сен-

тября 1914 г. крестьяне «под присмотром» священника учредили приходской

попечительский совет для организации помощи семьям, которые вследствие

мобилизации «нижних чинов» лишились кормильцев. В состав совета кроме

«непременных членов» (причта и церковного старосты) вошли крестьяне от

каждой из деревень прихода⁹. Определением № 6502 Синод устанавливал обя-

зательства по сборам пожертвований в пользу Красного Креста, отводу поме-

щений под лазареты и пункты помощи раненым воинам, подготовке персонала

из числа монашествующих. По распоряжению обер-прокурора в синодальном

доме наскоро оборудовали лазарет на 50 мест, осенью расширили его вдвое¹⁰.

Впрочем, на территориях, прилегающих к театру военных действий, со-

бытия развивались независимо от начальственных предписаний. Одними из

первых образцы христианского бескорыстия обнаружили священнослужители

прифронтовых областей. Так, при больнице Почаевской лавры открылся пе-

ревязочный пункт, монахи стали братьями милосердия, приобретали на свои

средства перевязочные материалы, необходимый инвентарь, продукты пита-

ния. Скоро появились раненые и в центральных губерниях. Первые потоки

население встречало цветами, восторженными приветствиями, вкусной едой.

Однако, когда по дорогам потянулись перегруженные подводы с изуродован-

ными телами солдат (железнодорожного транспорта не хватало), которых по

прибытии на место попросту сваливали на землю, стало ясно, что требуется

серьёзная организация помощи страждущим на всём пути их следования¹¹.

Раненые становились центральной фигурой общественной жизни не толь-

ко из сострадания, но и вследствие крайнего беспорядка в организации их ле-

чения. Правительство, которое понадеялось на быстротечную войну, оказалось

неспособным самостоятельно решить проблемы опеки первых жертв военных

действий. В дальнейшем картина становилась ещё более неприглядной: в во-

енных госпиталях уже к осени 1914 г. свирепствовали тиф, дизентерия, холера;

численность умирающих от ран и болезней стремительно росла. На фоне вя-

лотекущего внутрицерковного кризиса пропагандистская кампания позволяла

Русской Православной Церкви вновь проявить себя «первенствующей и го-

сподствующей» на всём конфессиональном пространстве России.

Со страниц церковной прессы неустанно звучали призывы к милосердию

(что в условиях войны отождествлялось с призывом к единству): «не смущай-

Рункевич С.Г. Указ. соч. С. 26-27.

Государственный архив Тверской области (далее - ГА ТО), ф. Р-2335, оп. 1, д. 63, л. 2-3.

Рункевич С.Г. Указ. соч. С. 51-52; 70-71.

Варнек Т. Воспоминания сестры милосердия // Доброволицы. М., 2001. С. 23-25.

155

тесь скудостью своих жертв»; «помощь требуется немедленная»¹². Практически

все епархии подключились к делу призрения раненых, беженцев, членов семей

мобилизованных¹³. «Попечительные советы» в числе первых открылись в Смо-

ленской епархии, Житомире (Волынская епархия)¹⁴, а затем почти во всех при-

ходах империи.

Несмотря на пожелания Синода инициировать активность мирян, воз-

главил каритативные движения епископат. Архиепископ Волынский Евлогий

(Георгиевский) лично координировал госпитальное дело, составлял лазарет-

ные сметы, собирал пожертвования¹⁵. Точно такие же шаги предпринимал

в Тверской епархии владыка Серафим (Чичагов), выделив среди прочего почти

45 тыс. руб. на оборудование лазарета при загородном архиерейском доме¹⁶.

Владыка (в прошлом - военный) покровительствовал 109-му Волжскому полку,

снабжая воинов тёплыми вещами. Не исключая пропагандистскую подоплёку

публичных откровений, отмечу, что на страницах «Тверских епархиальных ве-

домостей» в его адрес публиковались благодарственные письма излечившихся

раненых и военных, получивших подарки¹⁷.

Повсеместно владыки старались активизировать каритативную деятель-

ность собственными примерами. Архиепископ Тамбовский и Шацкий Кирилл

(Смирнов) сам встречал санитарные поезда. Крупнейшим в Ярославской епар-

хии госпиталем № 218 во имя Иоанна Кронштадского на 150 мест, открытом

при ростовском Спасо-Яковлевском монастыре, заведовал епископ Угличский

Иосиф (его начинания были отмечены благодарственной телеграммой Нико-

лая II)¹⁸. Сбором средств на нужды военного времени в Пензенской и Саран-

ской епархии лично руководил архиепископ Митрофан¹⁹. Архиепископ Холм-

ский Анастасий регулировал вопросы продвижения беженцев, которые порой

отказывались двигаться вперёд, сомневаясь в наличии питательных пунктов²⁰.

Викарий Владивостокской епархии (с 1916 г. - епископ Петропавловский) Не-

стор (Анисимов), основатель Камчатского благотворительного братства, снаря-

дил и возглавил санитарный поезд, который на протяжении двух лет курсировал

на линии фронта. По возвращении в 1916 г. Нестор немедленно организовал

Комитет по сбору средств для оказания помощи русским воинам, первона-

чальным взносом в фонд Комитета стали его золотые ценности²¹. Псковский

владыка Евсевий (Гроздов) призвал духовенство епархии ежемесячно отчис-

Церковный вестник. 1914. № 48. Стб. 1453-1454; Ярославские епархиальные ведомости.

1914. № 49. 7 декабря. С. 1024-1025.

РГИА, ф. 796, оп. 442, д. 2787, л. 10 об.

Смоленские епархиальные ведомости. 1914. № 17. 1-15 сентября. С. 547; Евлогий (Георги-

евский), митр. Путь моей жизни. М., 1994. С. 233.

Булдаков В.П., Леонтьева Т.Г. Война, породившая революцию… С. 262; Евлогий (Георгиев-

ский), митр. Указ. соч. С. 233.

Записки сестры милосердия Анны Ждановой / Сост. В.В. Глафирова, Е.А. Селунская,

Р.А. Манилов. Тверь, 2014. С. 235; Тверские епархиальные ведомости. 1914. № 43. 27 октября.

С. 711.

Тверские епархиальные ведомости. 1915. № 3. 19 января. С. 22; № 24. 15 июня. С. 375.

Захарова Е.В. Деятельность православных монастырей Верхнего Поволжья по вспомоще-

ствованию больным и раненым воинам русской армии (вторая половина XIX - начало XX вв.) //

Война и мир в новейшей истории России. Материалы научной конференции. Ярославль, 2010.

С. 40.

Пензенские епархиальные ведомости. 1914. № 23. 1 декабря. С. 981.

Никольский Е.А. Записки о прошлом. М., 2007. С. 246-251.

Нестор (Анисимов), митр. Мои воспоминания. М., 1995. С. 153.

156

лять 2% причтовых доходов на нужды армии, разослать подписные листы для

индивидуальных пожертвований, поставить во всех храмах епархии кружки для

сбора средств на организацию епархиальных лазаретов²².

Единичные акции быстро переросли в массовое госпитальное движение.

Московские монастыри постановили ежемесячно отпускать 12 тыс. руб. на со-

держание раненых, в Троице-Сергиевой лавре устроили лазарет на 200 кро-

ватей²³. В Твери уже в августе 1914 г. в летнем доме епархиального владыки

разместился лазарет на 50 коек. На его содержание выделили 40 тыс. руб. из

монастырских капиталов. В центре города в здании духовной семинарии для

приёма раненых подготовили 500 мест. На территории Тверской губ. на епар-

хиальные средства один за другим открывались лазареты в монастырях, поме-

щениях духовных училищ²⁴. В патриотическом порыве священник Константин

Лебедев и прихожане крошечного населённого пункта Кесова Гора оборудо-

вали лазарет на 10 коек и в начале сентября были готовы принять раненых²⁵.

Принимали на излечение раненых в монастырях Псковской епархии²⁶.

В Туле Братство Св. Иоанна Предтечи предоставило 9 зданий церковно--

приходских школ для размещения преимущественно беженцев духовного зва-

ния²⁷. Все духовные школы Тульской губ. разместили в своих классах раненых

и больных²⁸, некоторые священники устраивали раненых в собственных домах²⁹.

В октябре 1914 г. костромское духовенство открыло госпиталь на 35 мест. В ав-

густе епархиальные лазареты появились в Перми, Томске, Барнауле, Пензе³⁰.

К ноябрю 1914 г. в Симбирской губ. на нужды фронта из церковных средств

выделили 2 394 руб.³¹ К 1 января 1916 г. духовенством Нижнего Новгорода было

пожертвовано 16 799 руб., по епархии собрано 46 850 руб. Настоятель Рожде-

ственской церкви Нижегородской епархии о. Николай Цветаев на средства

гр. Строганова сформировал санитарный поезд, во главе которого отправился

в Галицию. В 1916 г. Николай II пожаловал ему золотой наперсный крест на

Георгиевской ленте, затем наградил орденом Св. Анны II степени³².

В церковной прессе тиражировалась информация о благотворительной

кампании петроградских духовных учебных заведений, снарядивших санитар-

ный поезд, персонал которого состоял из учащихся-добровольцев. Препода-

вательские корпорации взяли на себя обязательство до окончания войны еже-

Псковские епархиальные ведомости. 1914. № 19. 1-15 октября. С. 413-414.

Церковный вестник. 1914. № 41. Стб. 1238.

ГА ТО, ф. 128, оп. 1, д. 17, л. 22-22 об.; Церковный вестник. 1914. № 43. 23 октября.

Стб. 1301; Записки сестры милосердия Анны Ждановой. С. 50; Вениамин (Федченков), митр. На

рубеже двух эпох. М., 2004. С. 168.

ГА ТО, ф. 128, оп. 1, д. 17, л. 22.

Псковские епархиальные ведомости. 1914. № 20. 16-31 октября. С. 438-439.

Лисицына О.Л. Социальная и благотворительная помощь тульского духовенства в годы Пер-

вой мировой войны (по материалам «Тульских епархиальных ведомостей») // Первая мировая вой-

на: год 1914-й. Материалы международной научной конференции. Тула, 22-25 апреля 2014. Тула,

2014. С. 165.

Московские церковные ведомости. 1917. № 3-4. 21 января. С. 55.

Лисицына О.Л. Социальная и благотворительная помощь тульского духовенства в годы Пер-

вой мировой войны… С. 165.

Пензенские епархиальные ведомости. 1914. № 23. 1 декабря. С. 981.

Ерусланова Р.И. Социальная помощь в Поволжье в годы Первой мировой войны. М., 2013.

С. 39, 40.

Голубин Р.В., Морохин А.В., Николаев Д.А. Нижний Новгород и Нижегородская губерния

в годы Первой мировой войны. Н. Новгород, 2014. С. 17, 20-25, 15.

157

месячно отчислять на нужды поезда 5 тыс. руб., а жёны и дочери профессуры

Петроградской духовной академии - поставлять тёплое бельё³³.

После открытия 23 июля 1914 г. по инициативе императрицы склада ве-

щей в залах Зимнего дворца по всей стране начался масштабный сбор вещей

для нужд воюющих. Православные приходские попечительства принимали от

жертвователей теплую одежду и бельё, обувь и головные уборы, мыло и табак,

сахар и сухари. Затем круг опекаемых расширился, и повсеместно для семей

мобилизованных, запасных и резервных полков собирали продукты, дрова, ле-

карства, денежные средства³⁴. В Пскове жёны и дочери духовенства, ученицы

епархиального духовного училища и учительницы церковно-приходских школ

открыли в училищном здании мастерскую для пошива белья и склад для сбора

готовых вещей. Всё необходимое для швей поставлялось из приходов епархии

и частично - от Красного Креста. Начальница училища, возглавлявшая мастер-

скую и склад, фиксировала все поступления. Из её отчётов следует, что даже

малообеспеченные семьи священнослужителей не могли остаться в стороне

и жертвовали одну наволочку, моток ниток или несколько носовых платков³⁵.

По ходатайству председательницы дворцового склада А.И. Горемыкиной

(супруги председателя Совета министров) был установлен специальный ежеме-

сячный кружечный сбор, распространявшийся и на столичные храмы³⁶. В ноя-

бре 1914 г. в церковной печати появилось обращение обер-прокурора Синода,

где наряду с призывами к денежным пожертвованиям разъяснялась важность

заготовки тёплых вещей, которых фронтовикам катастрофически не хватало.

В целом, только в 1915 г. силами православного духовенства на нужды фронта

удалось собрать 6,1 млн руб.³⁷ Для небогатых жертвователей это было значи-

тельной суммой, однако представители власти надеялись на большее.

Следует особо отметить деятельность женских монастырей. В церковном

ведомстве они оказались, пожалуй, наиболее подготовленными к реалиям во-

енного времени. Ещё в 1910 г. по специальному указу Синода и при поддержке

вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны послушниц и монахинь стали

обучать сестринскому делу в подразделениях Красного Креста. Специальная

комиссия разработала проект, в соответствии с которым обучение было ор-

ганизовано без ущерба для канонического уклада монастырей. В тех обите-

лях, где уже действовали лечебные учреждения (Воскресенский Новодевичий

монастырь в Санкт-Петербурге, московская Владычне-Покровская обитель,

Красностоцкий монастырь Гродненской епархии, киевский Покровский мо-

настырь) открылись медицинские курсы, по окончании которых слушательни-

цам присваивалось звание запасной сестры милосердия Российского общества

Красного Креста. С началом войны 140 выпускниц этих курсов направились

в монастырские лазареты подготовки сестёр на местах³⁸.

В систему женских монастырских общин входила и организованная по

иноческому чину Марфо-Мариинская обитель милосердия (открыта в 1909 г.

Псковские епархиальные ведомости. 1914. № 17. 1-15 сентября. С. 372-373.

Тверские епархиальные ведомости. 1914. № 49. 8 декабря. С. 801-807; № 50. 15 декабря. С. 829-

849; Шиловский М.В. Первая мировая война 1914-1918 годов и Сибирь. Новосибирск, 2015. С. 214.

Псковские епархиальные ведомости. 1914. № 20. 16-31 октября. С. 438-439.

Рункевич С.Г. Указ. соч. С. 58.

См.: Церковно-общественный вестник. 1915. № 2.

Рункевич С.Г. Указ. соч. С. 63; Ольга (Быховцева), мон. Патриотическое служение русского

женского монашества…

158

вел. кн. Елизаветой Фёдоровной). Монастыри один за другим открывали лаза-

реты (к ноябрю 1914 г. в общей сложности на 4 тыс. мест), приюты для сирот.

Настоятельница прифронтового полоцкого Спасо-Ефросиниевского монасты-

ря игуменья Нина (Боянус), в миру аристократка, окончившая философский

факультет Лондонского университета, открыла в собственной квартире лазарет

на пять мест и содержала его на собственные средства до эвакуации осенью

1915 г.³⁹ На первых порах пункты оказания помощи в женских монастырях по

понятным причинам открывались точечно, на усмотрение настоятельниц, но

после указания Синода «признать участие монашествующих и послушников

в сём святом деле желательным»⁴⁰ повсеместно наблюдалось нарастание их ак-

тивности. Следует принимать во внимание и тот факт, что большинству ране-

ных в не меньшей степени требовалось духовное утешение. Потому по пути

следования санитарных поездов монашествующие наряду с представителями

белого духовенства на остановках обходили вагоны, исповедуя тяжелораненых,

раздавали Евангелия, иконки, свежее бельё, продукты.

В 1915 г. Военное министерство обратило внимание общественности на

бедственное положение выздоравливающих и увечных воинов, выписанных

из госпиталей и лазаретов, а также детей-сирот. В очередной раз ожидалась

помощь со стороны Церкви. Синод обратился к монастырям с призывом раз-

делить страдания народа и принять нуждающихся в реабилитации. Так стали

появляться соответствующие «пункты отдыха». В целом, по подсчётам исследо-

вателей, к лету 1915 г. почти треть монастырей России оказалась так или ина-

че задействованной в каритативных практиках: монашествующие обслуживали

8 286 койко-мест, собрали 1 044 353 руб. на военные нужды⁴¹.

Поддержала начинания духовенства и православная молодёжь. Студенты

Петроградской духовной академии на собственные средства организовали ла-

зарет на десять коек, смоленские семинаристы собрали 80 руб.⁴² Церковная

пресса тиражировала информацию о воспитанницах старших классов Влади-

мирского епархиального женского училища. Воодушевлённые «чувством па-

триотизма и любви, сострадания к сражающимся на поле брани», они реали-

зовали свои украшения через специальную лотерею, а на вырученные средства

собрали посылки для отправки на фронт⁴³. Воспитанники духовных семина-

рий и училищ в составе санитарных дружин добровольцами отправлялись на

фронт⁴⁴. Даже в 1916 г., когда военно-патриотическая эйфория угасла, сообща-

лось, что тверские семинаристы продолжали рваться в действующую армию⁴⁵.

Из Архангельской духовной семинарии на фронт в 1916-1917 гг. отправились

52 человека⁴⁶. В составе добровольческих дружин (наряду с гимназистами) вос-

Ольга (Быховцева), мон. Патриотическое служение русского женского монашества…

Рункевич С.Г. Указ. соч. С. 65, 68.

Ключарёва А.В. Благотворительная деятельность монастырей в годы Первой мировой войны

(URL: https://www.gramota.net/articles/issn_1997-292X_2011_8-2_25.pdf. с. 101).

Церковный вестник. 1914. № 44. Стб. 1337; Смоленские епархиальные ведомости. 1914.

№ 17. С. 557.

Ярославские епархиальные ведомости. 1914. № 46. 16 ноября. С. 973.

В епархиальной прессе сообщалось о добровольцах из Архангельской, Воронежской, Ка-

лужской, Московской, Тамбовской, Тобольской духовных семинарий // Пензенские епархиальные

ведомости. 1914. № 24. 16 декабря. С. 1026-1027.

ГА ТО, ф. 575, оп. 1, д. 1550, л. 83.

Санакина Т.А. Духовенство Архангельской епархии в годы Первой мировой войны (1914-1918)

(URL: http://pobeda.ru/duhovenstvo-arhangelskoy-eparhii-v-godyi-pervoy-mirovoy-voynyi-1914-1918.html).

159

питанники духовных школ направлялись в сельскую местность, где их помощь

охотно принимали крестьяне⁴⁷.

Впечатляюще выглядела деятельность Русской Православной Церкви

в рамках «Общества повсеместной помощи пострадавшим на войне солдатам

и их семьям». В Тверской губ. его отделение открылось 14 сентября 1914 г.

под руководством супруги Тверского губернского предводителя дворянства

И.И. Менделеевой и при участии епархиального владыки Серафима. Пред-

ставители духовенства перечисляли денежные средства в «копилку» отделения

(помимо того, что направлялось на сборы в приходские попечительства)⁴⁸.

Пермское духовенство через региональное отделение Общества адресовало по-

мощь «бескровным жертвам войны» - женщинам и детям. Только в 1914 г.

удалось поддержать 250 семейств⁴⁹. В том же году Центральное правление Об-

щества оказало помощь семьям 7 380 военнослужащих на общую сумму более

51 тыс. руб. Помимо этого устраивались лазареты для раненых и приюты для

детей погибших воинов⁵⁰. Очевидно, что Церковь и вдохновлённый ею право-

славный мир внесли весомый вклад в развитие госпитального дела.

В 1915 г., когда военные действия развернулись на территории Российской

империи, власть и общество столкнулись с проблемой беженства⁵¹. Эвакуация

проводилась на заранее подготовленные места, однако спешка и большой на-

плыв населения (из десяти епархий) обернулись большими проблемами для вою-

ющей России. Ситуация осложнялась ещё и тем, что в числе беженцев оказались

монашествующие и причты, желавшие спасти церковные ценности. Многие из

них были разорены войной, государственного эвакуационного пособия не хвата-

ло даже на пропитание. Ранжировать беженцев не представлялось возможным;

в Синоде не находилось достаточных средств. Вновь решили спасаться «всем ми-

ром»: по предложению обер-прокурора 8 сентября 1915 г. в праздник Рождества

Пресвятой Богородицы с амвонов всех церквей империи священники обрати-

лись с призывом помочь беженцам⁵². Предполагалось, что временные мигран-

ты целыми приходами вместе с настоятелями и причтами будут размещены на

прилегающих к монастырям местностях в Нижегородской, Рязанской, Тульской

и Орловской епархиях. Все хлопоты по обустройству пришлого населения пору-

чались специальным епархиальным комитетам, соподчинённым чиновникам из

Синода С.И. Зубчанинову и Н.П. Урусову. По пути следования вглубь тыловых

территорий беженцы болели, умирали, иные оседали, где придётся. Так, в Твери

в конце 1915 г. оказались 8 тыс. выходцев из прибалтийских губерний, частично

их разместили в городской богадельне⁵³.

Воспоминания Владимира Евгеньевича Елховского (1896-1977), священника // Страницы

истории России в летописи одного рода. (Автобиографические записки четырёх поколений рус-

ских священников). 1814-1937. М., 2004. С. 535-536; Ватник Н.С. Учащаяся молодёжь России

в годы Первой мировой войны // Homo belli - человек войны в микроистории и истории повсед-

невности: Россия и Европа XVIII-ХХ веков. Н. Новгород, 2000. С. 114.

Тверские епархиальные ведомости. 1914. № 51-52. 22-29 декабря. С. 852-862.

Пермские губернские ведомости. 1915. № 150. 17 июня. С. 3.

Зима В.Ф. Русская православная церковь в период Первой мировой войны. М., 2017.

С. 72-73.

Лапанович С.Ф. Исследование проблем эвакуации и беженства на территории Беларуси

в период Первой мировой войны в белорусской историографии конца ХХ - начала XIX века //

Проблемы новейшей историографии Первой мировой войны. М., 2022. С. 159.

Рункевич С.Г. Указ. соч. С. 153.

ГА ТО, ф. 21, оп. 2, д. 130, л. 69-70.

160

Епархиальные власти повсеместно отдавали под временное расселение монас-

тырские кельи, гостиницы, здания духовных учебных заведений, церковных при-

ютов. Пришлых клириков пытались трудоустроить в храмах на вакантные места.

Однако было очевидно, что без чётких правительственных указаний отрегулиро-

вать стихийное движение населения практически невозможно. Особое совеща-

ние по устройству беженцев, состоявшее из семи членов Государственного сове-

та, постановило создать специальную комиссию с представителями православной

Церкви под руководством А.Ф. Кони и официально перенаправить пожелания

гражданской власти в церковное ведомство. Обер-прокурор Синода А.Н. Волжин

весьма недвусмысленно заявил, что епархиальные ресурсы исчерпаны, и затребо-

вал финансовой помощи от власти. Однако чиновники Государственного казна-

чейства, ссылаясь на закон о беженцах от 15 августа 1915 г., указали, что средства

могут предоставлять только общественным организациям. По словам современни-

ков событий, «создавалось положение довольно странное. Организации польские,

латышские, еврейские могли рассчитывать… на получение пособия из двадца-

типятимиллионного фонда… а епархиальные комитеты… не могли»⁵⁴.

Пока в «верхах» искали выход из положения, сердобольные православные,

пусть с меньшим энтузиазмом, чем ранее, но всё же поддержали призывы вла-

сти. Так, практически во всех монастырях Нижегородской епархии функцио-

нировали лазареты и приюты для беженцев: Печерский монастырь выделил

19 келий, где разместились 98 человек, Благовещенский монастырь принял

35 беженцев. Около ста человек расположились в помещении архиерейского

дома и в семинарском общежитии⁵⁵. Активно действовали в Калужской епар-

хии Комитеты помощи беженцам: последних селили в монастырях, церковно--

приходских школах, домах священников и даже в церковных сторожках. Всего

в Калужской епархии удалось разместить около 500 человек⁵⁶.

Не остались в стороне от каритативных начинаний и представители иных

конфессий. Московские единоверцы помимо ежемесячных отчислений по

40 руб. открыли детский приют, дом призрения для солдатских семей, лазарет

на 100 мест. Их опыт сочли нужным растиражировать в епархиальной прессе⁵⁷.

С началом военных действий предстоятель Русской Православной Старо-

обрядческой Церкви архиепископ Московский и всея Руси Иоанн (Картушин)

обратился к императору с выражением верноподданнических чувств москов-

ских старообрядцев, в августе 1914 г. он благословил устройство в помещениях

богадельни и личных покоях лазарета для раненых, а сам, будучи тяжело боль-

ным, «переехал в крохотную келейку, почти чуланчик» в чужом доме на Рогож-

ском кладбище⁵⁸. Этот лазарет, по свидетельству современников, стал круп-

нейшим церковным лечебным заведением в Москве. Повсеместно староверы

жертвовали на войну, помогали семьям мобилизованных, проявляя особую

заботу о детях-сиротах⁵⁹. Большинство выпускников Московского старообряд-

Рункевич С.Г. Указ.соч. С. 168.

Голубин Р.В., Морохин А.В., Николаев Д.А. Нижний Новгород и Нижегородская губерния…

С. 17, 20-25, 15.

Белова И.Б. Вынужденные мигранты: беженцы и военнопленные Первой мировой войны

в России. 1914-1925 гг. М., 2014. С. 111-112.

Пензенские епархиальные ведомости. 1914. № 17. 1 сентября. С. 724.

Иоанн (Картушин), архиеп. Сочинения. Послания. Письма. Ржев, 2012. С. 56, 62, 359.

Керов В.В. Старообрядчество в годы Первой мировой войны // Россия в годы Первой ми-

ровой войны: 1914-1918. М., 2014. С. 252; Шиловский М.В. Первая мировая война 1914-1918 годов

161

ческого богословско-учительского института прошли специальную подготовку

и в чине прапорщиков отправились на фронт, где почти все погибли⁶⁰.

Католические приходы и благотворительные организации в России так-

же оказывали помощь жертвам войны, беженцам, военнопленным: открыва-

ли ночлежные дома, воспитательные учреждения для детей, пункты питания⁶¹.

Особенно важно, что появлялись они в районах с «неустойчивой религиозно--

этнической идентичностью».

В Петрограде, Москве, Балашове, Астрахани открыли лазареты евангель-

ские христиане; на нужды Красного Креста регулярно жертвовали общины

Тифлиса, Житомира, Риги. Латышские евангелисты организовали мастерскую

по пошиву одежды для солдат, а двух своих «братьев» направили санитарами

на фронт⁶². Было создано Евангелическое общество Красного Креста, которое

возглавила супруга генерала П.К. Ренненкампфа, за что её удостоили золотой

медали на Аннинской ленте⁶³.

Глава буддистов Восточной Сибири хамбо-лама Д.-Д. Итыгилов организо-

вал Общебурятское общество по сбору пожертвований на нужды войны. К кон-

цу января 1915 г. было собрано около 150 тыс. руб., на эти деньги содержался

небольшой лазарет на Кавказском фронте и госпиталь на 30 коек в Петрограде.

Через год сумма пожертвований выросла до 200 тыс. руб.⁶⁴

Однако служение общему делу не исключало традиционной этноконфессио-

нальной подозрительности: беженцы жаловались, что польские организации

обеспечивают питанием только «своих» - католиков (тем не менее некоторые

беженцы ухитрялись получать вспомоществование в нескольких организаци-

ях)⁶⁵. Литовцы из общества «Родина» предупреждали, что поляки интригуют

против «русского» уполномоченного по делам беженцев⁶⁶.

Еврейский комитет помощи жертвам войны получал помощь от Татьянин-

ского комитета для оказания временной помощи пострадавшим от военных

действий⁶⁷. Общая помощь евреям-беженцам составила свыше 31 млн руб., из

них 17 млн выделило правительство, 10 млн - зарубежные, по большей части

американские организации, остальная сумма поступила из российских еврей-

ских (преимущественно петроградских) благотворительных организаций. По-

жертвования русских общественных организаций и частных лиц на этом фоне

оказались ничтожными. Несмотря на это, в обществе было распространено

мнение, что евреи «хорошо устроились»⁶⁸.

и Сибирь. С. 214.

Чистяков Г.С. Старообрядчество и Первая мировая война (URL: http://ruvera.ru/articles/

staroobryadchestvo_i_pervaja_mirovaya_voiyna).

Католическая энциклопедия. М., 2002. С. 610, 1278.

История евангельских христиан баптистов России. М., 2007. С. 88-89.

Ренненкампф В.Н., фон. Воспоминания. М., 2013. С. 54-55.

Митыпова Г.С. Хамбо лама Д.-Д. Итыгилов в годы Первой мировой войны (по материалам

наградных дел буддийских иерархов Восточной Сибири (XIX - начало ХХ вв.) // Первая мировая

война в истории Байкальского региона. Улан-Удэ, 2015. С. 127; Дамешек Л.М., Жалсанова Б.Ц.,

Чимитдоржиева Л.Ш. Бурятское общество в годы Первой мировой войны // Первая мировая война

в истории Байкальского региона. Улан-Удэ, 2015. С. 145.

Кудринский Ф. (Богдан Степанец). Людские волны. Генерал от педагогии. Пг., [б/г.] С. 76.

Никольский Е.А. Записки о прошлом. С. 262-263.

Zipperstein S. The Politics of Relief: The Transformation of Russian Jewish Communal Life during

the First World War // Studies in Contemporary Jewry. 1988. Vol. IV. P. 22-40.

Подробнее см.: Будницкий О.В. Российские евреи между красными и белыми (1917-1920).

М., 2005. С. 98-101.

162

Пресса, с одной стороны, восхваляла патриотизм российских мусульман,

но тут же отмечала случаи их помощи турецким военнопленным. Один из оче-

видцев - военнопленный немец - уверял, что «благодаря своим связям с рус-

скими татарами, исповедующими магометанскую веру, они достают то, о чём

мы давно забыли»⁶⁹. Врач А. Оберучева отмечала, что успешная работа русских

госпиталей и питательных пунктов в юго-западной прифронтовой полосе во

многом зависела от отношения к их сотрудникам католического духовенства.

Подчас взаимопонимание достигалось с трудом⁷⁰.

Словом, в том, что российская общественность готова была помочь стра-

ждущим, сомневаться не приходится. Однако сказывалась социокультурная

разобщённость тылового персонала благотворительных организаций и их по-

допечных. Недовольство последних становилось опасным уже в первые рево-

люционные дни⁷¹, так как некогда «христолюбивое воинство» уже не доволь-

ствовалось общественной опекой.

Попытки переложить на Церковь и духовенство ответственность за все не-

урядицы военного быта обнаруживались не только в солдатской среде. На-

падки на церковную благотворительность велись со стороны корреспондентов

газет и рефлексирующей культурной публики. «История будущего покажет, как

пассивно вело себя духовенство во время войны вообще, во время беженства,

в частности, - писал один из обозревателей. - Я не говорю о малозначитель-

ном участии духовенства в общественных организациях, связанных с войной,

но меня удивляет, что даже в своей специальной сфере оно не проявило ни

достаточной инициативы, ни надлежащей деятельности»⁷². Священников при-

зывали повлиять на прихожан, чтобы они жертвовали как можно больше: если

война затянется, «энтузиазм прихожан может ослабеть»⁷³.

Поэт Р. Ивнев и вовсе обвинял Церковь в безразличии. «Недавно мы были

свидетелями обращения обер-прокурора Св. Синода к монастырям с призывом

откликнуться на нужды войны, - уверял он. - Один из богатейших монасты-

рей откликнулся 8 (!!!) рублями, потребовав немедленно дать ему соответству-

ющее удостоверение в получение этих денег… На другой день, чтобы немного

“исправить” своё слишком формальное отношение к пожертвованию, он рас-

щедрился и оказал “неоценимую” услугу одному благотворительному обще-

ству, пожертвовав картофель и капусту для раненых»⁷⁴.

Один из бытописателей, руководитель делами по эвакуации и устройству

беженцев, не вдаваясь в тонкости православной этики, упрекал настоятеля бо-

гатого мужского монастыря в Рославле Смоленской губ. за отказ взять на попе-

чение детей-сирот, среди которых были девочки⁷⁵. В подобных раздражённых,

а порой откровенно лживых выпадах давало о себе знать давнее недоверие

интеллигенции к Церкви.

Православные публицисты отвечали соответственно. «Кто неистовее кри-

чит о благе Отечества, тот всех сильнее старается отстоять это благо за чужой

Двингер Э. Армия за колючей проволокой. Дневник немецкого военнопленного в России

1915-1918 гг. М., 2004. С. 253.

Амвросия (Оберучева), мон. История одной старушки. М., 2008. С. 192-193, 204-205.

Евлогий (Георгиевский), митр. Указ. соч. С. 263.

Кудринский Ф. (Богдан Степанец). Указ. соч. С. 38.

Левитов П.В. Война и духовенство // Церковный вестник. 1914. № 47. 20 ноября. Стб. 1422-1424.

Ивнев Р. Как победить Германию? Пг., 1915. С. 13.

Никольский Е.А. Записки о прошлом. С. 246-251.

163

счёт, да ещё чтоб и приумножить свой достаток», - писал некий защитник

Церкви с подходящей для этого фамилией Правдолюбов. Своих противников

он именовал «паяцами на святом жертвеннике Отечества», «лицемерами пера

и фарисеями печати». В качестве примера он называл «Вечернее время», кото-

рое «вопит о жертвах на войну и при этом “бичует” почти исключительно пра-

вославные храмы и монастыри», забывая «о собственных миллионах и о соб-

ственных хоромах». Мало того, газета «забыла» и о «мирских миллиардерах,

коими… кишат сословия: дворянское, купеческое… забыло оно и о раскольни-

чьих обителях, храмах и толстосумах… забыло оно об инославных, иноверцах

и сектантах!»⁷⁶. «Не слышно ни об одном сколько-нибудь крупном жертвова-

теле на нужды войны из рядов нашего обласканного и утучнённого казною

дворянства и купечества!… Не слышно и о том, чтобы раскольничья мошна

тряхнула златом на войну, а уж за нею ли не ухаживают, особенно в Москве,

и правители и “общественные деятели”… Молчат сектантские золотые тузы,

которые ныне чрезвычайно усилили сбор денег лишь на пропаганду сектант-

ства в армии и народе!.. Притихли упитанные нашею казною “культуртреге-

ры” - немцы-колонисты, почивая на богатейших пажитях, обагрённых и до-

бытых русской кровью!.. А прибалтийские и прочие бароны, фоны и повыше?..

А татарские и другие инородческие “князья”?»⁷⁷. Очевидно, что элементы об-

щественного раскола проявлялись даже в гуманитарных начинаниях.

Впрочем, и внутри Церкви на этой почве отчётливо отмечались разногла-

сия. «Пусть Св. Синод и преосвященные архиереи не ограничиваются лишь

воззваниями и посланиями, а принесут на алтарь войны те капиталы и деньги,

которые поступают к ним и излишни для удовлетворения неотложных текущих

нужд, - писал 25 июля 1915 г. из Перми протоиерей Н.Р. Диковский члену Го-

сударственной думы протоиерею Я.И. Гришковскому. - Пусть монастыри, все

без изъятия, обратятся в богадельни, приюты, больницы; вон из монастырей

всех тунеядцев-послушников… Мобилизовать и временно отдать в распоряже-

ние государства все капиталы, отобрать лишнее золото, серебро, не имеющее

археологической, исторической и художественной ценности, и отдать в распо-

ряжение государства по оценке с обязательством возврата после победоносного

окончания войны»⁷⁸.

Случаи разномыслия и общественных дискуссий, предвзятого отношения

к благотворительной деятельности православного духовенства и мирян отнюдь

не умаляют их усилий, нацеленных на заботу о воюющих и нуждающихся

в тылу. Государство в очередной раз успешно «мобилизовало» Церковь для

решения «светской» задачи - консолидации населения для успешного веде-

ния войны. В ответ последовало растущее разочарование, причём недоволь-

ство распространилось на священников, не только благословлявших войну, но

и помогавших вычерпывать средства из истощённого войной народа. Однако

нельзя не отметить искреннего сострадания тылового населения, готового опе-

кать и жертвовать. В годы Первой мировой войны православный мир в послед-

ний раз в истории Российской империи ощутил себя милосердным, духовно

сплочённым и пока ещё верным царю и Отечеству.

Правдолюбов И. Современные «ревнители» Церкви и Отечества. М., 1915. С. 1-3.

Там же. С. 12.

ГА РФ, ф. 102, оп. 265, д. 1007, л. 61 об.

164