Историк и источник

«Пантюркизм» в архивных источниках эпохи сталинизма

(1944-1953)

Юлия Гусева, Ольга Сенюткина

«Pan-Ŧurkism» in archival sources of Stalinism (1944-1953)

Julia Guseva (Moscow City University, Russia),

Olga Senyutkina (The Linguistics University of Nizhny Novgorod, Russia)

DOI: 10.31857/S2949124X23060135, EDN: PTFBXA

Одним из наиболее известных политических понятий советской эпохи явля-

ется «пантюркизм»¹ - нарратив, исторически закрепившийся за репрезентацией

разнородных социокультурных и политических стремлений, идей и практик сто-

ронников политического и культурного единства тюркоязычных народов СССР.

Как правило, он включает в себя внешнеполитическую оценочную составляю-

щую - выраженное воздействие иностранных государств на тюркские общности

в составе российского (советского) имперского пространства. Данный нарра-

тив и сегодня нередко используется в медийном поле для оценки общественно--

политических настроений отдельных тюркоязычных российских народностей

и субъектов, для описания целеполагания тюркоориентированной политики со-

временной Турецкой Республики.

Ожидаемо, что отечественные исследователи чаще всего препарируют

пантюркистскую проблематику с точки зрения угроз национальной и глобальной

безопасности². Реже встречаются труды, которые изучают её исторические ре-

презентации, также осмысливая их преимущественно в ключе секьюритизации³.

В последние десятилетия введены в научный оборот отдельные документы,

отражающие «пантюркистские» страхи бюрократии имперского периода⁴. Изу-

чается механизм наследования фобий из имперской эпохи в раннесоветскую.

Здесь и далее мы рассматриваем данное явление как нарратив, описательный конструкт, не

вдаваясь в рассуждения об объективной связи между совокупностью определённых явлений и их

обозначением, поэтому заключаем данное понятие и его производные в кавычки.

Червонная С.М., Гилязов И.А., Горошков Н.П. Тюркизм и пантюркизм в оригинальных

источниках и мировой историографии: Исходные смыслы и цели, парадоксы интерпретаций, тен-

денции развития // АС-АЛАН. 2003. № 1(10). С. 3-478; Червонная С. Пантюркизм и панисламизм

в российской истории // Отечественные записки. 2003. № 5(14). С. 152-165.

Хасаншин Г.Р. Особенности восприятия российскими сановниками понятий «панисла-

мизм» и «пантюркизм» (по материалам Особого совещания по выработке мер для противодей-

ствия татарско-мусульманскому влиянию в Приволжском крае 1910 г.) // Из истории и культу-

ры народов Среднего Поволжья. Сборник статей. Вып. 5. Казань, 2015. С. 249-270; Бойко С.И.,

Соколова В.И. Противостояние политической полиции Казанской губернии идеям панисламизма

и пантюркизма в 1908-1914 годах // Вестник Чувашского университета. Гуманитарные науки. 2017.

№ 4. С. 33-37.

Императорская Россия и мусульманский мир (конец XVIII-XX в.). Сборник материалов /

Сост. Д.Ю. Арапов. М., 2006; Туркестан в имперской политике России: монография в докумен-

тах / Отв. ред. Т.В. Котюкова. М., 2016; Котюкова Т.В. Окраина на особом положении… Туркестан

в преддверии драмы. М., 2016. С. 296-298.

122

Нам удалось доказать, что в 1920-х гг. «советские наблюдатели во многом были

обречены в своих оценках: они не могли представить критическую волну в отно-

шении национальной элиты в новых мыслительных понятиях и формах»⁵.

В настоящей статье мы рассмотрим комплекс документов 1944-1953 гг.

о «пантюркизме» в Российской империи и СССР, отложившихся в спецхране

фонда бывшего Главного архивного управления (ГАУ)⁶ НКВД. Цель исследова-

ния - проанализировать процесс и результаты работы советских архивистов по

«пантюркистской» тематике. Изучены основные компоненты содержания, язык,

стилистика, а также причины и условия формирования рассматриваемого ком-

плекса документов.

Ранее Ю.Н. Гусева показала, как данные документы могли быть задейство-

ваны в качестве внешнеполитического аргумента против Турции, не стремив-

шейся признать советское доминирование в послевоенном мире⁷. Однако ак-

цент в публикации сделан на «панисламистскую» проблематику. В данной статье

впервые рассматриваются комплексные вопросы источниковедческого характера

и содержательных особенностей документов.

Архивные документы ГАУ за 1944-1953 гг., отражающие так называемую

пантюркистскую деятельность в различных частях Российской империи и со-

ветских республиках, имели гриф «секретно» или «совершенно секретно». Пер-

вичная систематизация материалов производилась в 1953-1954 гг., в 1990-х гг.

они были рассекречены и в настоящее время хранятся в ГА РФ⁸. В статье рас-

сматриваются 19 дел, которые объединены нами в комплекс документов по раз-

личным аспектам пантюркистской проблематики. Выявлены все хранящиеся

в фонде бывшего ГАУ и доступные для исследователей материалы подобного

содержания.

По типу документы делятся на обзоры⁹ и исторические справки по общим

и частным вопросам. Тематические обзоры (2 дела) касаются деятельности так

называемых панисламистских групп, партий и движений на Кавказе¹⁰. Исто-

Гусева Ю.Н., Сенюткина О.Н., Христофоров В.С. Пытаясь понять и вообразить ислам…

(образ ислама в сознании российских элит 1880-х - 1920-х гг.). М., 2021. С. 301.

16 апреля 1938 г. Президиум Верховного Совета СССР принял постановление о передаче

Центрального архивного управления в ведение НКВД, а в сентябре того же года оно было пре-

образовано в Главное архивное управление НКВД. На него возлагалось руководство всеми доку-

ментальными материалами, принадлежавшими государству. В годы Великой Отечественной войны

главный орган управления архивным делом именовался «Управление государственными архивами

НКВД». С 1946 г. ГАУ находилось в ведении МВД. В статье мы оперируем обобщённым понятием

ГАУ, имея ввиду указанные нюансы организационно-административного характера.

Гусева Ю.Н. Архивисты в «погонах» на службе советской политики: история российского

ислама в документальных обзорах ГАУ НКВД СССР 1940-х годов // Память о прошлом - 2018.

VII историко-архивный форум, посвящённый 100-летию государственной архивной службы Рос-

сии (Самара, 15-17 мая 2018 г.). Сборник статей. Самара, 2018. С. 283-288.

По внешнему виду архивные дела представляют собой типовые папки с отметками «рассекречено».

Ещё в 1930-х гг. советские историки-архивисты впервые начали разрабатывать методику

составления тематических обзоров, которые определялись как «справочное пособие, описание,

дающее характеристику документальных материалов применительно к определённой теме для ин-

формации исследователей и других заинтересованных лиц в целях научного и практического ис-

пользования архивных документов» (Ковальчук Н.А. Тематические обзоры (История, соврем. опыт

и методика их составления в гос. архивах СССР). М., 1960. С. 3). В структуру обзора должны были

входить оглавление, историко-археографическое введение, характеристика документальных мате-

риалов, основная часть, которая должна строиться в соответствии с планом, указатель.

См.: «Обзор деятельности панисламистских групп на Кавказе. 1905-1914 гг.», подготов-

ленный не позднее 1953 г. (ГА РФ, ф. 5325, оп. 4, д. 473) и «Обзор деятельности мусульманской

123

рические справки общего характера (8 дел) освещают деятельность сторонни-

ков тюркского единства, внешних интересантов в имперский период и в пер-

вые постреволюционные десятилетия в масштабах всей страны и отдельных

регионов¹¹. Большую исследовательскую ценность представляют и справки по

отдельным аспектам деятельности «панисламистских групп», движений, акти-

вистов (8 дел)¹².

Следует отметить, что в значительной части документов соединяются по-

нятия «пантюркизм» и «панисламизм». Традиционно это объясняется тем, что

в позднеимперский и раннесоветский периоды национальное и религиозное

воспринималось как тождественное. Однако удивительно сохранение этого

смешения, за которым, вероятно, стояла типичная особенность «сталинско-

го языка». Его референты, по замечанию Е.А. Добренко, являлись «идеоло-

гическими фикциями и располагались в мерцающей зоне семантической не-

определённости, облегчавшей решение сугубо инструментальных политических

задач»¹³.

Анализ датировки данных материалов показывает, что изучение темы

объединения тюркских народов Российской империи/СССР было иниции-

ровано в 1944 г. и продолжалось до начала 1950-х гг. Эта работа проходила

в условиях идеологического, геополитического и военного противостояния

мировых держав и не прекращавшихся в период Второй мировой войны по-

пыток Германии «перетянуть» Турцию на свою сторону. Берлин пытался ра-

зыграть «тюрко-исламскую карту» внутри СССР, а также на оккупированных

национальной партии “Дифай” (“Оборона”) в 1905-1917 гг.», составленный архивным отделом

МВД Грузинской ССР в 1944 г. (Там же, д. 85).

См. исторические справки: «Панисламизм в освещении Министерства иностранных дел

в 1900-1917 гг.», 17 октября 1944 г. (Там же, д. 586), «О пантюркистском и панисламистском

движениях в 1916-1917 гг.», 11 ноября 1944 г. (Там же, д. 81), «Панисламизм в России», 25 сен-

тября 1944 г. (Там же, д. 79), «Панисламистско-пантюркское движение в Средней Азии и в Тад-

жикистане», 18 июля 1944 г. (Там же, д. 107), «Панисламистское и пантюркистское движение

в Средней Азии», 1-15 августа 1944 г. (Там же, д. 117), «Панисламистское движение в России

и борьба с ним», 1944 г. (Там же, д. 80). Отметим также историческую справку о панисламистском

движении, составленную по материалам Центрального государственного архива Татарской АССР,

18 октября 1946 г. (Там же, д. 280), справку-ориентировку о методах насаждения Турцией идей

панисламизма и пантюркизма в России, 21 марта 1947 г. (Там же, д. 345) и справку о панисламист-

ском и пантюркском движении в Казахстане в 1889-1939 гг., составленную не позднее 1953 г. по

материалам архивов Казахской ССР (Там же, д. 482).

См. справки: «О методах иностранных разведок на Северном Кавказе, 1910-1917 гг.», под-

готовленную Госархивом Северо-Осетинской АССР 15 января 1945 г. (Там же, д. 172); «О деятель-

ности татарских панисламистских организаций, националистических организаций в г. Астрахани

и Астраханской губернии в 1903-1908 гг.», составленную архивным отделом УМВД Астраханской

обл. 1 апреля 1946 г. (Там же, д. 505); «О деятельности турецкой шпионской организации в Батум-

ской области в 1921 г.», 7 апреля 1947 г. (Там же, д. 330); «О тайных мусульманских националисти-

ческих обществах “Фадавие”, “Гитаят”, “Гейрат” в Закавказье, 1905-1906 гг.», 10 апреля 1947 г.

(Там же, д. 323); «О деятельности турецкой шпионской организации в г. Хой (Иран) и Нахиче-

вань. Список панисламистских деятелей и пропагандистов на Кавказе, в Крыму и г. Астрахани,

1911-1915 гг.», 24 апреля 1947 г. (Там же, д. 306). См. также: Копии документов о деятельности

Туркестанского охранного отделения по борьбе с панисламистским движением. Обзоры фондов

государственных учреждений по Туркестанскому краю периода 1867-1917 гг., подготовленные

20 мая 1947 г. Центральным государственным архивом Узбекской ССР (Там же, д. 335); Копии до-

кументов Пермского губернского жандармского управления о панисламистском движении в Перм-

ской и Оренбургской губерниях в 1911-1917 гг., подготовленные Госархивом Молотовской обл. не

позднее 1953 г. (Там же, д. 512).

Добренко Е.А. Поздний сталинизм: Эстетика политики. Т. 1. М., 2020. С. 418-419.

124

немцами территориях и среди советских военнопленных-мусульман¹⁴. В свя-

зи с этим изучение форм и методов работы «пантюркистской» пропаганды

являлось, прежде всего, задачей внешнеполитического порядка, станови-

лось одним из важных факторов советско-турецкого и советско-немецкого

противостояния.

Однако полагаем, что внешнеполитическими интересами дело не ограни-

чивалось. Исследователи указывают, что НКВД активно использовал архив-

ные документы для проведения масштабной политики репрессий: выявления

личного состава жандармских управлений и охранных отделений, различных

чиновников и иных «антисоветских элементов»¹⁵. Охрана «документальных

богатств страны от посягательств “врагов народа”»¹⁶, которую обеспечила

передача в 1938 г. ГАУ в систему НКВД, лишь зафиксировала формально

уже сложившуюся практику. Маховик поисков «врагов» не сбавлял оборо-

ты и в послевоенные годы¹⁷. Освещая деятельность архива по «выполнению

запросов оперативных органов», современные сотрудники ГА РФ с плохо

скрываемым облегчением констатировали, что с 1955 г. «эта работа в архиве

наконец-то перестала проводиться»¹⁸. Весьма вероятно, что рассматриваемые

документы стали основой для подготовки обвинительных заключений в от-

ношении отдельных уцелевших сторонников идей «пантюркизма», конструи-

рования и использования так называемой пантюркистской, националистиче-

ской угрозы для решения конкретных идеологических задач в послевоенный

период¹⁹.

Подготовленные справки и обзоры визировались сотрудниками госбез-

опасности в различных званиях: полковник А.Я. Востриков²⁰, старший лей-

См. подробнее: Гусева Ю.Н. Архивисты в «погонах»… С. 283-288.

Максаков В.В. История и организация архивного дела в СССР (1917-1945 гг.). М., 1969.

С. 354.

Чекмарёва Н.В. Партийное руководство развитием архивного дела в СССР (1917-1938 гг.).

Автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 1989. С. 19.

«В течение 1948 г. сотрудники ЦГИАМ подготовили 2 530 биографических справок по

запросам МГБ, МВД, партийных организаций, государственных учреждений и частных лиц. Для

МГБ и МВД составлены справки “О сионизме и деятельности сионистских организаций в Мо-

скве” и “О количестве судебных органов и судебных работников в царской России”». В 1951 г.

на основании 9 тыс. дел Министерства юстиции и Департамента общих дел МВД Российской

империи было составлено 46 848 карточек «на шпионов, членов черносотенных и буржуазных по-

литических партий, а также на иностранных подданных, подававших заявления о приёме их в рус-

ское подданство» (Цит. по: История Государственного архива Российской Федерации. Документы.

Статьи. Воспоминания / Отв. ред. С.В. Мироненко. М., 2010. С. 105, 109, 111).

Там же. С. 111.

Следует признать справедливыми замечания специалистов о том, что в СССР «мощный

толчок конспирологическим настроениям дали сталинские кампании террора, в особенности

1930-х гг., когда страна жила страхами по поводу многочисленных заговоров. Речь шла о “за-

говорах” пантюркистов, паниранистов, панисламистов, панфиннистов, а также “космополитов”

и, разумеется, агентов всех возможных разведок. Всё это послужило основой новых сталинских

кампаний борьбы с “врагами народа” на рубеже 1940-1950-х гг., когда сознание вчерашних кре-

стьян в сочетании с большевистской конспирологией эпохи Большого террора породило гремучую

смесь из неудовлетворённых комплексов национального приоритета и образов тайных и явных

супостатов, всячески мешающих этому приоритету доказать своё право на существование» (Шни-

рельман В.А. Удерживающий. От апокалипсиса к конспирологии. М.; СПб., 2022. С. 98).

Востриков Александр Яковлевич (1894-?), окончил Историко-партийный институт крас-

ной профессуры (1933), с 1947 по 1956 г. работал начальником Центрального государственного

исторического архива в г. Москве (ныне ГА РФ).

125

тенант Курнышев²¹, полковник Е.Ф. Кузнецов²², капитан Г.Н. Старов²³, май-

ор М.Н. Гордеев²⁴, капитан Фокин. Лишь некоторые из них, как, например,

лейтенант госбезопасности Д.С. Фаньян²⁵, имели историко-архивную подго-

товку. Из историков справки и обзоры подписывали профессор В.В. Максаков

и историк-архивист Л.М. Ланда. В некоторых обзорах присутствуют сопрово-

дительные письма или отметки об исходных запросах. На одной из справок по

теме постановки оперативного учёта в жандармских управлениях и охранных от-

делениях - надпись карандашом: «[В.М.] Меркулову доложено». Другая - имеет

на первой странице следующую резолюцию: «Тов. Гордеев. Не об этом шла речь

в письме 3 Управления. Переговорите»²⁶.

Итак, очевидно, что справки по отдельным регионам и персоналиям ис-

пользовались для оперативной работы структур НКВД-МВД. Кроме того, как

отмечает Т.И. Хорхордина, при начальнике ГАУ И.И. Никитинском началось

составление секретных путеводителей по архивам и сборников архивных доку-

ментов. В аппарате управления был создан специальный отдел № 11 - «отдел

секретных фондов»²⁷. Можно с большой долей уверенности предположить, что

исследуемый комплекс документов являлся частью готовившегося к изданию

засекреченного сборника документов по «пантюркистско-панисламистской»

проблематике, адресатом которого было руководство СССР²⁸.

С. Червонная справедливо отметила, что

«наступление на идеологию

пантюркизма в СССР со временем приобретало всё более агрессивный и нетер-

пимый характер. Критика пантюркизма была низведена на уровень грубых пам-

флетов и проклятий. Этим тоном прониклась и ангажированная наука, пред-

ставленная как столичными учёными, так и школами союзных республик»²⁹.

Сталинская эпоха несла в себе отпечаток многочисленных националисти-

ческих фобий и осознания СССР как осаждённой крепости. Одной из угроз

Курнышев (имя и отчество неизвестны), заместитель начальника Центрального государ-

ственного военно-исторического архива (ныне РГВИА).

Кузнецов Фёдор Евгеньевич, советский военный историк-архивист, полковник, старший

научный сотрудник Центрального государственного архива Красной армии (ЦГАКА, ныне РГВА).

С 6 октября 1941 г. - врио начальника. В 1943 г. назначен замначальника ЦГАКА.

Старов (имя и отчество неизвестны), начальник отдела использования ГАУ НКВД СССР.

Гордеев Михаил Николаевич (1901-1972), майор государственной безопасности, в 1942-

1944 гг. - начальник отдела секретных фондов.

Фаньян Джорж Согомонович (1910-1997), советский историк-архивист, окончил Москов-

ский государственный историко-архивный институт, с 1935 г. руководил Центральным архивным

управлением Таджикской ССР.

ГА РФ, ф. 5325, оп. 4, д. 75. Резолюция датирована январём 1943 г. 3-й отдел 3-го Управ-

ления (секретно-политического) НКВД занимался в том числе и борьбой с «националистической

контрреволюцией» среди тюркских народов и мусульманского духовенства. На одном из обзоров

1947 г. сделана пометка: «Алексей Ильич. Об этих материалах меня лично просил замминистра

внутренних дел Туркменской ССР полковник М. Если запросят высшие лица» (ГА РФ, ф. 5325,

оп. 4, д. 305, л. 1).

Хорхордина Т.И. Хранители секретных документов // Режимные люди в СССР / Отв. ред.

Т.С. Кондратьева, А.К. Соколов. М., 2009. С. 87.

На данный момент сборник не обнаружен. Первоначальную авторскую гипотезу см.: Гусе-

ва Ю.Н. Архивисты в «погонах»… С. 283-288. Примером несекретных сборников подобного рода

может служить идеологически выдержанная и хорошо известная кавказоведам книга грузинских

архивистов: Шамиль - ставленник султанской Турции и английских колонизаторов (Сборник до-

кументальных материалов) / Сост. М.М. Габричидзе. Тбилиси, 1953.

Червонная С.М. Пантюркизм и панисламизм в российской истории. С. 163.

126

традиционно, с перерывом на 1920-е гг., считалась Турция³⁰. Так, в справке

1947 г. констатировалось, что Турция исторически использовала религию в ка-

честве инструмента привлечения на свою сторону «мусульманских» народов

России³¹. Ряд архивных дел имеет «говорящие» названия: «Справка о деятель-

ности турецкой шпионской организации…», «Справка-ориентировка о методах

насаждения Турцией идей панисламизма и пантюркизма в России» и проч.

Неудивительно, что в изучаемых документах повышенное внимание уде-

лялось активности турок накануне и в годы Первой мировой войны в Средней

Азии и на Северном Кавказе: 11 дел из 19 затрагивают именно эти регионы.

Особый интерес к тематике объясняется очевидным стремлением оценить по-

тенциальную угрозу со стороны «национальных окраин», которые, по мнению

советского руководства и лично И.В. Сталина, как до, так и после начала Ве-

ликой Отечественной войны не отличались лоялизмом.

Архивные материалы подробно описывают работу турецких эмиссаров

и воздействие переселенцев (мухаджиров) и турецких военнопленных времён

Первой мировой войны на местное население. Большое количество сведений

относится к усилиям в образовательной сфере (обучение турецкому языку, ор-

ганизация нелегальных религиозных школ), приводятся данные о сборах и по-

жертвованиях в пользу Турции, о подготовках «вооружённых восстаний»³².

Значительное количество материала нацелено на выявление реальных и во-

ображаемых связей лидеров тюркизма и идей политического объединения му-

сульман с единомышленниками из Турции и Германии. Типичные наимено-

вания подразделов документов: «Роль Турции в панисламистском движении»,

«Панисламизм как орудие Германии для осуществления её планов мирового го-

сподства», «Россия, Англия, Франция в борьбе с панисламистским движением»³³.

Интерес советского руководства вызывали материалы о сторонниках ис-

ламского и тюркского единства в разных частях Российской империи. Ар-

хивисты готовили списки лиц, причастных к «пантюркистскому» движению,

опираясь на данные Департамента полиции МВД³⁴. Составлялся «Список пан-

исламистских деятелей и пропагандистов на Кавказе»³⁵. В документах имеются

отметки: «Картотека 1947 г.», т.е. сведения, вероятно, становились частью еди-

ной системы учёта.

Значительная часть тематических обзоров и справок не отвечала строгим на-

учным требованиям. Многие из них содержали пространные введения и типич-

ные для того времени идеологические конструкты, что вполне понятно: к концу

1930-х гг., а особенно после передачи в 1938 г. ГАУ в ведение НКВД, «идеологи-

ческий» фронт советских архивов в организационно-кадровом отношении был

зацементирован, практически не оставляя «зазоров» для самостоятельных раз-

мышлений. К примеру, «Справка о методах иностранных разведок на Северном

Кавказе. 1910-1917», подготовленная Центральным государственным архивом

НКВД Северо-Осетинской АССР в 1945 г., начинается с обличения капитализ-

На откровенную антитурецкую направленность данных документов мы указывали ранее.

См.: Гусева Ю.Н. Архивисты в «погонах»… С. 283-288.

ГА РФ, ф. 5325, оп. 4, д. 345.

См., например: Там же, д. 345, 473 и др.; Христофоров В.С. Советские спецслужбы откры-

вают Восток. М., 2019.

ГА РФ, ф. 5325, оп. 4, д. 586, л. 1 об., 2 об. и др.

Там же, д. 79.

Там же, д. 306.

127

ма и империалистических стран, которые боролись за рынки сбыта, применяли

военные средства и клевету, обман, политические интриги, шпионаж. Подчёр-

кивалось, что для их политики было характерно использование «самой наглой,

беспардонной агитации через подкупленных ими лиц буквально во всём мире»³⁶.

Аналогичные сентенции обнаруживаются в материалах по «пантюркистско--

панисламистскому» движению в Казахстане и Средней Азии³⁷.

Трудно не согласиться с мнением, что в таком контексте «архивный пози-

тивизм (концентрация на публикации документов в сугубо археографическом

ключе, без оценочных комментариев. - Авт.) становился актом сопротивления

идеологии»³⁸. В изученном массиве этих и других документов присутствуют

лишь единичные материалы, лишённые (насколько это было возможно) оби-

лия пропагандистской риторики. К таковым относится, к примеру, истори-

ческая справка о «панисламистско-пантюркском движении в Средней Азии»,

составленная по документальным материалам Центрального государственно-

го архива Октябрьской революции Узбекской ССР в 1944 г., визированная

Л.М. Ландой³⁹. В справке присутствуют максимально нейтральное в идеоло-

гическом отношении введение, археографические характеристики материалов,

подразделы, список литературы и источников⁴⁰.

Своеобразный «архивный позитивизм» хорошо заметен в отдельных справ-

ках. Архивисты центральных государственных архивов отдавали себе отчёт

в необходимости тщательного профессионального источниковедческого ана-

лиза не только переводных статей прессы, но и всех данных. В справке они

подчёркивали: «Составители не ставили перед собой задачи критического ана-

лиза находившихся в их руках документальных материалов о панисламизме

и считали более правильным дать обзор всех имеющихся в архиве сведений

о панисламизме, полагая, что читатель, знакомый с характером и функциями

учреждений, документальные материалы которых используются в настоящей

справке, сам может дать критическую оценку приводимым фактам, характе-

ристикам, выводам. К тому же составители учитывали, что пользующиеся на-

стоящей исторической справкой не ограничатся имеющимися в ней кратки-

ми сведениями о том или ином лице, событии и т.д., а неизбежно обратятся

к самим документам и другим источникам, позволяющим сделать более объ-

ективное заключение об этом лице, событии и т.д.»⁴¹. Отметим, что справка

1947 г. разделялась на подразделы, содержавшие мало оценочных категорий:

«Агентурные методы действия турецкого правительства в России», «Печать как

средство пропаганды панисламистских и пантюркистских идей в России», «Ле-

гальные формы и методы объединения мусульман в России», «Характеристика

материалов»⁴².

Там же, д. 172, л. 1-4.

Там же, д. 107, 482 и др.

Эрнст В. Архивация: архив как хранилище памяти и его инструментализация при национал--

социализме // Новое литературное обозрение. 2005. № 4. С. 135-154.

Ланда Леонид Михайлович (1921-1971), советский историк-архивист, окончил историче-

ский факультет Среднеазиатского университета, с 1943 г. - в архивных органах Узбекистана. Ди-

ректор Центрального государственного архива Октябрьской революции УзССР. В 1953 г. защитил

кандидатскую диссертацию «Панисламистская и пантюркистская агентура в Туркестане: конец

XIX в. - 1917 год».

ГА РФ, ф. 5325, оп. 4, д. 117, л. 1.

Там же, д. 79, л. 2 об.

Там же, д. 345.

128

Составители справок и обзоров опирались главным образом на архивные

материалы Департамента полиции, жандармских управлений, канцелярий гу-

бернаторов и генерал-губернаторов, штабов военных округов имперского пе-

риода. Вторыми по значимости и частоте использования были коллекции доку-

ментов по истории Октябрьской революции и ведомственные материалы ОГПУ

и НКВД. Например, в «Справке о панисламистском и пантюркском движении

в Казахстане» архивисты зафиксировали, что материалы по данной теме выяв-

лены впервые. В связи с этим специалисты «считали необходимым привлечь

для составления этой справки ряд документальных материалов архива НКВД

КазССР (главным образом обзоры)» с соответствующими оценками событий

и явлений: «Выявленные материалы о панисламистском и пантюркистском дви-

жении в Казахстане свидетельствуют о том, что это политическое национали-

стическое движение было связано с другими буржуазно-националистическими

группами и партиями в Казахстане… Более того, пантюркисты в первые годы

после Октябрьской революции, проникнув в ряды ВКП(б), в Средней Азии

и Казахстане пытались использовать в своих целях и приспособить к пантюр-

кизму, извратив предварительно, даже национальную политику большевист-

ской партии (Рыскулов⁴³)»⁴⁴.

Российская и мировая «мусульманская» печать дореволюционного периода

составляет ещё одну значимую группу источников⁴⁵, однако её ценность совре-

менные исследователи ставят под сомнение⁴⁶. Периодическая тюркоязычная

пресса нередко содержала крайние точки зрения и не отличалась взвешенно-

стью, статьи могли иметь откровенно «заказной» характер⁴⁷. Историки отме-

чают отсутствие аналитической работы имперских чиновников и экспертного,

научного сообщества с прессой Кавказа, Крыма, Персии, Афганистана и Тур-

ции до 1917 г. Часто её подменял бессистемный сбор вырезок из разнообраз-

ных зарубежных и местных периодических изданий⁴⁸. На то, что архивисты

понимали риски, связанные с использованием прессы, указывает следующая

ремарка в одной из справок: «Переводы печатных произведений, сделанные

Департаментом полиции, возможно, не точно вскрывают содержание той или

другой статьи. Нередко эти переводы безграмотны. Это необходимо учесть при

пользовании настоящими материалами»⁴⁹.

Рыскулов Турар Рыскулович (1894-1938), государственный и общественный деятель, учё-

ный, публицист, дипломат, сторонник идеи консолидации тюркских народов в формате «Единого

Туркестана». Занимал ряд видных постов в советских органах регионального и центрального уров-

ней: председатель СНК Туркестанской АССР (1922-1924), заместитель председателя СНК РСФСР

(1926-1937), кандидат в члены ЦК РКП(б) (1923-1924).

ГА РФ, ф. 5325, оп. 4, д. 482, л. 1.

Там же, д. 79, 345 и др.

Tuna М. Imperial Russia’s Muslims: Islam, Empire, and European Modernity, 1788-1917.

Cambridge, 2015. P. 206-212; Котюкова Т.В. Окраина на особом положении… С. 285-286 и др.

Исследователи отмечают наличие трёх культурно-географических зон, в которых до 1917 г.

мусульманская печать развивалась особенно динамично - Волго-Уральский регион, Закавказье

и Центральная Азия. Часть её периодически закрывалась по обвинениям в «панисламизме» (Дюду-

аньон С. Эхо революций в Иране (1906 г.) и в Турции (1908 г.) в мусульманской печати Российской

империи с точки зрения межконфессиональных отношений // Исповеди в зеркале: межконфессио-

нальные отношения в центре Евразии (на примере Волго-Уральского региона XVIII-XXI вв.)).

Н. Новгород, 2012. С. 255-257).

Котюкова Т.В. Окраина на особом положении… С. 286.

ГА РФ, ф. 5325, оп. 4, д. 79, л. 2 об.

129

Итак, сравнительный анализ данных документов ГАУ демонстрирует, что

для их подготовки использовались следующие источники (в порядке значи-

мости): 1) сообщения агентуры имперского МВД, различных государственных

органов дореволюционного периода; 2) выдержки из национальной печати;

3) допросы и признания, добытые в ходе процессов 1937-1938 гг. (протоколы

допросов, признательные показания обвиняемых и проч.). Дискурс имперских

спецслужб и государственных ведомств причудливо смешивался с идеологиче-

скими конструктами и результатами работы советских органов госбезопасно-

сти. На подобных источниковых основаниях без труда можно было осветить

деятельность конкретных внутренних врагов - «пантюркистов».

Сталинизм тесно увязывал задачи «рационального использования архив-

ных богатств» со своими базовыми идеологемами и с конкретными внутри-

и внешнеполитическими задачами. В этом смысле отношение государства

к тюрко-мусульманским народам во многом опиралось на подходы дорево-

люционного периода⁵⁰. Фактически мы наблюдаем, как имперская традиция

конструирования «пантюркистско-панисламистской опасности» и образа врага

воскресла в иных исторических условиях⁵¹.

Одной из базовых причин подобной преемственности являлось то, что ар-

хивные материалы по «пантюркизму» основывались на работе имперской контр-

разведки. Информационным результатом подобных изысканий становился хо-

рошо изученный сегодня эффект эхо-камеры⁵². Он базировался на комплексе

обстоятельств, среди которых следует назвать узковедомственные установки,

специфическую информированность и идеологические ориентиры спецслужб,

функционировавших циклично, находясь внутри закрытой информационной

системы, которая в 1938 г. поглотила архивы. Внешние и низовые сигналы в по-

добную эхо-камеру практически не попадали.

В таких условиях архивисты были обречены на выявление и осмысление

определённого круга источников, сформированных предшествующим поколени-

ем работников органов внутренних дел и госбезопасности Российской империи

и СССР. Архивный «язык» документов, использовавшийся для формулирования

дискурса «пантюркизма», был во многом заимствован из вокабуляра имперских

спецслужб и помещён в оценочную рамку идеологии сталинизма. Немногочис-

ленность фактов «архивного позитивизма» как единственно возможной в тех

условиях формы «молчаливого протеста», увы, не даёт оснований исключать

советские архивы сталинской эпохи из общей системы производства «полез-

ного прошлого». Мы видим, что находившиеся в тоталитарной системе архивы

являлись непосредственными участниками процесса подготовки сведений для

организации борьбы с «националистическими движениями», а «пантюркисты»

и «пантюркистские» сети становились в очередь на «разоблачение».

В своей записке по «мусульманскому вопросу» 1900 г. С.Ю. Витте писал: «Наконец, нельзя,

казалось бы, забывать, что наша внутренняя политика по мусульманскому вопросу является важ-

ным фактором политики внешней» (Императорская Россия и мусульманский мир… С. 254).

Фуллер У. Внутренний враг: шпиономания и закат императорской России. М., 2009.

C. 304-306.

Эхо-камера - понятие в теории СМИ, представляющее собой ситуацию, в которой опре-

делённые идеи, убеждения усиливаются или подкрепляются путём передачи сообщения или его

повторением внутри закрытой системы, а альтернативные информационные потоки заглушаются.

В итоге любые высказывания приводят не к дискуссиям, а к поддержке единомышленников. Адре-

саты, находящиеся в такой «закрытой» системе, создают сообщения, слушают сами себя и согла-

шаются сами с собой.

130