Кубанская епархия и Краевое правительство

в период Гражданской войны

Юлия Бирюкова

Kuban Diocese and the Kuban Government Council during the Civil War

Julia Biryukova

(Don State Technical University, Rostov-on-Ðon;

Saint Petersburg State University, Russia)

DOI: 10.31857/S2949124X23040120, EDN: HOBKNA

В последнее время история Гражданской войны на Кубани всё чаще при-

влекает внимание исследователей¹. Но при этом освещаются преимущественно

её военно-политические аспекты, тогда как, к примеру, положение Церкви

остаётся в тени. Между тем в то время на Юге России Православная Россий-

ская Церковь играла чрезвычайно видную роль². В частности, на Кубани по-

зиции местной епархии традиционно оставались весьма сильными. И в период

Гражданской войны все станичные и сельские храмы были полны молящими-

ся. Поэтому председатель Кубанского епархиального совета Г.П. Ломако с уве-

ренностью заявлял, что «вопрос церковный является настолько неотъемлемым

и существенно важным, что даже перестаёт, если так можно выразиться, быть

вопросом, настолько очевидно, что жизнь на Кубани без самой тесной, самой

близкой связи с Церковью невозможна, немыслима»³.

В мае 1919 г. в Ставрополе заседал Юго-Восточный церковный собор⁴.

Представители казачества надеялись, что Церковь поддержит их федералист-

ские стремления. Выступивший от имени Донского круга П.С. Якушев от-

метил: «Необходимо тесное единение соседей. Идея Юго-восточного союза

уже осуществляется в церковном мире»⁵. Неудивительно, что на Соборе шли

Статья подготовлена при поддержке Российского научного фонда, проект № 21-18-00266 «Рели-

гиозный фактор в России в годы Гражданской войны, феномен, значение и региональная специфика».

Федюк В.П. Белые. Антибольшевистское движение на Юге России 1917-1918 гг. М., 1996;

Цветков В.Ж. Белое дело в России. 1917-1918 гг. (формирование и эволюция политических струк-

тур Белого движения в России). М., 2008; Цветков В.Ж. Белое дело в России. 1919 г. (формирова-

ние и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2009; Гагкуев Р.Г. Белое

движение на Юге России. Военное строительство, источники комплектования, социальный состав.

1917-1920 гг. М., 2012; Лобанов В.Б. Белое движение на Северном Кавказе (ноябрь 1917 - май

1919 гг.). СПб., 2012; Пученков А.С. Деникин и Кубань в 1919 году: два эпизода отношений // Рус-

ский сборник. Исследования по истории России. Т. ХII. М., 2012. С. 385-406; Пученков А.С. Пер-

вый год Добровольческой армии: от возникновения «Алексеевской организации» до образования

Вооружённых Сил на Юге России (ноябрь 1917 - декабрь 1918 года). СПб., 2021; Терновский В.А.

Антибольшевистский лагерь на Кубани: взаимоотношения местных органов власти и командова-

ния Добровольческой армии (1917-1920 гг.). Дис. … канд. ист. наук. СПб., 2021.

Подробнее см.: Фирсов С.Л. «Время войне и время миру». Православная Российская Цер-

ковь и Гражданская война в России. Очерки истории и историографии. СПб., 2018.

Кубанский церковный вестник 1919 года / Под ред. Н.В. Кияшко. Армавир, 2021. С. 176-177.

См.: Юго-Восточный Русский Церковный Собор 1919 года. Сборник документов / Под ред.

Ю.А. Бирюковой. М., 2018.

ГА РФ, ф. Р-3696, оп. 2, д. 4, л. 4; Жизнь (Ростов н/Д). 1919. № 34. 4(17) июня.

165

жаркие дискуссии о том, где должно пребывать Временное высшее церковное

управление на Юго-Востоке России (ВВЦУ). Предполагалось, что оно укре-

пит престиж власти - главнокомандующего Вооружёнными Силами на Юге

России генерала А.И. Деникина или же краевых правительств. «Самостий-

ники понимали это, - вспоминал инициатор созыва Собора протопресвитер

Г. Шавельский, - и уже собирались перетянуть ВВЦУ во Всевеликое войско

Донское»⁶. Как позднее сообщал о. Георгий Деникину, «донцы приехали оз-

лобленные, что инициатива выпала из их рук». Уже «первые их шаги показали,

что они решили провалить Собор», и протопресвитеру «пришлось выдержать

тяжёлую борьбу»⁷. Депутаты с Дона даже грозили, что Войсковой круг отка-

жется выделять средства ВВЦУ, если оно будет соседствовать с гражданскими

учреждениями Добровольческой армии⁸. Однако делегаты Собора усмотрели

в этом «мелкое, провинциальное честолюбие» и постановили разместить ВВЦУ

при Ставке главнокомандующего⁹.

Особый интерес местная политическая элита проявляла к статусу Кубан-

ской епархии. Юго-Восточный церковный собор 1919 г. преобразовал Кубан-

ское викариатство Кавказской и Ставропольской епархии в самостоятельную

кафедру¹⁰. Полковники И.Е. Гладкий и К.П. Гаденко уверяли, что Кубанское

правительство, которое они представляли, обеспечит её финансирование.

Епархиальным собранием из Ставрополя в Екатеринодар была направлена де-

легация, которая получила уверения от правительства об изыскании необходи-

мых средств¹¹.

31 августа 1919 г. соединённое собрание духовенства и мирян Кубанской

и Ставропольской епархий приняло решение приступить к выделению само-

стоятельной Кубанской епископии. Оно направило телеграмму войсковому

атаману Кубанского войска генералу А.П. Филимонову, приветствуя в его лице

«доблестное кубанское казачество» и выражая надежду, что общими усилиями

«кубанская Церковь в будущем достигнет цветущего состояния». Телеграмму

подписали председательствовашие епископы - Кубанский и Екатеринодар-

ский Иоанн (Левицкий) и Александровский (викарий Ставропольской кафе-

дры) Михаил (Космодемьянский)¹².

При этом местные критики не могли долго оставаться в стороне от развер-

нувшегося в стране конфликта. Священник Е. Н-ский констатировал: «Идёт

междоусобная борьба групп, идущих под разными флагами и под разными

лозунгами… Некоторые из борющихся сторон обращаются к представителям

Церкви и вообще к церковной власти за содействием к распространению воз-

званий, за призывами, за сборами на усиление средств борющейся стороны

или на лазареты для больных и раненых и т.п. И в этом случае Церковь должна

выразить своё определённое отношение к такого рода призывам»¹³, поскольку

Шавельский Г. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. Т. 2.

М., 1996. С. 351.

«Если бы Вас сразу поддержали!». Письмо о. Георгия Шавельского генералу А.И. Деники-

ну. 1923 г. / Публ. А.С. Пученкова // Исторический архив. 2022. № 3. С. 106.

Шавельский Г. Указ. соч. С. 344.

Там же. С. 350.

Юго-Восточный Русский Церковный Собор… С. 33, 135.

Государственный архив Краснодарского края (далее - ГА КК), ф. Р-14, оп. 1, д. 38, л. 1.

Там же, ф. Р-6, оп. 1, д. 196, л. 7.

Кубанский церковный вестник 1919 года. С. 59.

166

народ, уставший от противостояния, «жадно ждёт голоса церковного о смысле

всего происходящего» и надеется, что храм не превратится «в трибуну полити-

ческой пропаганды» и останется верным решениям и принципам Всероссий-

ского поместного собора 1917-1918 гг.¹⁴

На Юге России тем временем происходило установление единоличной

власти Деникина и подчинение ему всех местных антибольшевистских сил,

включая и краевые правительства, стремившиеся к самостоятельности. Генерал

настаивал на том, что какие бы то ни было законодательные и администра-

тивные органы могли создаваться исключительно главнокомандующим, а не

каким-либо учредительным съездом. Порядок управления в казачьих областях

утверждался Деникиным от имени верховного правителя А.В. Колчака. Со сво-

ей стороны, заседавшая в Екатеринодаре Южнорусская конференция без воз-

ражений признала необходимость организации единоличной общероссийской

власти во главе с Деникиным для борьбы с большевизмом и наведения порядка

в стране. Однако подчиниться Колчаку на Кубани соглашались лишь только

в том случае, если он гарантировал автономию местного самоуправления. При

этом продолжались споры о том, должны ли «палаты областных представите-

лей» быть законодательными или законосовещательными. Определить пределы

полномочий местных государственных образований предстояло особой комис-

сии¹⁵. Соответственно Церкви, находившейся в состоянии административного

кризиса, приходилось выстраивать отношения со всеми этими органами власти.

29 мая 1919 г. Кубанское краевое правительство по инициативе входившего

в его состав К.А. Безкровного учредило при кубанском ведомстве внутренних

дел межведомственную комиссию для содействия устройству самостоятельной

Кубанской епархии. В неё вошли правительственные деятели С.К. Приходько

и полковник К.П. Гаденко, член Кубанского епархиального миссионерского

совета Л.Я. Апостолов, староста войскового собора полковник И.Е. Гладкий,

член ВВЦУ, председатель Кубанского епархиального совета, председатель сове-

та Союза духовенства Кубанской области протоиерей Г.П. Ломако, протоиереи

А.П. Рождественский (также член ВВЦУ), М.П. Воскресенский и Н.Т. Карта-

шов, священник И.Д. Скрыпченко и др. Они разрабатывали меры, которые по-

зволили бы правительству принять на счёт краевой казны содержание не толь-

ко епископа и епархиальных учреждений, но и всего приходского духовенства,

обсуждали штат кафедрального собора, положение местных духовно-учебных

заведений и планы учреждения Кубанской епархиальной гимназии для под-

готовки духовенства. Кроме того, на основании определения Всероссийского

поместного собора о правовом положении Церкви в государстве комиссия до-

бивалась создания при краевом правительстве «Ведомства исповеданий и ду-

ховных дел»¹⁶. В начале августа она завершила свою работу, однако утвержде-

ние подготовленного ею законопроекта затягивалось¹⁷. Поэтому, не дожидаясь

его рассмотрения в Раде и отпуска казённых средств, комиссия предлагала

просить станичные общества о временном вознаграждении духовенства, остав-

шегося без всякого жалованья.

Ситуация осложнялась тем, что, согласно Кубанской конституции, ни

одно вероисповедание в крае не могло пользоваться преимуществом (§ 4). Это

Там же. С. 60.

Там же. С. 114-115.

Там же. С. 115, 125, 214, 215.

ГА РФ, ф. Р-3696, оп. 1, д. 20, л. 185.

167

положение, по сути, лишало правительство права оказывать покровительство

православной Церкви и её учреждениям. И члены вероисповедной комиссии

Рады во главе с Г. Омельченко, беседуя с представителями епархии, усматри-

вали в этой норме препятствие для продуктивной работы. Правительственные

деятели также старались её соблюдать, что проявилось, в частности, в отмене

циркуляра Ведомства народного просвещения о необходимости воспитания

подрастающего поколения в православной вере. Этот шаг объяснялся тем, что

упоминание «христианских начал не соответствует конституции края и может

дать повод упрекать правительство в религиозном отношении»¹⁸.

Краевое правительство с самого начала Гражданской войны демонстри-

ровало неприязнь к органам церковного управления и лично к епископу Ку-

банскому и Екатеринодарскому Иоанну (Левицкому). «Столь неуважительного,

совершенно бесцеремонного отношения со стороны правительства к епархии

я ещё нигде не встречал», - отмечал, проводя в октябре 1919 г. ревизию, ар-

хиепископ Волынский Евлогий (Георгиевский)¹⁹. Епархиальные учреждения,

в том числе и учебные, бедствовали, находясь на грани выживания. Все при-

надлежавшие им здания были реквизированы для военных нужд, и бóльшую

их часть не вернули даже после установления на Кубани власти Деникина.

Дом, предназначавшийся для свечного завода, с первых дней революции без

согласования с архиереем занял Петроградский детский приют бывшего ведом-

ства вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны. В мужском епархиальном

училище развернули лазарет Добровольческой армии. После освобождения

данного помещения правительство было готово возвратить его Церкви. Однако

строения преобразованного в гимназию и взятого с 1 апреля 1919 г. на содер-

жание Добровольческой армии женского епархиального училища, при котором

состояли пансион на 500 мест и больница, на основании принятого в начале

июля правительственного постановления следовало передать Кубанскому во-

енному училищу²⁰. По рассказам местных жителей, его думали расположить

в одном из недействовавших учреждений, но затем, как писал владыка Евло-

гий, предпочли захватить более удобное здание, «потому, что духовное ведом-

ство является беззащитным». «Насилие, - сетовал он, - распространяется по

линии наименьшего сопротивления. Конечно, будь на месте преосвященного

Иоанна более сильный и влиятельный святитель, он, быть может, отстоял бы

права епархии (хотя, учитывая настроения кубанских властей, в этом можно

сомневаться)»²¹.

Первоначально военное училище вселилось лишь в основной корпус,

оставив епархии четыре флигеля, где разместились епархиальный совет, по-

печительство о бедных духовного звания, совет Союза духовенства, редакция

«Кубанского церковного вестника», образцовая школа, свечной завод, склад,

винный погреб и квартиры нескольких десятков церковнослужителей (пре-

имущественно педагогов). Там же приходилось проводить благочиннические,

пастырские и законоучительские собрания. Но начальство военного училища

стремилось забрать и флигели. Опасаясь окончательной конфискации имуще-

ства, и без того разорённого за два года реквизиции, училищный совет просил

о помощи Президиум Законодательной рады, но получил только позволение

Там же, л. 144, 184, 186.

Там же, л. 144-145.

Там же, л. 104, 186, 199-199 об.

Там же, л. 144-145.

168

проводить занятия в войсковой женской гимназии. Впрочем, уже 11 октября

епархиальный съезд духовенства и мирян решил училище закрыть. Тем самым,

по словам его воспитательниц, «совершилось позорное дело». Владыка Иоанн,

к которому они обратились, переслал их доклад архиепископу Евлогию, хода-

тайствуя о сохранении учебного заведения²². От Добровольческой армии денег

также не поступало, вследствие чего жалованье не выплачивалось. В январе

1920 г. митрополит Антоний (Храповицкий), временно управлявший тогда Ку-

банской епархией, тщетно добивался от ВВЦУ выделения средств²³.

В то же время правление мужского епархиального училища летом 1919 г.

направило в ВВЦУ ходатайство о преобразовании в гимназию, надеясь, что это

позволит рассчитывать на финансирование кубанским правительством. Тогда

ВВЦУ поручило епископу Иоанну провести переговоры с властями края о вы-

делении необходимых сумм и реформировании училища, которое должно было

по-прежнему оставаться церковным, с большим количеством уроков по бо-

гословским дисциплинам, изучением церковнославянского языка, церковного

пения и философии, соответствующей тематикой письменных работ и обяза-

тельным посещением богослужений²⁴.

2 сентября 1919 г. Кубанская рада постановила реквизировать и передать

правительству все частновладельческие земли края, в том числе и церков-

ные - причтовые и монастырские. В результате местное духовенство, кото-

рое по-прежнему должно было вести бракоразводные дела и метрики, выда-

вать различные справки и т.п., лишилось средств к существованию и квартир,

отныне оно жило подаяниями, которых в условиях войны становилось всё

меньше²⁵. Рассматривая такой способ содержания как «совершенно недоста-

точный и унизительный», священники покидали Кубань и искали другие за-

нятия. Епархиальное собрание, надеясь на скорое возмещение расходов крае-

вым правительством, с большим трудом собрало средства на нужды церковных

учреждений.

Со своей стороны, Кубанский епархиальный совет, 12 марта 1919 г. офи-

циально признанный правительственным учреждением²⁶, и епископ Иоанн

безуспешно обращались в Раду, в Совет правительства и к войсковому атама-

ну с ходатайствами об урегулировании положения Церкви. В сентябре 1919 г.

председатель епархиального совета протоиерей Ломако писал:

«Последни-

ми узаконениями затрагиваются имущественные права Церкви, материальное

и правовое положение духовенства. Положение духовноучебных заведений,

религиозно-нравственного образования и просвещения вообще в высшей сте-

пени неопределённо. Будущее наших монастырей также должно каким-то об-

разом измениться… Необходимо поэтому, чтобы каждый член Краевой рады,

эти избранники народа, народный разум и совесть, прониклись в полной мере

всей важностью указанных выше вопросов и в ближайшем же будущем на деле

обнаружили бы свою сыновнюю преданность Церкви православной, свою го-

рячую любовь к ней и родной земле». Протоиерей неоднократно напоминал

различным должностным лицам и учреждениям «о необходимости поставить на

обсуждение в Краевой раде вопрос церковный в полном его объёме», как это

Там же, л. 104-107.

Там же, л. 199-199 об.

Там же, л. 83.

Там же, л. 185.

Там же, л. 184.

169

уже было сделано на Большом круге Всевеликого войска Донского. При этом

следовало руководствоваться определениями Всероссийского поместного собо-

ра о правовом положении Церкви в государстве. Каждую станицу и хутор о. Ло-

мако призывал дать соответствующий наказ своим представителям в Раде²⁷.

Сколько-нибудь широкого отклика эти слова не вызвали. Тем не менее

2 октября сбор станицы Раевской Таманского отдела Кубанской области соста-

вил приговор: «Так как население Кубанского края в преобладающем большин-

стве исповедует православную веру, так как коренное население Кубани - ка-

зачество всегда дорожило святым православием и веру своих дедов и прадедов

отстаивало своей жизнью и кровью, то и Святая Церковь православная должна

занимать в нашем крае первенствующее значение среди других исповеданий,

а её установления и учреждения как способствующие её процветанию, досто-

инству и славе должны быть субсидированы материальной помощью от краевой

казны, а следовательно, и наше духовенство должно быть обеспечено достаточ-

ным жалованьем из краевых сумм. Определение Всероссийского церковного

собора от 2-го декабря 1917 года о правовом положении православной Церкви

ясно выражает церковное сознание всего русского народа, в том числе и ка-

зачества»²⁸. Передать этот документ Краевой раде поручили её члену Г. Горбу.

Между тем в краевом правительстве предпочитали обсуждать проект По-

ложения о войсковом кафедральном соборе, в котором, в частности, причту

запрещалось занимать в епархии какие-либо должности, препятствующие ис-

полнению его обязанностей²⁹.

При этом войсковой атаман мог властно вмешиваться во внутренние дела

епархии. Поскольку ему принадлежало право выдвигать своих кандидатов на

замещение причтовых вакансий в войсковом соборе, генерал-лейтенант Фи-

лимонов выступал как защитник веры и Церкви. В августе 1919 г., узнав от

протопресвитера Георгия Шавельского о небрежном отношении духовенства

войскового собора к своему служению³⁰, атаман в письме к епископу Иоанну

настаивал на необходимости «решительных мер» и говорил о себе, как о «рели-

гиозном сыне Кубани», который поставлен «властью народа» во главе управ-

ления краем и считает своим «святым долгом» заботиться «о состоянии своего

войскового храма и служащих в нём». По его словам, «в нынешнее время,

время произвола и анархии на Руси, когда государственность разрушена, пра-

во личности уничтожено, великая и дорогая Родина наша заливается морем

крови, слёз и горя, Церковь святая - главный нерв русской народной жизни -

оскверняется, вера в Бога и святых Его убивается в народном организме, необ-

ходимо, чтобы вывести страну из этого катастрофического положения и спасти

растерзанную Родину нашу, полное напряжение и сплочение воедино всех здо-

ровых элементов. Духовенство, соприкасающееся непосредственно с народом,

должно быть особенно на высоте своего положения». Ему казалось, что «сейчас

идёт строительство новой жизни», и «пастыри Церкви должны быть впереди»³¹.

Обвиняемые клирики, оправдываясь, направили войсковому атаману до-

клад, а архиерею - рапорт, в которых изображали себя невинно гонимыми

и очерняли о. Шавельского. По их словам, он «не ради ревности по Бозе занял-

Кубанский церковный вестник 1919 года. С. 178.

Там же. С. 232.

ГА КК, ф. Р-14, оп. 1, д. 37, л. 31-31 об.

Там же, л. 1-2.

Там же, л. 4-9, 13 об., 14.

170

ся доносами», поскольку сам ещё больше нарушал благочиние в храме. Атама-

ну эти утверждения показались наивными. Короткая записка епископа о том,

что уже приняты «самые решительные меры… к устранению на будущее время

небрежного и леностного исполнения пастырского долга»³², Филимонова не

удовлетворила. Вместе с председателем краевого правительства П.И. Курган-

ским он потребовал перевести священников собора в другой приход, всех ди-

аконов удалить, «в срочном порядке» заменив их более достойными (некото-

рые из них тут же перечислялись)³³. Атаман сожалел, что владыка по мягкости

и доброте не внял его доводам, и всё более настойчиво просил отделить Ильин-

ский приход от собора, протоиерея Созонта Мищенко, священников Василия

Бирюкова и Владимира Садовского, а также диаконов (и прежде всего Гри-

горьева, «человека весьма заносчивого») перевести в другие храмы, поставив

на их место священников Екатерининской церкви Николая Перевозовского

и Георгия Даниловского и диакона Тархова. «Не допустите, - недвусмыслен-

но угрожал атаман, - чтобы это устроение было произведено помимо Вашего

соизволения»³⁴.

Вскоре атаман уведомил епископа, что желал бы видеть служащим в вой-

сковом храме кубанского казака о. Федотова, а «другую священническую ва-

кансию в том же соборе изъявляет желание занять епархиальный миссионер

протоиерей о. Розанов, ревностный и выдающийся пастырь и проповедник».

Таким образом, прошения о назначении и переводе направлялись в обход епар-

хиального архиерея «его превосходительству войсковому атаману и начальнику

Кубанской области»³⁵.

Поскольку, согласно определениям Всероссийского Поместного собора

1917-1918 гг., священник мог быть отстранён от служения только по суду,

владыка Иоанн назначил следствие, которому предстояло изучить возникший

в соборе конфликт³⁶. Однако епархиальный совет счёл его излишним и ограни-

чился строгим выговором. Владыка, проявив уступчивость, утвердил это реше-

ние. Но вовсе игнорировать требования атамана он не мог.

Характерно, что Филимонов состоял в переписке со старостой собора пол-

ковником Гладким, давал ему поручения по наведению порядка и вместе с тем

прислушивался к его рекомендациям. А тот, в частности, предлагал ввести

закон, по которому весь причт войскового собора назначался бы исключи-

тельно из кубанских казаков или уроженцев края по выбору атамана и только

утверждался бы епископом, причём увольнение осуществлялись бы в таком же

порядке³⁷.

Следуя инструкции старосты, атаман просил перевести в войсковой храм

диакона Михаила Лисицына из Никольской церкви Ростова-на-Дону, т.е. из

другой епархии, и напоминал: «Убедительно прошу Ваше преосвященство

в срочном порядке произвести необходимые изменения в составе соборного

причта назначением на священнические места лиц из названных мной кан-

дидатов». В противном случае Филимонов готов был «разрешить вопрос о со-

Там же.

ГА РФ, ф. Р-3696, оп. 1, д. 20, л. 144.

ГА КК, ф. Р-14, оп. 1, д. 37, л. 14-14 об.

Там же, л. 21-22.

ГА РФ, ф. Р-3696, оп. 1, д. 20, л. 143.

ГА КК, ф. Р-14, оп. 1, д. 37, л. 10-11, 27-27 об.

171

борном причте в чрезвычайном порядке»³⁸. Владыка Иоанн, отвечая, уведомил

об удалении одного священника и диакона и обещал устроить все назначения

«при первой возможности». Вместе с тем он отметил, что протодиакон Тархов

выразил желание остаться служить в Екатерининской церкви. В октябре пере-

писка возобновилась, правда, атаман не был уже столь категоричен, несмотря

на упрямство епископа³⁹.

В этой обстановке ВВЦУ назначило ревизию Кубанской епархии. С 17

по 31 октября 1919 г. её инспектировал архиепископ Евлогий (Георгиевский)

и член Донского епархиального совета протоиерей В. Чернявский. «Не знаю, -

недоумевал владыка Евлогий, - закончится ли на этом бесконечная и тяжёлая

переписка между атаманом и преосвященным Иоанном о соборном причте,

или она ещё будет продолжаться, но мы видим, в каких она запуталась де-

брях и к какому унижению престижа епархиальной власти она привела, только

потому, что эта власть не проявила в своё время надлежащей энергии и не

удержалась на почве соборных определений. Справедливость, впрочем, тре-

бует сказать, что первая вина… скорее падает на ставропольское епархиаль-

ное начальство, лишившее преосвященного Иоанна всякой самодеятельно-

сти». В Екатеринодар он был назначен против воли архиепископа Кавказского

и Ставропольского Агафодора (Преображенского), имевшего своего кандидата.

Архиепископ всячески дискредитировал своего викария, с первых же дней де-

монстрируя своё нерасположение и недоверие: его представления игнорирова-

лись и отвергались, резолюции перечёркивались, а сам он высмеивался перед

молодыми клириками. Приехавшему с лучшими рекомендациями от епископа

Иоанна священнику Рябчикову архиепископ Агафодор заявил: «Я его посылал

по епархии лишь для обозрения церквей и школ и не давал ему полномочия

аттестовать духовенство»⁴⁰.

Побеседовав с Филимоновым, владыка Евлогий убедился, что исправить

ситуацию и изменить отношение к кубанскому архиерею было уже невозмож-

но. «Прекрасный человек по своим личным качествам, - характеризовал его

архиепископ, - глубоко благочестивый, молитвенный, добрый и мягкий, крот-

кий, застенчивый, он вовсе не церковно-общественный деятель для такого бур-

ного, мятежного времени, как переживаемый нами момент, и для такого места,

как Кубань». При этом ревизия показала, что «к своему архипастырскому долгу

преосвященный Иоанн относится не только с полной добросовестностью, но

и с великим усердием. Это большой труженик»⁴¹.

Сложная общественно-политическая ситуация требовала, по мнению вла-

дыки Евлогия, жёсткости и решительности, а также взаимодействия с выс-

шим командованием Добровольческой армии и властями края, от чего епископ

Иоанн уклонялся. Так, он не участвовал в молебне по случаю открытия Рады,

не поздравил Филимонова с избранием войсковым атаманом, не интересовался

местными общественно-политическими течениями и не пытался использовать

их в интересах епархии, не знал, что происходит в правительстве, и т.п.⁴²

26 ноября 1919 г. указом ВВЦУ епископ Иоанн был уволен на покой,

а временное управление Кубанской епархией поручалось епископу Уманскому

Там же, л. 28-28 об.

Там же, л. 30, 31.

Там же.

Там же, л. 140, 146.

ГА РФ, ф. Р-3696, оп. 1, д. 20, л. 142.

172

Димитрию (Вербицкому) с возведением его в сан архиепископа. Между тем

никто не знал где он находился после занятия Киева большевиками, и 10 де-

кабря исполнение обязанностей местного архиерея временно было возложено

на почётного председателя ВВЦУ митрополита Киевского и Галицкого Анто-

ния (Храповицкого), прибывшего в Екатеринодар 16 декабря⁴³. На следующий

же день в «Кубанском церковном вестнике» появилось его окружное посла-

ние пастырям и пастве Кубанской епархии, в котором он разъяснял ситуацию,

сложившуюся при замещении кафедры, и призывал к труду и борьбе против

безбожных большевиков⁴⁴.

Ещё ранее лишился своей должности Филимонов. Сменивший его в ноя-

бре на посту войскового атамана генерал-майор Н.М. Успенский, к которому

епархиальный совет обратился «с убедительной просьбой принять под свою

защиту интересы Церкви и всего духовенства», успел заверить председателя

ВВЦУ архиепископа Донского и Новочеркасского Митрофана (Симашкевича)

в готовности немедленно изыскать средства на содержание церковных учреж-

дений и клириков. Тогда же он потребовал от Курганского принять меры для

исполнения обещаний, данных на Юго-Восточном соборе при выделении са-

мостоятельной Кубанской епархии. Однако 17 декабря атаман скончался от

тифа⁴⁵.

В начале 1920 г., после военной катастрофы, белым пришлось оставить

Кубань. На протяжении полутора лет, пока она находилась под контролем доб-

ровольцев, положение местного духовенства оставалось тяжёлым и сложным.

Оно не имело большого влияния на генералов и их правительства, заботившие-

ся преимущественно о военных нуждах. Но власти так или иначе стремились

к сотрудничеству с ним и видели в Церкви свою опору, хотя зачастую и обра-

щались с её представителями довольно бесцеремонно.

Кубанский церковный вестник 1919 года. С. 264-265; ГА КК, ф. Р-14, оп. 1, д. 37, л. 44-45.

Кубанский церковный вестник 1919 года. С. 245.

ГА КК, ф. Р-14, оп. 1, д. 38, л. 1-5.

173