1. На главную
  2. Электронные версии
  3. Биотехнология
  4. T. 39, № 2, 2023

Биотехнология, 2023, T. 39, № 2, стр. 23-41

Флавоноиды как вспомогательные средства в терапии и профилактике COVID-19. Часть I: опыт экспериментального и клинического применения

Я. Ф. Зверев 1, *, А. Я. Рыкунова 1

1 Алтайский государственный медицинский университет
656038 Барнаул, Россия

* E-mail: zveryasha@mail.ru

Поступила в редакцию 24.04.2023
После доработки 14.06.2023
Принята к публикации 17.06.2023

Полный текст (PDF)

Аннотация

Первая часть обзора посвящена анализу благоприятного влияния флавоноидов на профилактику, течение и исходы COVID-19. Флавоноиды как вторичные метаболиты многих растений помимо хорошо известных антиоксидантных, противовоспалительных, иммуномодулирующих, антитромботических, противоопухолевых эффектов проявляют противовирусную активность и низкую цитотоксичность. Рассмотрены основные этапы репликации SARS-CoV-2 и патогенеза COVID-19 с целью выявления возможных мишеней флавоноидов. Проанализировано действие этих полифенольных соединений на SARS-CoV-2 как в системах in vitro, так и на животных моделях, адекватно воспроизводящих симптомы COVID-19. Обсуждаются результаты первых клинических исследований, касающихся профилактики этого заболевания и целесообразности использования флавоноидов, главным образом кверцетина, как средств адъювантной терапии.

Ключевые слова: флавоноиды, SARS-CoV-2, COVID-19, эксперименты in vitro, in vivo, клинический опыт

ВВЕДЕНИЕ

На протяжении последних трех лет заболевание, вызываемое коронавирусом-2 тяжелого острого респираторного синдрома (SARS-CoV-2) и получившее название COVID-19, держит системы здравоохранения всех стран “в боевой готовности“ и вызывает огромный научный интерес не только среди вирусологов и клиницистов, но и фармакологов, сфокусировавших свои усилия на поиске лекарственных средств, способных облегчить течение этого тяжелого заболевания и по возможности обеспечить его профилактику [1].

В этой связи вполне логичен большой интерес, который проявляют в последнее время к флавоноидам. Флавоноиды ‒ вторичные метаболиты растений, общая химическая структура которых представлена на рис. 1 . Для некоторых соединений, входящих в состав основных групп флавоноидов (рис. 2 ), уже известна терапевтическая эффективность в отношении ряда заболеваний и их благоприятное воздействие на течение COVID-19. Многочисленные исследования позволили выявить у флавоноидов выраженную противовоспалительную, антиоксидантную, иммуномодулирующую, антикоагулянтную активность [2‒4]. Особенно интригующим выглядят сведения относительно противовирусного действия флавоноидов, обнаруженного при различных вирусных заболеваниях, в том числе при COVID-19, осложнененном цитокиновым штормом и тяжелым острым респираторным дистресс-синдромом (ОРДС) [5‒15]. Хотя противовирусный эффект большинства флавоноидов в отношения SARS-CoV-2 пока не подтвержден клиническими исследованиями, а их предсказанная эффективность базируется в основном на результатах молекулярного докинга и моделирования, а также экспериментов in vitro, применение флавоноидов в комплексном лечении COVID-19 весьма перспективно.

Рис. 1.

Общая структура флавоноидов. Fig. 1. General structure of flavonoids.

Рис. 2.

Основные группы флавоноидов. Fig. 2. Main groups of flavonoids.

Поиск литературы для подготовки обзора был проведен с использованием базы данных PubMed и Scopus, вплоть до 01 апреля 2023 года. Поиск сосредоточен на вопросах, касающихся патогенеза COVID-19, механизмах взаимодействия SARS-CoV-2 с клеткой-хозяином и его репликации. Рассмотрены возможные мишени воздействия на структурные элементы и функционирование вируса со стороны флавоноидов с использованием ключевых слов “COVID-19”, “SARS-CoV-2”, “3CLpro”, “PLpro”, “RdRp”, “S-protein”, а также “флавоноиды”, “флавоноиды и SARS-CoV-2 in vitro, in vivo и в клинической практике”. Ряд полифенолов (куркумин, ресвератрол и некоторые другие) был исключен. Всего проанализировано 295 статей на русском и английском языках в основном за последние 3 года.

Мишени SARS-CoV-2

SARS-CoV-2 – вирус с одноцепочечной РНК позитивной полярности ‒ проникает внутрь клетки-хозяина с помощью локализованного на поверхности вириона белка шипа (S). Этот белок связывается с молекулами ангиотензинконвертирующего фермента-2 (angiotensin-converting enzyme 2, АСЕ2), экспрессированными на клетках различных органов и тканей, включая альвеолярный эпителий II типа, эндотелиальные, почечные, кардиальные, кишечные клетки и нейроны головного мозга. Начальный этап инфекционного цикла коронавируса, который может служить мишенью для лекарственных средств, состоит из следующих стадий: распознавание вирусспецифического клеточного рецептора и связывание с ним; конформация S-белка вируса в результате протеолиза; слияние мембраны вируса с мембраной клетки-хозяина; проникновение вируса в клетку-хозяина в виде эндосомы путем эндоцитоза.

В состав S-белка входит два функциональных домена: субъединица S1, содержащая рецепторсвязывающий домен (RBD), и субъединица S2. Именно RBD связывается с карбоксипептидазным доменом АСЕ2, инициируя следующие этапы репликации SARS-CoV-2, в том числе запускаемый субъединицей S2 процесс слияния мембран клетки-хозяина и вируса, а затем эндоцитоз последнего. В этом процессе принимают активное участие сериновые протеазы клетки-хозяина: TMPRSS2 и фурин, ‒ которые расщепляют S-белок на две функциональные субъединицы [16, 17].

Процесс репликации SARS-CoV-2 представлен на рис. 3 . Попав в цитозоль, две трети геномной РНК на рибосомах клетки-хозяина транслируются в два полипротеина pp1a и pp1ab. Эти полипротеины подвергаются аутопротеолитическому расщеплению с помощью двух цистеиновых протеаз вируса: 3-химотрипсинподобной протеазы (3CLpro), называемой также основной протеазой (Mpro), которая расщепляет аминокислотную последовательность после остатка глутамина, и папаинподобной протеазы (PLpro). В результате этого протеолиза образуется 16 неструктурных белков, которые затем объединяются в репликазно-транскриптазный комплекс. Важнейшую роль в функционировании этого комплекса играет РНК-зависимая РНК-полимераза (RdRp). Этот фермент обеспечивает многоэтапную репликацию полноразмерной комплементарной цепи РНК. Оставшаяся треть геномной РНК через транскрипцию коротких субгеномных РНК обусловливает трансляцию четырех структурных белков: S (белок шипа), E (белок оболочки), M (мембранный белок) и N (нуклеопротеин). Затем в аппарате Гольджи эндоплазматического ретикулума происходит сборка новых вирусных частиц, после чего зрелые вирионы покидают клетку путем экзоцитоза [1, 13, 18‒21].

Рис. 3.

Цикл репликации SARS-CoV-2. Fig. 3. SARS-CoV-2 replication.

На основании описанного выше жизненного цикла SARS-CoV-2 можно выделить ряд возможных мишеней для воздействия на его репликацию. К ним относятся S-белок, протеазы 3CLpro и PLpro, а также RdRp.

Основные звенья патогенеза COVID-19

Тот факт, что АСЕ2 представляет собой первичную клеточную мишень SARS-CoV-2, стал причиной пристального внимания к роли ренин-ангиотензиновой системы (РАС) в патогенезе COVID-19. Установлено, что нормальное функционирование РАС зависит от сбалансированности уровней АСЕ и АСЕ2 во многих органах и клетках, включая легкие, эндотелий сосудов, сердце, кишечник, почки, головной мозг и другие [22‒25]. АСЕ катализирует превращение ангиотензина I (AngI) в ангиотензин II (AngII) ‒ основной эффекторный гормон РАС. In vitro установлено, что кроме хорошо известного вазоконстрикторного эффекта AngII обладает выраженным провоспалительным действием за счет активации циклооксигеназы типа 2 и, как следствие, индукции вазоактивных простагландинов и активных форм кислорода (АФК). Повышенная продукция АФК приводит к активации оси AngII/ATR1/NADPH с последующим повреждением митохондрий и стимуляцией апоптоза. Этому же способствует увеличение высвобождения цитохрома с, активация каспазы-3 и каскада p38 MAPK/JNK. Что касается роли АСЕ2, этот фермент, расщепляя AngII, катализирует образование ангиотензина 1‒7 (Ang1‒7), действующего как антагонист AngII. Взаимодействуя с рецептором MAS, Ang 1‒7 оказывает выраженный вазодилатирующий, противовоспалительный и антиоксидантный эффекты [26‒28]. После взаимодействия SARS-CoV-2 с АСЕ2 функциональный баланс РАС сдвигается в сторону AngII. Показано, что уровень AngII положительно коррелирует с вирусной нагрузкой и повреждением легких [28]. Таким образом, одним из факторов, запускающих воспалительную реакцию при COVID-19, по-видимому, является вышеописанный механизм. Так, Horne & Vohl [29], исследуя роль природных активаторов и ингибиторов ACE2, показали, что у мышей, зараженных SARS-CoV-2, заболевание протекало в тяжелой форме, если в их рацион входил диетический жир (ингибитор ACE2), и в более легкой в случае ресвератрола (активатор АСЕ2). Из этого можно сделать вывод, что при воздействии на начальный этап заболевания следует учитывать баланс описанных выше эффекторных гормонов, как и состояние РАС в целом. Это звено патогенеза COVID-19 может стать важной мишенью в предупреждении и лечении COVID-19. К сожалению, на сегодняшний день этот подход остается практически неразработанным.

Возникающая в результате проникновения вируса деструкция пневмоцитов обусловливает активацию локального иммунного ответа, рекрутируя макрофаги и моноциты с последующим высвобождением провоспалительных цитокинов, таких как интерлейкин-6 (IL-6), IL-1β и TNFα. Это вносит вклад в развитие синдрома, называемого цитокиновым штормом [25, 28, 30, 31]. Считается, что именно этот процесс играет ключевую роль в патогенезе острого повреждения легких при COVID-19 [8, 30, 32, 33]. Таким образом, применение противовоспалительных средств следует рассматривать как важнейший способ борьбы с тяжелым течением COVID-19.

Итак, в результате попадания вируса в организм возникает мощная воспалительная реакция, приводящая к развитию цитокинового шторма с возможным неблагоприятным исходом, особенно у пожилых людей и у лиц с хроническими заболеваниями. После распознавания вирусных антигенов иммунной системой активируется врожденный и адаптивный иммунитет с рекрутированием к месту вирусной инвазии значительного количества иммунокомпетентных клеток. Этому способствует индуцированный SARS-CoV-2 пироптоз ‒ в первую очередь в эпителиальных клетках дыхательных путей с выходом провоспалительных цитокинов за пределы гибнущих клеток. Это способствует активации молекулярных паттернов, ассоциированных с попавшими в клетку вирусами. Молекулярные паттерны распознаются Toll-подобными рецепторами (TLR) на мембранах макрофагов и эпителиальных клеток, что индуцирует продукцию провоспалительных цитокинов и хемокинов, таких как IL-6, IL-1β, TNFα, IL-2, IL-7, IL-10, G-CSF, IP-10, MCP-1, MIP-1A [7, 34]. Эти молекулы обеспечивают рекрутирование иммунных клеток, в первую очередь моноцитов и Т-лимфоцитов, из крови к очагу вирусной инфекции. В описываемых процессах важное значение имеют вышеупомянутые TLR, относящиеся к подсемейству паттернраспознающих рецепторов (pattern/patogen-recognition receptors, PRR). PRR способны распознавать вирусы, в том числе SARS-CoV-2, во внеклеточной среде и на эндосомах и тем самым воздействовать на сигнальный каскад, обеспечивающий продукцию и активацию провоспалительных цитокинов [35]. Другой важный воспалительный медиатор, активируемый SARS-CoV-2, ‒ инфламмасома NLRP3, которая также принадлежит к семейству PRR и экспрессирована в клетках врожденного иммунитета, а также в различных органах [36]. В результате вышеперечисленных процессов в организме хозяина развивается мощная воспалительная реакция ‒ цитокиновый шторм. Часто это приводит к осложненному течению COVID-19 с такими клиническими проявлениями, как ОРДС, тромбоз, сепсис, полиорганная недостаточность, и неблагоприятному исходу [7, 8, 37‒39]. Для предупреждения тяжелого течения COVID-19 прибегают к применению препаратов глюкокортикоидных гормонов, антикоагулянтов и антибиотиков. Не исключено и использование иммуносупрессивных средств.

Следует подчеркнуть, что в ответ на вирусную инфекцию в организме мобилизуется ряд механизмов, направленных на борьбу с воспалением путем регуляции иммунной защиты и окислительно-восстановительного гомеостаза. Не останавливаясь на рассмотрении всех механизмов, отметим важную роль, которую играет транскрипционный фактор Nrf2. Этот фактор привлек особое внимание в ходе пандемии COVID-19, когда выяснилось, что тяжесть заболевания прямо коррелирует с возрастом и интенсивностью воспалительной реакции, а обратно – с экспрессией Nrf2 [40]. Nrf2 регулирует экспрессию около 250 генов, вовлеченных в клеточный гомеостаз, обеспечивая, наряду с другими факторами, реактивность антиоксидантных и детоксицирующих ферментов и многочисленных цитопротекторных белков, позволяющих поддерживать редокс-баланс клетки и удалять белки, поврежденные в условиях клеточного стресса [41]. Известно, что в физиологических условиях функция Ntf2 ограничена регуляторным адаптерным белком Keap1. Вирусная инфекция индуцирует окислительный стресс. В этих условиях Nrf2 высвобождается из комплекса с Keap1, транслоцируется к ядру и стимулирует транскрипцию генов, кодирующих синтез белков, обладающих противовоспалительным, антиоксидантным действием и повышающих активность иммунной системы в отношении бактериальных и вирусных патогенов [42‒45]. Предполагают, что в условиях невысокого уровня окислительного стресса происходит образование АФК, достаточное для активации Nrf2, что обеспечивает стимуляцию антиоксидантных ферментов с возвращением к безопасному содержанию АФК и выживанию клетки [46]. Однако при высоком уровне АФК чрезмерная активация Nrf2 приводит к его накоплению в ядре и, в конце концов, к гибели клетки [46, 47]. Заметим, что избыточная активация Nrf2 маловероятна при вирусной инфекции, так как вирусу необходимо поддерживать окислительный стресс на оптимальном уровне для сохранения своего метаболизма и недопущения гибели клетки-хозяина [48]. Возвращаясь к инфекции, вызываемой SARS-CoV-2, отметим гипотезу J. McCord и соавт. [49], согласно которой у лиц молодого возраста окислительный стресс, индуцируемый вирусом, вызывает активацию Nrf2, достаточную для борьбы с инфекцией и защиты клетки от самоустранения. У пожилых пациентов и лиц с хроническими заболеваниями уровня активации Nrf2, по-видимому, недостаточно для эффективного противодействия репликативному циклу вируса [49]. В любом случае активацию Nrf2 в аспекте противовоспалительного и антиоксидантного эффекта можно рассматривать как благоприятный фактор в патогенетической терапии COVID-19 [50, 51].

ФЛАВОНОИДЫ И SARS-CoV-2 В ЭКСПЕРИМЕНТАХ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ КЛЕТОЧНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

Влияние флавоноидов на активность 3CLpro SARS-CoV-2

Широко применяемые сегодня методы виртуального скрининга требуют подтверждения в экспериментах с использованием различных клеточных технологий. С этой целью наиболее часто используют резонансный перенос энергии флуоресценции (FRET), иммуноферментный анализ (ИФА), поверхностный плазмонный резонанс (SPR), термический сдвиг (TSA), изометрическую титрационную калориметрию (ITC), исследование цитопатического эффекта (CPE) и другие [52‒57].

Флавонолы. При монторинге ингибирующего действия флавонолов на ферментативную активность протеазы 3CLpro SARS-CoV-2 высокая эффективность выявлена только для кверцетина, что подтверждено и симуляцией с использованием технологии молекулярной динамики [58]. В скрининге библиотеки из 150 соединений кверцетин проявил себя как довольно мощный ингибитор основной протеазы SARS-CoV-2 при применении методов FRET, TSA и ITC с рассчитанной константной ингибирования Ki ~ 7 мкМ [59]. Авторы предположили, что этот флавонол оказывает дестабилизирующее влияние на термическую стабильность протеазы 3CLpro. Отметим, что in vitro активность кверцетина как ингибитора 3CLpro, как правило, превосходит эффект его гликозилированных производных [13, 59]. В этой связи было высказано предположение, согласно которому ингибирование протеазы 3CLpro SARS-CoV-2 в определенной степени зависит от сайта гликозилирования молекулы кверцетина и расположения гидроксильных групп в его структуре [60]. Однако существует и иная точка зрения. Так, согласно B. Rizzuti и соавт. [61], введение углеводного звена в молекулу кверцетина (как пример, молекула рутина) не влияет на взаимодействие с 3CLpro, а увеличение массы молекулы, хотя и приводит к некоторому ослаблению связывания с протеазой, компенсируется увеличением растворимости полученного соединения.

В некоторых исследованиях циркулирующие в человеческой популяции сезонные коронавирусы HCoV-229E и HCoV-OC43 используют в качестве адекватной модели для скрининга средств, предназначенных для возможного лечения COVID-19. Эти вирусы вызывают слабовыраженные респираторные симптомы и их иссследование разрешено в условиях лабораторий с уровнем безопасности BSL-2. Показано, что кверцетин в наномолярных концентрациях ингибировал репликацию HCoV-229E в клетках Huh-7 [62].

Согласно данным Y. Kato и соавт. [63], другой флавонол ‒ мирицетин ‒ по эффективности связывания с 3CLpro SARS-CoV-2 превосходил кверцетин и его производные. При скрининге 15 природных соединений с использование анализа FRET мирицетин оказался наиболее эффективным ингибитором 3CLpro SARS-CoV-2 (IC50 3.684 ± 0.076 мкМ); при этом в концентрации 50 мкМ он не проявлял цитотоксического действия в течение 48 ч наблюдения [64]. Н. Su и соавт. [65], используя тот же метод анализа, показали, что мирицетин и дигидромирицетин в концентрации 10 мкМ ингибировали ферментативную активность 3CLpro более чем на 90%, а их полумаксимальная токсическая концентрация (CC50) в клетках Vero E6 была гораздо выше. В то же время эффективность остальных 17 исследованных флавоноидов как ингибиторов 3CLpro была низкой.

Для другогого распространенного флавонола ‒ кемпферола ‒ показано, что в концентрациях 62.50–125.00 мкг/мл он значительно ослаблял развитие CPE в клетках Vero E6, инфицированных SARS-CoV-2 [66]. В ряде работ сообщалось, что изорамнетин, галангин и гербацетин также ингибируют ферментативную активность 3CLpro SARS-CoV-2 [10, 63, 67, 68].

Флавоны. Что касаетя флавонов как ингибиторов протеазы 3CLpro, то наибольший интерес прикован к байкалеину и его гликозиду байкалину. В клеточной линии Vero CCL-8, инфицированной SARS-CoV-2, байкалеин и байкалин в концентрации 20 мкМ подавляли репликативную активность вируса на 99.8 и 98% соответственно [69]. Н. Liu и соавт. [70] заражали SARS-CoV-2 клетки Vero, предварительно обработанные байкалеином, и оценивали концентрацию вирусной РНК в них. Показано, что байкалеин эффективно ингибировал репликацию SARS-CoV-2 (эффективная концентрация 50%-ного ингибирования (EС50) 2.9 мкМ) [70]. В аналогичных экспериментах на клетках Vero E6 байкалин и байкалеин дозозависимо подавляли репликацию вируса (EC50 10.27 и 1.69 мкМ соответственно) [71]. В другой работе, выполненной в аналогичных условиях, для байкалина значение EC50 составило 27.87 мкМ [19]. Для обоих соединений продемонстрирована очень низкая токсичность (СС50 > 200 мкМ) [71, 72]. Проведенный FRET-анализ позволил выяснить, что подавление репликации SARS-CoV-2 под действием байкалеина и байкалина в значительной степени обусловлено ингибированием протеазы 3CLpro с IC50 0.94 и 6.41 мкМ соответственно [71]. В ряде работ исследованы и другие флавоны как потенциальные ингибиторы 3CLpro SARS-CoV-2 [10, 59, 60, 67, 70, 73].

Флаваноны. Из флаванонов, способных умеренно ингибировать активность 3CLpro SARS-CoV-2, отметим гесперидин, гликозилированное производное флаванона гесперетина, и в большей степени нарингенин. По сведениям, приведенным T. Nguyen и соавт. [60], нарингенин, гликозилированное производное флаванона нарингина, на 57% угнетал активность фермента 3CLpro, экспрессированного в клетках Escherichia coli. Эффект нарингенина при этом более чем в 2.5 раза превосходил ингибирующую активность нарингина, что авторы связывают с гликозилированием молекулы нарингенина в положении C7. По результатм FRET-анализа IC50 нарингенина составила 50 ± 10 мкМ [60]. В исследовании in vitro, проведенном итальянскими авторами, добавление нарингина перед заражением клеток Vero E6 сезонными коронавирусами человека: HCoV-OC43 и HCoV-229E ‒ значительно ингибировало их репликацию [74]. Кроме того, авторы оценивали цитопатическое действие SARS-CoV-2 в клетках Vero E6 и влияние на него нарингенина. Показано, что нарингенин в концентрациях 62.5 и 250 мкМ более чем на 90% снижал CPE вируса через 48 ч и этот эффект сохранялся в течение 72 ч наблюдения; при этом обработка нарингенином не вызывала цитотоксического эффекта. Авторы полагают, что описанное ингибирующее действие нарингенина в значительной степени обусловлено таргетированием эндолизосомных двупоровых каналов (Two-Pore Channels; TPСs). Это предположение обосновывается полученными результатами, согласно которым нокдаун гена TPС2, кодирующего одноименный белок, локализованный в лизосомах, угнетал репликацию вируса HCoV-229E в клетках Huh7.5 через 24, 48 и 72 ч после заражения [74]. Ранее установлено, что, TPCs работают на перекрестке регулирующих (пато)физиологических сигналов, координируя и потенциально дерегулируя транспортный поток через эндолизосомную сеть [75]. С одной стороны, проникновение некоторых вирусов в клетку зависит от TPСs в эндолизосомных компартментах, а их блокирование нарушает внутриклеточный трафик и репликацию вирусов [75‒77]. С другой стороны, появились сведения, согласно которым нарингенин способен ингибировать эти каналы [78]. Таким образом, логично рассматривать и нарингенин, и другие флаваноны как перспективные средства в комплексной профилактике и лечении COVID-19 и продолжать их углубленное изучение [79, 80].

Флаван-3-олы. Эксперименты с применением клеточных технологий продемонстрировали, что многие флаван-3-олы обладают способностью ингибировать активность протеазы 3CLpro SARS-CoV-2. Такой эффект был зафиксирован у эпигаллокатехина-3-галлата (EGCG), галлокатехина галлата (GCG), эпигаллокатехина (EGC), катехина галлата (CG), эпикатехина галлата (ECG), эпикатехина (EC) [60]. И среди перечисленных катехинов, без сомнения, наибольшего внимания заслуживает EGCG. Так, этот флавоноид проявлял высокую ингибирующую активность в отношении 3CLpro SARS-CoV-2. Правда, в этих экспериментах значения IC50 сильно варьировали в зависимости от методических условий: от 0.847 [81] до 171 мкМ [60]. Близкое значения для EGCG в отношении 3CLpro SARS-CoV-2 получено и в экспериментах W-C. Chiou и соавт. [82]: IC50 4.24 ± ± 0.16 мкМ и снижение протеазной активности на 91% в присутствии 20 мкМ EGCG. Кроме того, в работах корейских авторов, M. Jang и др. [83, 84], продемонстрировано ингибируюющее действие EGCG как на 3CLpro SARS-CoV-2, так и на репликацию сезонных коронавирусов человека: HCoV-OC43 и HCoV-229E. Инкубация SARS-CoV-2 с 1.73 мкг/мл EGCG перед внесением в клетки Vero на 50% уменьшала образование бляшек [85]. Сходным образом EGCG ингибировал образование бляшек и при инфицировании вирусом HCoV-OC43 клеток RD, а с помощью количественной ОТ-ПЦР было определено снижение уровня РНК и вирусного белка в средах инфицированных клеток [84].

Влияние флавоноидов на активность PLpro SARS-CoV

Касаясь влияния флавоноидов на активность PLpro SARS-CoV-2, отметим, что здесь литературных данных значительно меньше, чем в отношении 3CLpro. Это может быть обусловлено двумя причинами. Во-первых, таких исследований проведено намного меньше. Во-вторых, не исключено, что влияние флавоноидов на эту протеазу коронавирусов существенно слабее. По-видимому, обе причины имеют значение.

Первоначальный скрининг с использованием молекулярного моделирования позволил из 300 фенольных соединений отобрать для исследования с применением клеточных технологий 30 наиболее перспективных в отношении влияния на протеазу PLpro. Среди них оказались два флавоноида: рутин и цианидин-3-О-гликозид, ‒ проявившие эффект в микромолярном диапазоне. Эти соединения в концентрации 100 мкМ ингибировали активность PLpro SARS-CoV-2 на 38 и 20% соответственно [86]. Проведенный скрининг катехинов зеленого чая показал, что один из экстрактов, содержавший 56.6% ECG, 5.7% кемпферола, 4.4% EGCG и 3.8% кверцетина мощно подавлял ферментативную активность PLpro. Интересно, что ингибирующий эффект этого экстракта в 10 раз превосходил действие одного ECG (IC50 0.13 ± 0.001 мкМ vs 11.62 ± 0.47 мкМ). Следовательно, и другие флавоноиды, входящие в состав экстракта, проявляют выраженную антипротеазную активность [87]. Показано, что гликозилированный флавон байкалин кроме ингибирования 3CLpro SARS-CoV-2 дозозависимо угнетал активность PLpro этого вируса (IC50 178 мкМ); причем протеаза PLpro была более чувствительна к байкалину, чем 3CLpro [88]. Хотя в другом исследовании с использованием FRET-анализа показано, что степень ингибирования байкалином и байкалеином PLpro SARS-CoV-2 уступала эффекту в отношении 3CLpro [65].

Еще в 2017 г. J. Park и соавт. [89] продемонстрировали, что ингибирующий эффект в отношении PLpro SARS-CoV-1 у пренилированных флавоноидов значительно выше, чем у не имеющих этих заместителей. Так, наиболее мощным ингибитором PLpro (более сильным, чем в случае 3CLpro) оказался пренилированный флавон папирифлавонол А, превзошедший эффект кемпферола, кверцетина и кверцетин-β-галактозида, с показателем IC50 3.7 мкМ. По мнению авторов, присутствие пренильных групп в молекуле флавоноида обеспечивает более сильные гидрофобные взаимодействия с молекулой протеазы. Усилению ингибирующей активности, вероятно, способствовало и увеличение числа гидроксильных групп во флавоновой структуре [89]. Сходным действием, по-видимому, обладают и геранилированные флавоноиды (вид пренилированных соединений), у которых геранильный фрагмент присоединен к флавоноидной структуре в положении С10. Разработанная таким образом серия геранилированных флавоноидов, таких как томентин А, томентин B, томентин С, томентин D и томентин E, обладала значительно более высокой ингибиторной активностью в отношении PLpro SARS-CoV-1, чем исходные соединения [90].

В исследовании Solnier & Fladerer. [91] фактически подтверждено предположение о том, что пренилированные и геранилированные флавоноиды ингибируют ферментативную активность PLpro SARS-CoV-2. Так, авторами продемонстрировано, что пять геранилированных флавоноидов, названных томентинами (А‒Е), обладающих особым 3,4-дигидро-2H-пирановым мотивом с циклизированной геранильной цепью, вызывали мощное ингибирование PLpro SARS-CoV-2 в ходе FRET-анализа (IC50 от 5.0 до 12.5 мкМ), как и пренилированный и геранилированный флавоноид папирифлавонол А (IC50 < 7.3 мкМ). Таким образом, эти соединения можно рассматривать как средства, таргетирующие протеазу PLpro. Скорее всего, сродство PLpro SARS-CoV-2 выше к пренилированным флавоноидам благодаря повышенной гидрофобности этих молекул.

Влияние флавоноидов на активность РНК-зависимой РНК-полимеразы SARS-CoV-2

При применении клеточных технологий удалось также продемонстрировать способность ряда флавоноидов ингибировать активность RdRp. Блокирование полимеразной активности ведет к прямому подавлению репликации вируса на стадии считывания генетического матриала: синтеза геномных и матричных вирусных РНК. Многообещающие результаты, полученные в ходе молекулярного моделирования, позволили предположить возможность блокирования активности этой полимеразы под действием лютеолина и кверцетина [92]. В экспериментах на клетках авторы подтвердили, что в концентрации 25 мкМ оба ингибировали активность RdRp более чем на 80%, а в концентрации 100 мкМ ‒ на 100%; при этом IC50 лютеолина и кверцетина составили 4.6 ± 0.3 и 6.9 ± 1.0 мкМ соответственно.

Из 10 многообещающих полифенолов растительного происхождения, выявленных в результате докинг-скрининга, обратил на себя внимание силибинин. Этот флавонолигнан продемонстрировал высокий индекс селективности в отношении ферментов SARS-CoV-2, в том числе в отношении RdRp (IC50 0.042 мкМ) [93]. Но еще до этого способность напрямую подавлять активность RdRp SARS-CoV-2 была обнаружена у байкалина и байкалеина с более мощным действием последнего [69]. Было продемонстрировано, что оба флавона угнетают репликацию вируса в клетках Vero и на клеточной линии легких человека Calu3. Авторы установили, что байкалин и байкалеин подавляли репликацию SARS-CoV-2 на ранних стадиях ‒ через 6‒8 ч после заражения клеток ‒ без воздействия на процесс проникновения вируса в клетку-хозяина. На синтетической 14-нуклеотидной матрице РНК, содержащей соответсвующий промотор, оценивали активность рекомбинантного фермента RdRp SARS-CoV-2, полученного в бакуловирусной системе экспрессии. Показано, что в присутствии байкалина и особенно байкалеина снижался уровень синтезируемых полимеразой продуктов ‒ РНК, комплементарных использованной матрице. Ни одно из этих соединений не относится к аналогам нуклеозидов, которые RdRp встраивает в образующуюся РНК в ходе репликации, поэтому авторы предположили, что флавоноиды связываются с RdRp в местах, отличных от активного центра фермента, что стерически или аллостерически влияет на процесс катализа.

Влияние флавоноидов на S-белок SARS-CoV-2 и АСЕ2 клетки-хозяина

Анализируя эксперименты in vitro, можно констатировать, что ряд флавоноидов способен нарушать проникновение коронавируса в клетку-хозяина путем связывания с ACE2 RBD S-белка SARS-CoV-2 или воздействия на активность этих структур. Y. Zhan и соавт. [94] применили метод жидкостной хроматографии для анализа связывания флавоноидов с ACE2, экспрессированным на мембранах клеток HEK293 (этот метод назван ACE2/cell membrane chromatography; ACE2-CMC). Исследованные соединения: кверцетин и изорамнетин ‒ удерживались на такой колонке в течение 6.5 и 5.4. мин соответственно, в то время как на контрольной колонке удержания не было. Используя технологию поверхностного плазмонного резонанса (SPR), авторы рассчитали и константы диссоцииации (Kd) комплексов кверцетина и изорамнетина с АСЕ2: 5.92 ± 0.92 и 2.51 ± ± 0.68 мкМ соответственно. Кроме того, эти флавоноиды ингибировали проникновение псевдотипированного S-белком SARS-CoV-2 вируса в клетки HEK293 (IC50 ~50 мкМ). Следует заметить, что использование псевдотипированных вирусов на основе лентивирусной платформы считается адекватным альтернативным подходом для изучения функций компонентов особо опасных патогенов, в том числе SARS-CoV-2, что позволяет работать в лабораториях, не отвечающих критериям биобезопасности BSL-3 и BSL-4 [95, 96].

Х. Liu и др. [97] сообщали, что кверцетин, рутин и кверцетин-3-О-гликозид в концентрации 10 мкМ на 42‒48% ингибировали активность ACE2. J. Gao и соавт. [98], используя метод ACE2-CMC на клетках HEK-293T, детектировали удерживание на колонке флавоноидов ороксолина А, вогонина, скутелларина и необайкалина на 10.90, 5.46, 4.37 и 2.97 мин соответственно; а методом SPR подтвердили формироваание соответствующих комплексов [98].

Интересны и эксперименты с использованием метода ИФА. В конкурентном варианте ИФА показано, что флаванон прополиса гесперетин ингибировал связывание АСЕ2 с S-белком SARS-CoV-2 (IC50 11.13 мкМ) [99]. В аналогичных экспериментах с EGCG выявлено его дозозависимое связывание с RBD S-белка SARS-CoV-2 и конкурентное ингибирование взаимодействия RBD с ACE2. Кроме того, после 24- и 48-часовой инкубации EGCG угнетал проникновением псевдотипированных S-белком SARS-CoV-2 лентивирусов в клетки HEK-293T [85]. Антоцианидин пеларгонидин в концентрации 50 мкМ на 40% ингибировал связывание S-белка SARS-CoV-2 с АСЕ2, а в концентрации 100 мкМ на 70% снижал проникновение вируса в клетки Vero E6 (по результатам анализа бляшкообразования) [100].

При скрининге возможных природных ингибиторов SARS-CoV-2, реплицирующегося в клетках Vero Е6, Н. Крылова и соавт. [101] выявили вирулицидное действие препарата Максар®, представляющего собой полифенольный комплекс древесины маакии амурской (Maackia amurensis). Этот препарат включает более 20 полифенольных соединений, бóльшую часть которых составляют флавоноиды. В экспериментах на клеточной культуре Максар® проявил дозозависимую ингибирующую активность против SARS-CoV-2, непосредственно воздействуя на репликацию вируса, при низкой цитотоксичности.

Флавоноиды и SARS-CoV-2 в экспериментах in vivo

При попытках моделирования COVID-19 у животных исследователи столкнулись с двумя серь-езными проблемами. Первая обусловлена необходимостью соблюдать повышенную безопасность при работе с SARS-CoV-2, что доступно далеко не в каждой лаборатории. Вторая проблема связана с выбором подходящих животных для моделирования адекватного заболевания. Болезнь, близкую к COVID-19, сегодня удается воспроизвести лишь у некоторых видов обезьян и хомяков. Так, используя модель COVID-подобного заболевания у карликовых хомяков Роборовского (Phodopus roborovskii), уже на 4 сутки после заражения удалось значительно облегчить симптомы легочного повреждения при применении комбинации, включавшей кверцетин и ингибитор тирозинкиназ дазатиниб. Все 5 животных, получавших такое лечение, выжили, не проявляя явных признаков заболевания и умеренно теряя в весе. В то же время 3 из 5 хомяков на фоне плацебо уже в этот ранний период заболевания были подвергнуты эвтаназии из-за критического состояния [102]. Другие же грызуны не восприимчивы к этому заболеванию. Правда, удалось вывести трансгенных мышей, в клетки которых внедрили ген человеческого рецептора ACE2. Полученная животная модель позволяет исследовать действие уже существовавших препаратов, как и вновь разрабатываемых, а также вакцин. Такие трансгенные мыши (hACE2) легко заражаются SARS-CoV-2 при интраназальном введении. В результате у животных развивается заболевание, напоминающее COVID-19: с воспалительным процессом в легких вплоть до цитокинового шторма [103]. Это важное подспорье в поиске вакцин и препаратов для лечения COVID-19. J. Song и соавт. [104] проводили эксперимент на hACE2-трансгенных мышах. Животных, инфицированных интраназально SARS-CoV-2, разделяли на две группы: контрольной вводили 0.5%-ный раствор NaCl, подопытной давали флавон байкалеин в виде суспензии в дозе 200 мг/кг в течение 5 сут (первое введение – через 1 ч после заражения). Через 3 и 5 сут определяли вирусную нагрузку в легочной ткани. Оказалось, что байкалеин существенно снижал вирусную нагрузку и значительно уменьшал инфильтрацию легочной ткани воспалительными клетками по сравнению с мышами контрольной группы; причем эти животные к окончанию периода наблюдения намного меньше теряли в весе, чем контрольные. S. Lee и др. [102] трансгенным мышам K18-hACE2, зараженным SARS-CoV-2, перорально вводили флавонол фисетин или комбинацию кверцетина с дазатинибом, что значительно смягчало легочную патологию в этой группе животных по сравнению с нелечеными.

Второе направление экспериментов in vivo – использование вышеназванных суррогатных вирусов на основе HCoV-OC43, вызывающих у мышей заболевание, подобное COVID-19. Самцов мышей линии C57BL/6 заражали HCoV-OC43 с помощью интраназаьной инъекции вируса. После инфицирования животным давали с питьем EGCG в дозе 10 мг/кг или экстракт полифенолов зеленого чая, содержавшего более 60% этого катехина, в течение 2 недель. Результаты сканирующей электронной микроскопии показали, что тестируемые соединения значительно снижали число вирионов и вирусных белков в инфицированных клетках. Кроме того, проведенное лечение снижало уровень РНК коронавируса в клетках легочной ткани мышей [105].

Следует сказать, что, несмотря на пока немногочисленные исследования соединений растительного происхождения в качестве ингибиторов репликации вирусов семейства Coronaviridae, они открывают возможности для доклинических испытаний новых противовирусных препаратов в экспериментах in vivo.

Опыт применения флавоноидов при COVID-19 в клинике

В процессе распространения COVID-19 расширилась практика применения природных соединений для лечения и профилактики заболевания. Этому способствовали глубокие традиции народной медицины многих стран, а также исторически обусловленное весьма доброжелательное отношение людей к использованию растительных продуктов при самых различных болезнях [106‒108]. Особенно большое внимание было уделено применению средств китайской традиционной медицины. Использование традиционных прописей позволило рекомендовать их широкий прием с ожидаемым благоприятным воздействием на различные звенья патогенеза COVID-19 [109‒114]. Проведенный мета-анализ показал, что применение средств китайской народной медицины на 55% снизило прогрессирование заболевания до тяжелых форм, а смертность пациентов, находившихся в критическом состоянии, – на 49% [115]. А такие флавоноиды, как кверцетин, кемпферол, лютеолин, байкалеин, нарингенин, стали важными компонентами китайской народной медицины, применяемыми для облегчения течения COVID-19 [8]. Подобный подход характерен и для индийской аюрведической и других видов традиционной народной медицины [116, 117].

Естественными и логичными выглядят попытки использовать флавоноиды для лечения и профилактики COVID-19. Полифенольные соединения, обладающие выраженной противовоспалительной, иммуномодулирующей, антиоксидантной активностью, угнетающие агрегацию тромбоцитов и процесс свертывания крови, имеют явный потенциал воздействия на ряд звеньев патогенеза инфекции SARS-CoV-2. В связи с этим нет ничего удивительного в том, что появились теоретические обоснования применения флавоноидов для лечения COVID-19. Они коснулись гесперидина, диосмина, лютеолина, EGCG, байкалеина, кемпферола [118‒123]. Но большинство сведений относительно целесообразности и перспективности клинического использования флавоноидов, без сомнения, принадлежит кверцетину [124‒126]. В 2020–2023 гг. в различных странах появился ряд обзоров, посвященных клиническому опыту применения кверцетина для лечения и профилактики COVID-19 [127‒132]. И хотя общая выборка участников испытаний пока явно недостаточна для исчерпывающих заключений, кое-какие предварительные выводы и рекомендации уже назрели. И эти выводы в большинстве случаев позволяют рассматривать кверцетин как многообещающее средство для адъювантной терапии COVID-19. Так, в обзоре M. Imran и соавт. [129] приведен анализ 15 клинических исследований, посвященных обсуждаемой проблеме, и перечислено более 50 патентов на композиции, включающие кверцетин, на 8 марта 2022 г. Правда, следует отметить, что далеко не по всем зарегистрированным испытаниям уже опубликованы клинические результаты. Сходная проблема возникла и перед авторами другого обзора, W. Rizky и соавт. [131], когда из 12 обнаруженных клинических исследований, посвященных изучению клинической эффективности кверцетина при COVID-19, исчерпывающие сведения были опубликованы лишь в трех работах.

В одном из первых рандомизированных клинических исследований [133] сравнивали эффект фитосомы с кверцетином (Quercetinum Phytosome®) в комплексе со стандартной терапией на протяжении 30 сут у 76 амбулаторных пациентов с ранними симптомами COVID-19, подтвержденного ПЦР-анализом. Контрольная группа включала такое же число пациентов, получавших перорально стандартную терапию в виде анальгетиков/жаропонижающих средств, стероидных препаратов и антибиотиков. Фитосомы с кверцетином были изготовлены с применением фосфолипидов подсолнечника для увеличения всасывания флавоноида из желудочно-кишечного тракта, что позволило повысить его биодоступность в 20 раз. Добавление кверцетина в суточной дозе 1000 мг к стандартному лечению дало хороший эффект, выразившийся в достоверном снижении частоты и продолжительности последующей госпитализации, числа пациентов, нуждавшихся в инвазивной кислородотерапии при развитии критического состояния с необходимостью помещения в отделение интенсивной терапии (ОИТ). В группе, получавшей кверцетин, ни один пациент не попал в ОИТ и не умер, тогда как в контрольной группе таких было 8 и 3 соответственно. Во втором рандомизированном открытом контролируемом исследовании этого же коллектива авторов 21 амбулаторный пациент с диагностированным COVID-19 получал по 1500 мг фитосомы с кверцетином (600 мг чистого кверцетина) в течение первой недели и по 1000 мг (400 мг чистого кверцетина) в течение второй. В результате у 16 пациентов к концу первой недели тест на SARS-CoV-2 стал отрицательным (в контрольной группе – у 2), а у 12 все симптомы уменьшились (в контрольной группе – у 4). Через 2 недели у всех пациентов, получавших добавку кверцетина, был подтвержден отрицательный тест на SARS-CoV-2. Кроме того, в этой группе определили достоверное снижение содержания в сыворотке крови уровня таких лабораторных биомаркеров воспаления как лактатдегидрогеназа, C-реактивный белок, ферритин и D-димер. Важным является и зафиксированное увеличение клиренса вируса по сравнению с контрольной группой, что указывает на его более интенсивное удаление из организма.

Попутно отметим, что ускорение элиминации SARS-CoV-2 из организма натолкнуло на еще на одну возможную мишень патогенетической терапии [102]. Установлено, что SARS-CoV-2, как и другие вирусы, воздействуя на клетки-хозяина, вызывает их преждевременное старение (virus-induced senescence; VIS), которое сопровождается повышенной секрецией и накоплением ряда признаков, соответствующих сенолитических или геронтологических факторов. К ним относятся провоспалительные цитокины, компоненты внеклеточного матрикса и стимуляторы гиперкоагуляции [134], уровень которых существенно повышен в сыворотке больных COVID-19. Таким образом, VIS-клетки являются триггером цитокинового шторма при COVID-19, а лекарственные средства, препятствующие их секреции и накоплению (так называемые сенолитики), могут внести ощутимый вклад в борьбу с вирусной инфекцией, в том числе с коронавирусной. Мы полагаем, что следует со всей серьезностью отнестись к гипотезе S. Lee и соавт. [102]. В проведенном ими исследовании комбинация кверцетина с дозатинибом и флавоноид фисетин проявляли цитотоксичность в отношении клеток VIS и смягчали симптомы легочного повреждения, ассоциированного с COVID-19, у зараженных SARS-CoV-2 хомяков и трансгенных мышей.

Возвращаясь к клиническому применению кверцетина при COVID-19, отметим двухэтапное назначение этого флавоноида в виде добавки к стандартной терапии 100 пациентам с пневмонией на фоне COVID-19 средней тяжести [135]. В течение первых 10 дней наряду с базисным лечением больные получали внутривенно кверцетин/поливинилпирролидон (в первые 4 сут по 1000 мг, в следующие 6 сут по 500 мг кверцетина). Затем на протяжении 10 сут принимали таблетки, содержащие по 480 мг кверцетина в сочетании с пектином. Результаты лечения показали, что использование кверцетина способствовало улучшению газообмена и восстановлению функции легких на 2 сут раньше по сравнению с группой контроля, а также предотвращало прогрессирование COVID-ассоциированной коагулопатии, предупреждая резкое возрастание сывороточного уровня D-димера.

Обращает на себя внимание ряд клинических испытаний, в которых кверцетин давали в комбинации с другими лекарственными средствами. У 30 пациентов с тяжелой формой COVID-19 оценивали эффективность добавления кверцетина (по 1000 мг в течение 7 сут) к противовирусному препарату ремдесивиру (16 пациентов) или фавипиравиру (14 пациентов). Прием кверцетина способствовал более ранней выписке больных из стационара и в большей степени снижал в сыворотке крови уровень биомаркеров воспалительного процесса [136]. Отметим также совместное использование кверцетина с рядом витаминов. Так, назначение 52 госпитализированным пациентам со среднетяжелой степенью COVID-19 1000 мг кверцетина, 1000 мг аскорбиновой кислоты и 100 мг бромелайна ежедневно на протяжении 10 сут в дополнение к стандартной терапии (гидроксихлорохин + фавипиравир) приводило к более быстрому восстановлению лабораторных показателей легочной функции [137]. Приведенные данные подтверждают гипотезу относительно благоприятного синергического эффекта кверцетина и витамина С при COVID-ассоциированной пневмонии. Наряду с известными полезными эффектами кверцетина аскорбиновая кислота также оказывает прямое вирулицидное действие, стимулирует функциональную активность лимфоцитов, увеличивает выработку интерферона-α, ослабляет воспаление, нормализует функцию эндотелия и митохондрий [127]. Что касается бромелайна, предполагают, что действие этого протеолитического фермента растительного происхождениия реализуется через ингибирование экспрессии генов, кодирующих некоторые провоспалительные факторы. Недавно в опытах in vitro выявлена анти-SARS-CoV-2-активность бромелайна и обсуждается его потенциальная терапевтическая эффективность при COVID-19 [138, 139].

В открытом рандомизированном контролируемом исследовании 25 амбулаторных пациентов с легкой и средней степенью тяжести COVID-19 на протяжении 14 сут принимали наряду со стандартным лечением капсулы, содержавшие по 260 мг кверцетина, 168 мг растительного полифенола куркумина и 360 МЕ холекальциферола. Пациенты контрольной группы получали только стандартное лечение [140]. Уже к концу первой недели у больных, получавших кверцетин, ПЦР-тест на вирусную РНК был отрицательным у 15 пациентов, а в контрольной группе лишь у 5. Острые симптомы, ассоциированные с COVID-19, также исчезали быстрее в опытной группе (у 15 против 10). В большей степени у пациентов, принимавших добавку с кверцетином, в сыворотке крови уровень С-реактивного белка снижался быстрее, чем в контрольной: c 34 до 11 мг/дл vs с 36 до 22 мг/дл. Еще в одном исследовании [141] был использован тот же методический подход: тестируемая группа пациентов с начальной стадией COVID-19 получала капсулы, содержавшие лишь кверцетин и куркумин. Уже после 7 дней лечения у большинства пациентов экспериментальной группы (18 из 25) результат ПЦР-теста был отрицательным (в контрольной группе у 6 из 25); острые симптомы COVID-19 разрешались к концу первой недели у 10 (40%) пациентов опытной группы и лишь у 4 (16%) из контрольной.

Наличие витамина D в составе препарата, исследованного в работе А. Khan и др. [140], можно объяснить известным противовирусным и противовоспалительным действием кальциферолов. Эти эффекты могут быть обусловлены недавно выявленной способностью витамина D индуцировать кателицидины и дефензины ‒ антимикробные пептиды, важные для функционирования иммунной системы. Возможно, они напрямую или опосредованно супрессируют репликацию SARS-CoV-2 и ослабляют действие провоспалительных цитокинов. Кроме того, следует иметь в виду, что дефицит витамина D служит фактором риска легочных заболеваний вплоть до развития ОРДС [142].

Что касается куркумина, в ряде экспериментальных и клинических исследований установлена противовирусная, противовоспалительная, антиоксидантная, антибактериальная, сахаропонижающая, противоопухолевая активность этого полифенольного соединения. Доказана терапевтическая эффективность куркумина при различных легочных заболеваниях. Все это позволяет рассматривать куркумин как потенциальный терапевтический препарат при COVID-19 [141, 143]

Другим важным направлением в условия пандемии COVID-19, по-видимому, является использование кверцетина в моноварианте или в комбинации с другими средствами для профилактики заболевания. Так, 60 не инфицированных SARS-CoV-2 лиц в течение 3 мес принимали ежедневно по 2 фитосомы (250 мг кверцетина/фитосома), а контрольная группа принимала плацебо [144]. Каждые 3 недели участники исследования проходили экспресс-диагностику на SARS-CoV-2. За время наблюдения COVID-19 был зарегистрирован у одного пациента из тестируемой группы и у четырех из группы контроля. Анализ показал, что фактор защиты от заражения COVID-19 в тестируемой группе оказался на 14% выше, чем в контрольной [145]. Наконец, в ходе 20-недельного испытания 53 человека тестируемой группы получали ежедневно многокомпонентный безрецептурный состав, включавший 25 мг цинка, 10 капель жидкого экстракта хинного дерева, 400 мг кверцетина, 1000 мг витамина С, 1000 IU витамина D3, 400 IU витамина Е и 500 мг L-лизина. 60 человек составили группу контроля [146]. Выявлены существенные различия между группами. В тестируемой группе появление гриппоподобных симптомов было зафиксировано менее чем у 4% лиц, ни у одного из которых не было положительного тес-та на SARS-CoV-2. В контрольной же группе у 20% появились симптомы, похожие на грипп, 3/4 из которых (15% от общего числа участников контрольной группы) были COVID-положительными. Отметим, что в этом исследовании кверцетин был использован в качестве ионофора цинка. Известны иммуномодулирующие эффекты соединений цинка. Они опосредуют ряд иммунных реакций, включая функциональную активность NK-клеток, нейтрофилов, макрофагов, клеток реснитчатого эпителия легких. При использовании препаратов цинка стремятся достичь высокого внутриклеточного содержания этого двухвалентного металла, не превышая существенно его сывороточной концентрации [147, 148]. Действуя в качестве ионофора цинка, кверцетин облегчает его проникновение в клетку, что и способствует подавлению вирусной репликации [146, 149].

Относительно витамина Е известна его способность активировать иммунную систему, модулируя функцию Т-клеток, макрофагов и NK-клеток [150]. Вероятно, оптимизирует функцию иммунной системы и добавленный в состав комбинированного препарата L-лизин [151].

Исходя из изложенных результатов клинических исследований и учитывая недостатки в виде небольшой выборки, нарушений рандомизации, иногда отсутствия групп сравнения, нехватки лабораторных исследований, неоднозначной трактовки полученных результатов, приведенные данные необходимо подвергнуть доскональному анализу и осмыслению и на этой платформе разработать стратегию дальнейших исследований флавоноидов как перспективных препаратов для профилактики и лечения COVID-19.

Флавоноиды как объект молекулярного моделирования при COVID-19

После неконтролируемого распространения пандемии COVID-19 поиск препаратов, способных повлиять на развитие вирусной инфекции, приобрел первостепенное значение. В этой ситуации особо следует отметить виртуальный скрининг. В ходе использования этого метода за сравнительно короткий промежуток времени удалось проанализировать огромное число полифенольных соединений растительного происхождения, в том числе флавоноидов, предположительно способных проявить положительный эффект в отношении ряда структурных и неструктурных компонентов SARS-CoV-2. Процедура виртуального скрининга с помощью молекулярного докинга позволяет оценить степень комплементарности молекулярной структуры исследуемых флавоноидов как лигандов в соответствующей полости молекулярной мишени, роль которой играют белки SARS-CoV-2 [152]. Аффинность связывания лиганда и его эффективность прогнозируют по шкале докинга. Лиганды, имеющие показатель энергии связи менее ‒6.5 ккал/моль, рассматривают как наиболее перспективные агенты для ингибирования SARS-CoV-2 [153]. В то же время исследователи отдают отчет в том, что результаты молекулярного моделирования носят предварительный характер, не застрахованы от ошибок и нуждаются в экспериментальном подтверждении как in vitro, так и in vivo, прежде чем будут рекомендованы к клиническим испытаниям.

Во второй части обзора мы представим данные, касающиеся молекулярного докинга флавоноидов с белками SARS-CoV-2. В качестве вирусных мишеней рассмотрим ферменты 3CLpro (Mpro), PLpro и RdRp, а также S-белок. Кроме того, лиганды могут быть нацелены и на клеточные факторы, вовлеченные в цикл репликации SARS-CoV-2: например, ACE2 и TMPRSS2, которые участвуют в процессе проникновения вируса в клетку.

Список литературы

  1. Карева Е.Н., Булгакова В.А., Сереброва С.Ю., Пшеничная Н.Ю., Олейникова О.М., Поромов А.А., Волчкова Е.В., Фисенко В.П. Пандемия COVID-19: особенности механизма действия лекарственных средств. Экспериментальная и клиническая фармакология, 2021, 84(3), 28‒40. https://doi.org/10.30906/0869-2092-2021-84-3-28-40

  2. Зверев Я.Ф. Флаваноиды глазами фармаколога. Антиоксидантная и противовоспалительная активность. Обзоры по клинической фармакологии и лекарственной терапии, 2017, 5(4), 5‒13. https://doi.org/10.17816/RCF1545-13

  3. Зверев Я.Ф. Антитромбоцитарная активность флавоноидов. Вопросы питания, 2017, 86(6), 6‒20. https://doi.org/10.24411/0042-8833-2017-00001

  4. Зверев Я.Ф. Антитромботическая активность флавоноидов. Растительные ресурсы, 2018, 54(2), 171‒189.

  5. Кунакова Р.В., Зайнуллин Р.А. Природные соединения растительного происхождения в борьбе с коронавирусом. Вестник Академии наук Республики Башкортостан, 2020, 35(2), 87‒92. https://doi.org/10.24411/1728-5283-2020-10210

  6. Андреев С., Шершакова Н., Кожихова К., Шатилов А., Тимофеева А., Турецкий Е., Хаитов М. Перспективные соединения из природных источников для терапии COVID-19. Российский аллергологический журнал, 2020, 17(2), 18‒32. https://doi.org/10.36691/RJA1362

  7. Gour A., Manhas D., Bag S., Gorain B., Nandi U. Flavonoids as potential phytotherapeutics to combat cytokine storm in SARS-CoV-2. Phytother. Res., 2021, 35(8), 4258‒4283. https://doi.org/10.1002/ptr.7092

  8. Liskova A., Samec M., Koklesova L., Samuel S.M., Zhai K., Al-Ishad R.K., Abotaleb M., Nosal V., Kajo K., Ashrafizadeh M., Zarrabi A., Brockmueller A., Shakibaei M., Sabaka P., Mozos I., Ullrich D., Prosecky R., La Rocca G., Caprnda M., Bȕsselberg D., Rodrigo L., Kruzliak P., Kubatka P. Flavonoids against the SARS-CoV-2 induced inflammatory storm. Biomed. Pharmacother., 2021, 138, 111430. https://doi.org/10.1016/j.biopha.2021.111430

  9. Palit P., Mukhopadhyay A., Chattopadhyay D. Phyto-pharmacological perspective of Silymarin: a potential prophylactic or therapeutic agent for COVID-19, based on its promising immunomodulatory, anti-coagulant and anti-viral property. Phytother. Res., 2021, 35(8), 4246‒4257. https://doi.org/10.1002/ptr.7084

  10. Saied E.M., El-Maradny Y.A., Osman A.A., Darwish A.M.G., Nahas H.H.A., Niedbala G., Piekutowska M., Abdel-Rahman M., Balbool B.A., Abdel-Azeem A.M. A comprehensive review about the molecular structure of severe acute respiratory syndrome coronavirus 2 (SARS-CoV-2): insights into natural products against COVID-19. Pharmaceutics, 2021, 13(11), 1759. https://doi.org/10.3390/pharmaceutics13111759

  11. Badshah S.L., Faisal S., Muhammad A., Poulson B.G., Enwas A.H., Jaremko M. Antiviral activities of flavonoids. Biomed. Pharmacother., 2021, 140, 111596. https://doi.org/10.1016/j.biopha.2021.111596

  12. Ghidoli M., Colombo F., Sangiorgio S., Landoni M., Giupponi L., Nielsen E., Pilu R. Food containing bioactive flavonoids and other phenolic or sulfur phytochemicals with antiviral effect: can we design a promising diet against COVID-19? Front. Nutr., 2021, 8, 661331. https://doi.org/10.3389/fnut.2021.661331

  13. Kaul R., Paul P., Kumar S., Bȕsselberg D., Dwivedi V.D., Chaari A. Promising antiviral activities of natural flavonoids against SARS-CoV-2 targets: systematic review. Int. J. Mol. Sci., 2021, 22(20), 11069. https://doi.org/10.3390/ijms222011069

  14. Mhatre S., Srivastava T., Naik S., Patravale V. Antiviral activity of green tea and black tea polyphenols in prophylaxis and treatment of COVID-19: a review. Phytomedicine, 2021, 85, 153286. https://doi.org/10.1016/j.phytomed.2020.153286

  15. Tabari M.A.K., Iranpanah A., Bahramsoltani R., Rahimi R. Flavonoids as promising antiviral agents against SARS-CoV-2 infection: a mechanistic review. Molecules, 2021, 26(13), 3900. https://doi.org/10.3390/molecules26133900

  16. Hoffmann M., Kleine-Weber H, Schraeder S., Krȕger N., Herrler T., Erichsen S., Schiergens T.S., Herller G., Wu N-H., Nitsche A., Mȕller M.A., Drotsen C., Pöhlmann S. SARS-CoV-2 cell entry depends on ACE2 and TMPRSS2 and is blocked by a clinically proven protease inhibitor. Cells, 2020, 181, 271‒280. https://doi.org/10.1016/j.cell.2020.02.052

  17. Hoffmann M., Kleine-Weber H., Pöhlmann S. Multibasic cleavage site in the spike protein of SARS-CoV-2 is essential for infection of human lung cells. Mol.Cell., 2020, 78(4), 779‒784.e. https://doi.org/10.1016/j.molcel.2020.04.022

  18. Супотницкий М.В. Новый коронавирус SARS-CoV-2 в аспекте глобальной эпидемиологии коронавирусных инфекций. Вестник войск РХБ защиты. 2020, 4(1), 32‒65. https://doi.org/10.35825/2587-5728-2020-4-1-32-65

  19. Godinho P.I.C., Soengas R.G., Silva V.L.M. Therapeutic potential of glycosyl flavonoids as anti-coronaviral agents. Pharmaceuticals (Basel), 2021, 14(6), 546. https://doi.org/10.3390/ph14060546

  20. Mouffouk C., Mouffouk S., Mouffouk S., Hambaba L., Haba H. Flavonols as potential antiviral drugs targeting SARS-CoV-2 proteases (3CLpro and PLpro), spike protein, RNA-dependent RNA polymerase (RdRp) and angiotensin-converting enzyme II receptor (ACE2). Eur. J. Pharmacol., 2021, 891, 173759. https://doi.org/10.1016/j.ejphar.2020.173759

  21. Russo M., Moccia S., Spagnuolo C., Tedesco I., Russo G.L. Roles of flavonoids against coronavirus infection. Chem. Biol. Interact., 2020, 328, 109211. https://doi.org/10.1016/j.cbi.2020.109211

  22. Hikmet F., Méar L., Edvinsson Å., Micke P., Uhlén M., Lindskog C. The protein expression profile of ACE2 in human tissues. Mol. Syst. Biol., 2020, 16(7), e9610. https://doi.org/10.15252/msb.20209610

  23. Lanza K., Perez L.G., Costa L.B., Cordeiro T.M., Palmeira V.A., Ribeiro V.T., Silva A.C.S.E. Covid-19: the rennin-angiotensin system imbalance hypothesis. Clin. Sci. (Lond), 2020, 134(11), 1259‒11264. https://doi.org/10.1042/CS20200492

  24. Cantero-Navarro E., Fernández-Fernández B., Ramos A.M., Rayego-Mateos S., Rodrigues-Diez R.R., Sánchez-Niño M.D., Sanz A.B., Ruiz-Ortega M., Ortiz A. Renin-angiotensin system and inflammation update. Mol. Cell. Endocrinol., 2021, 529, 111254. https://doi.org/10.1016/j.mce.2021.111254

  25. Chen R., Wang K., Yu J., Howard D., French L., Chen Z., Wen C., Xu Z. The spatial and cell-type distribution of SARS-CoV-2 receptor ACE2 in the human and mouse brains. Front. Neurol., 2021, 11, 573095. https://doi.org/10.3389/fneur.2020.573095

  26. Vajapey R., Rini D., Waltson J., Abadir P. The impact of age-related dysregulation of the angiotensin system on mitochondrial redox balance. Front. Physiol., 2014, 5, 439. https://doi.org/10.3389/fphys.2014.00439

  27. Muchtaridi M., Fauzi M., Ikram N.K.K., Gazzali A.M., Wahab H.A. Natural flavonoids as potential angiotensin-converting enzyme 2 inhibitors for anti-SARS-CoV-2. Molecules, 2020, 25(17), 3980. https://doi.org/10.3390/molecules25173980

  28. Cárdenas-Rodríguez N., Bandala C., Vanoye-Carlo A., Ignacio-Mejía I., Gómez-Manzo S., Hernández-Cruz E.Y., Pedraza-Chaverri J., Carmona-Aparicio L., Hernández-Ochoa B. Use of antioxidants for the neuro-therapeutic management of COVID-19. Antioxidants, 2021, 10, 971. https://doi.org/10.3390/antiox10060971

  29. Horne J.L., Vohl M.-C. Biological plausibility for interactions between dietary fat, resveratrol, ACE 2, and SARS-CoV illness severity. Am. J. Physiol. Endocrinol. Metab., 2020, 318(5), E830‒E833. https://doi.org/10.1152/ajpendo.00150.2020

  30. Mahmudpour M., Roozbeh J., Keshavarz M., Farrokhi S., Nabipour I. COVID-19 cytokine storm: the anger of inflammation. Cytokine, 2020, 133, 155151. https://doi.org/10.1016/j.cyto.2020.155151

  31. Tay M.Z., Poh C.M., Rénia L., MacAry P.A., Ng L.F.P. The trinity of COVID-19: immunity, inflammation and intervention. Nat. Rev. Immunol., 2020, 20(6), 363‒374. https://doi.org/10.1038/s41577-020-0311-8

  32. Abssi Z., Higazi A.A.R., Kinaneh S., Armaly Z., Skorecki K., Heyman S.N. ACE 2, COVID-19 infection, inflammation, and coagulopathy: missing pieces in the puzzle. Front. Physiol., 2020, 11, 574753. https://doi.org/10.3389/fphys.2020.574753

  33. Behl T., Kaur I., Bungau S., Kumar A., Uddin M.S., Kumar C., Pal G., Sahil, Shrivastava K., Zengin G., Arora S. The dual impact of ACE2 in COVID-19 and ironical actions in geriatrics and pediatrics with possible therapeutic solutions. Life Sci., 2020, 257, 118075. https://doi.org/10.1016/j.lfs.2020.118075

  34. Костюк С.А., Симирский В.В., Горбич Ю.Л., Анисько Л.А., Полуян О.С. Цитокиновый шторм при COVID-19. Медицинские обзоры: клиническая практика и здоровье, 2021, 1, 41‒52.

  35. Roshanravan N., Seif F., Ostadrahimi A., Pouraghaei M., Ghaffari S. Targeting cytokine storm to manage patients with COVID-19: a mini-review. Arch. Med. Res., 2020, 51(7), 608‒612. https://doi.org/10.1016/j.arcmed.2020.06.012

  36. Ratajczak M.Z., Kucia M. SARS-CoV-2 infection and overactivation of Nlrp3 inflammasome as a trigger of cytokine “storm” and risk factor for damage of hematopoietic stem cells. Leukemia, 2020, 34(7), 1726‒1729. https://doi.org/10.1038/s41375-020-0887-9

  37. Анисенкова А.Ю., Апалько С.В., Асауленко З.П., Богданов А.Н., Вологжанин Д.А., Гарбузов Е.Ю., Глотов О.С., Камилова Т.А., Клиценко О.А., Минина Е.М., Мосенко С.В., Хоботников Д.Н., Щербак С.Г. Основные прогностические факторы риска цитокинового шторма у пациентов с COVID-19 (ретроспективное клиническое исследование). Клиническая практика, 2021, 12(1), 5‒15. https://doi.org/10.17816/clinpract63552

  38. Йокота Ш., Куройва Е., Нишиока К. Новая коронавирусная болезнь (COVID-19) и “цитокиновый шторм”. Перспективы эффективного лечения с точки зрения патофизиологии воспалительного процесса. Инфекционные болезни: новости, мнения, обучение, 2020, 9(4), 13‒25. https://doi.org/10.33029/2305-3496-2020-9-4-13-25

  39. Costela-Ruiz V.J., Illescas-Montes R., Puerta-Puerta J.M., Ruiz C., Melguizo-Rodríguez L. SARS-CoV-2 infection: the role of cytokines of COVID-19 disease. Cytokine Growth Factor Rev., 2020, 54, 62‒75. https://doi.org/10.1016/j.cytogfr.2020.06.001

  40. Mendonca P., Soliman K.F.A. Flavonoids activation of the transcription factor Nrf 2 as a hypothesis approach for the prevention and modulation of SARS-CoV-2 infection severity. Antioxidants, 2020, 9(8), 659. https://doi.org/10.3390/antiox9080659

  41. Silva-Palacios A., Ostogla-Chavarria M., Zazueta C., Konigsberg M. Nrf 2: molecular and epigenetic regulation during aging. Ageing Res. Rev., 2018, 47, 31‒40. https://doi.org/10.1016/j.arr.2018.06.003

  42. Зенков Н.К., Кожин П.М., Чечушков А.В., Мартинович Г.Г., Кандалинцева Н.В., Меньщикова Е.Б. Лабиринты регуляции Nrf2. Биохимия, 2017, 82(5), 749‒759.

  43. Hong F., Sekhar K.R., Freeman M.L., Liebler D.C. Specific patterns of electrophile adduction trigger Keap1 ubiquitination and Nrf2 activation. J. Biol. Chem., 2005, 280(36), 31768–31775. https://doi.org/10.1074/jbc.M503346200

  44. Kobayashi A., Kang M-I., Watai Y., Tong K.I., Shibata T., Uchida K., Yamamoto M. Oxidative and electrophilic stresses activate Ntf2 through inhibition of ubiquitination activity of Keap1. Mol. Cell. Biol., 2006, 26(1), 221–229. https://doi.org/10.1128/MCB.26.1.221-229.2006

  45. Battino M., Giampieri F., Pistollato F., Sureda A. de Oliveira M.R., Pittà V., FallarinonF., Nabavi S.F., Atanasov A.G., Nabavi S.M. Nrf 2 as a regulator of innate immunity: a molecular Swiss army knife! Biotechnol. Adv., 2018, 36(2), 358–370. https://doi.org/10.1016/j.biotechadv.2017.12.012

  46. Zucker S.N., Fink E.E., Bagati A., Mannava S., Bianchi-Smiraglia A., Bogner P.N., Wawrzyniak J.A., Foley C., Leonova K.I., Grimm M.J., Moparthy K., Ionov Y., Wang J., Liu S., Sexton S., Kandel E.S., Bakin A.V., Zhang Y., Kaminski N., Segal B.H., Nikiforov M.A. Nrf2 amplifies oxidative stress via induction of Klf 9. Mol. Cell., 2014, 53(6), 916–928. https://doi.org/10.1016/j.molcel.2014.01.033

  47. Chhunchha B., Kubo E., Singh D.P. Sulforaphane-induced Klf/Prdx6 axis acts as a molecular switch to control redox signaling and determines fate of cells. Cells, 2019, 8(10), 1159. https://doi.org/10.3390/cells8101159

  48. Lee C. Therapeutic modulation of virus-induced oxidative stress via the Nrf 2-dependent antioxidative pathway. Oxidative Med. Cell. Longev., 2018, 2018, 6208067. https://doi.org/10.1155/2018/6208067

  49. McCord J.M., Hybertson B.M., Cota-Gomez A., Geraci K.P., Gao B. Nrf 2 activator PB125® as a potential therapeutic agent against COVID-19. Antioxidants (Basel), 2020, 9(6), 518. https://doi.org/10.3390/antiox9060518

  50. Mills E.L., Ryan D.G., Prag H.A., Dikovskaya D., Menon D., Zaslona Z., Jedrychowski M.P., Costa A.S.H., Higgins M., Hams E., Szpyt J., Runtsch M.C., King M.S., McGouran J.F., Fischer R., Kessler B.M., McGettck A.F., Hughes M.M., Carroll R.G., Booty L.M., Knatko E.V., Meakin P.J., Ashford M.L.J., Modis L.K., Brunori G., Sévin D.C., Fallon P.G., Caldwell S.T., Kunji E.R.S., Chouchani E.T., Frezza C., Dinkova-Kostova A.T., Hartley R.C., Murphy M.P., O’Neill L.A. Itaconate is an anti-inflammatory metabolite that activates Nrf 2 via alkylation of KEAP 1. Nature, 2018, 556(7699), 113–117. https://doi.org/10.1038/nature25986

  51. Olagnier D., Farahani E., Thyrsted J., Blay-Cadanet J., Herengt A., Idorn M., Hait A., Hernaez B., Knudsen A., Iversen M.B., Schilling M., Jørgensen S.E., Thomsen M., Reinert L.S., Lappe M., Hoang H-D., Gilchrist V.H., Hansen A.L., Ottosen R., Nielsen C.G., Møller C., van der Horst D., Peri S., Balachandran S., Huang J., Jakobsen M., Svenningsen E.B., Poulsen T.B., Bartsch L., Thielke A.L., Luo Y., Alain T., Rehwinkel J., Alcami A., Hiscott J., Mogensen T.H., Paludan S.R., Holm C.K. SARS-CoV-2-mediated suppression of NRF2- signaling reveals potent antiviral and anti-inflammatory activity of 4-octyl-itaconate and dimethyl fumarate. Nat. Commun., 2020, 11(1), 4938. doi: 10.38/s41467-020-18764-3

  52. Зайковская А.В., Гладышева А.В., Карташов М.Ю., Таранов О.С., Овчинникова А.С., Шиповалов А.В., Пьянков О.В. Изучение в условиях in vitro биологических свойств штаммов коронавируса SARS-CoV-2, относящихся к различным генетическим вариантам. Проблемы особо опасных инфекций, 2022, 1, 94–100. https://doi.org/10.21055/0370-1069-2022-1-94-100

  53. Olaru A., Bala C., Jaffrezic-Renault N., Aboul-Enein H.Y. Surface plasmon resonance (SPR) biosensors in pharmaceutical analysis. Crit. Rev. Anal. Chem., 2015, 45(2), 97–105. https://doi.org/10.1080/10408347.2014.881250

  54. Brown A.S., Ackerley D.F., Calcott M.J. High-throughput screening for inhibitors of the SARS-CoV-2 protease using a FRET-biosensor. Molecules, 2020, 25(20), 4666. https://doi.org/10.3390/molecules25204666

  55. Liu L., He F., Yu Y., Wang Y. Application of FRET biosensors in mechanobiology and mechanopharmacological screening. Front. Bioeng. Biotechnol., 2020, 8, 595497. https://doi.org/10.3389/fbioe.2020.595497

  56. Yan K., Rawle D.J., Le T.T., Suhrbier A. Simple rapid in vitro screening method for SARS-CoV-2 anti-virals that identifies potential cytomorbidity-associated false positives. Virol. J., 2021, 18(1), 123. https://doi.org/10.1186/s12985-021-01587-z

  57. Bhayani J.A., Ballicora M.A. Determination of dissociation constants of protein ligands by thermal shift. Biochem. Biophys. Res. Commun., 2022, 590, 1–6. https://doi.org/10.1016/j.bbrc.2021.12.041

  58. Verma S., Pandey A.K. Factual insights of the allosteric inhibition mechanism of SARS-CoV-2 main protease by quercetin: an in silico analysis. 3. Biotech., 2021, 11(2), 67. https://doi.org/10.1007/s13205-020-02630-6

  59. Abian O., Ortega-Alarcon D., Jimenez-Alesanco A., Ceballos-Laita L., Vega S., Reybern H.T., Rizzuti B., Velazquez-Campoy A. Structural stability of SARS-CoV-2 3CLpro and identification of quercetin as an inhibitor by experimental screening. Int. J. Biol. Macromol., 2020, 164, 1693–1703. https://doi.org/10.1016/j.ijbiomac.2020.07.235

  60. Nguyen T.T.H., Jung J.-H., Kim M.-K., Lim S., Choi J.-M., Chung B., Kim D.-W., Kim D. The inhibitory effects of plant derivate polyphenols on the main protease of SARS coronavirus 2 and their structure-activity relationship. Molecules, 2021, 26(7), 1924. https://doi.org/10.3390/molecules26071924

  61. Rizzuti B., Grande F., Conforti F., Jimenez-Alesanco A., Ceballos-Laita L., Ortega-Alarcon D., Vega S., Reybum H.T., Abian O., Velazquez-Campoy A. Rutin is a low micromolar inhibitor of SARS-CoV-2 main protease 3CLpro: implications for drug design of quercetin analogs. Biomedicine, 2021, 9(4), 375. https://doi.org/10.3390/biomedicine9040375

  62. Zhu Y., Scholle F., Kisthardt S.C., Xie D-Y. Flavonoids and dihydroflavonols inhibit the main protease activity of SARS-CoV-2 and the replication of human coronavirus 229E. Virology, 2022, 571, 21–33. https://doi.org/10.1016/j.virol.2022.04.005

  63. Kato Y., Higashiyama A., Takaoka E., Nishikawa M., Ikushiro S. Food phytochemicals, epigallocatechin gallate and myricetin, covalently bind to the active site of the coronavirus main protease in vitro. Adv. Redox Res., 2021, 3, 100021. https://doi.org/10.1016/j.arres.2021.100021

  64. Xiao T., Cui M., Zheng C., Wang M., Sun R., Gao D., Bao J., Ren S., Yang B., Lin J., Li X., Li D., Yang C., Zhou H. Myricetin inhibits SARS-CoV-2 viral replication by targeting Mpro and ameliorates pulmonary inflammation. Front. Pharmacol., 2021, 12, 669642. https://doi.org/10.3389/fphar.2021.669642

  65. Su H., Yao S., Zhao W., Zhang Y., Liu J., Shao Q., Wang Q., Li M., Xie H., Shang W., Ke C., Feng L., Jiang X., Shen J., Xiao G., Jiang H., Zhang L., Ye Y., Xu Y. Identification of pyrogallol as a warhead in design of covalent inhibitors for the SARS-CoV-2 3CL protease. Nat. Commun., 2021, 12(1), 3623. https://doi.org/10.1038/s41467-021-23751-3

  66. Khan A., Heng W., Wang Y., Qiu J., Wei X., Peng S., Saleem S., Khan M., Ali S.S., Wei D-Q. In silico and in vitro evaluation of kaempferol as a potential inhibitor of the SARS-CoV-2 main protease (3CLpro). Phyto-ther. Res., 2021, 35(6), 2841–2845. https://doi.org/10.1002/ptr.6998

  67. Jo S., Kim S., Shin D.H., Kim M-S. Inhibition of SARS-CoV 3CL protease by flavonoids. J. Enzyme Inhib. Med. Chem., 2020, 35(1), 145–151. https://doi.org/10.1080/14756366.2019.1690480

  68. Bahun M., Jukić M., Oblak D., Kranjc L., Bajc G., Butala M., Bozarčar K., Bratkovič T., Podlipnik Č., Ulrich N. Inhibition of the SARS-CoV-2 3CLpro main protease by plant polyphenols. Food Chem., 2022, 373(B), 131594. https://doi.org/10.1016/j.foodchem.2021.131594

  69. Zandi K., Musall K., Oo A., Cao D., Liang B., Hassandarvish P., Lan S., Slack R.L., Kirby K.A., Bassit L., Amblard F., Kim B., AbuBakar S., Sarafianos S.G., Schnazi R.F. Baicalein and baicalin inhibit SARS-CoV-2 RNA-dependent-RNA polymerase. Microorganisms, 2021, 9(5), 893. https://doi.org/10.3390/microorganisms9050893

  70. Liu H., Ye F., Sun Q., Liang H., Li C., Li S., Liu R., Huang B., Tan W., Lai. L. Scutellaria baicalensis extract and baicalein inhibit replication of SARS-CoV-2 and its 3C-like protease in vitro. J. Enzyme Inhib. Med. Chem., 2021, 36(1), 497–503. https://doi.org/10.1080/14756366.2021.1873977

  71. Su H., Yao S., Zhao W., Li M., Liu J., Shang W., Xie H., Ke C., Gao M., Yu K., Liu H., Shen J., Tang W., Zhang L., Zuo J., Jiang H., Bai F., Wu Y., Ye Y., Xu Y. Discovery of baicalin and baicalein as novel, natural product inhibitors of SARS-CoV-2 3CL protease in vitro. bioRxiv, 2020.04.13.038687. https://doi.org/10.1101/2020.04.13.038687

  72. Su H.-X., Yao S., Zhao W.-F., Li M.-J., Liu J., Shang W.-J., Xie H., Ke C.-Q., Hu H.-C., Gao M.-N., Yu K.-Q., Liu H., Shen J.-S., Tang W., Zhang L-K., Xiao G.-F., Ni L., Wang D.-W., Zuo J.-P., Jiang H.-L., Bai F., Wu Y., Ye Y., Xu Y.-C. Anti-SARS-CoV-2 activates in vitro of Shuanghuanglian preparations and bioactive ingredients. Acta Pharmacol. Sin., 2020, 41(9), 1167-1177. https://doi.org/10.1038/s41401-020-0483-6

  73. Jo S., Kim S., Kim D.Y., Kim M.-S., Shin D.H. Flavonoids with inhibitory activity against SARS-CoV-2 3CLpro. J. Enzyme Inhib. Med. Chem., 2020, 35(1), 1539–1544. https://doi.org/10.1080/14756366.2020.1801672

  74. Clementi N., Scagnolari C., D’Amori A., Palombi F., Criscuolo E., Frasca F., Pierangeli A., Mancini N., Antonelli G., Clementi M., Carpaneto A., Filippini A. Na-ringenin is a powerful inhibitor of SARS-CoV-2 infection in vitro. Pharmacol. Res., 2021, 163, 105255. https://doi.org/10.1016/j.phrs.2020.105255

  75. Marchant J.S., Patel S. Two-pore channels at the intersection of endolysosomal membrane traffic. Biochem. Soc. Trans., 2015, 43, 434–441. https://doi.org/10.1042/BST20140303

  76. Sakurai Y., Kolokoltsov A.A., Chen C.-C., Tidwell M.W., Bauta W.E., Klugbauer N., Grimm C., Wahl-Schott C., Biel M., Davey R.A. Ebola virus. Two-pore channels control Ebola virus host cell entry and are drug targets for disease treatment. Science, 2015, 347, 995–998. https://doi.org/10.1126/science.1258758

  77. Grimm C., Chen C.-C., Wahl-Schott C., Biel M. Two-pore channels: catalyzers of endolysosomal transport and function. Front. Pharmacol., 2017, 8, 45. https://doi.org/10.3389/fphar.2017.00045

  78. Pafumi I., Festa M., Papacci F., Lagostena L., Giunta C., Gutla V., Cornara L., Favia A., Palombi F., Gambale F., Filippini A., Carpaneto A. Naringenin impairs two-pore channel 2 activity and inhibits VEGF-induced angiogenesis. Sci. Rep., 2017, 7, 5121. https://doi.org/10.1038/s41598-017-04974-1

  79. Agrawal P.K., Agrawal C., Blunden G. Pharmacological significance of hesperidin and hesperetin, two citrus flavonoids, as promising antiviral compounds for prophylaxis against and combating COVID-19. Nat. Prod. Commun., 2021, 16(10), 1–15. https://doi.org/10.1177/1934578X211042540

  80. Agrawal P.K., Agrawal C., Blunden G. Naringenin as a possible candidate against SARS-CoV-2 infection and the pathogenesis of COVID-19. Nat. Prod. Commun., 2021, 16(12), 1–16. https://doi.org/10.1177/1934578X211066723

  81. Du A., Zheng R., Disoma C., Li S., Chen Z., Li S., Liu P., Zhou Y., Shen Y., Liu S., Zhang Y., Dong Z., Yang Q., Alsaadawe M., Razzaq A., Peng Y., Chen X., Hu L., Peng J., Zhang Q., Jiang T., Mo L., Li S., Xia Z. Epigallocatechin-3-gallate, an active ingredient of traditional Chinese medicines, inhibits the 3CLpro activity of SARS-CoV-2. Int. J. Biol. Macromol., 2021, 176, 1–12. https://doi.org/10.1016/j.ijbiomac.2021.02.01

  82. Chiou W-C., Chen J-C., Chen Y-T., Yang J-M., Hwang L.-H., Lyu Y-S., Yang H-Y., Huang C. The inhibitory effects of PGG and EGCG against the SARS-CoV-2 3C-like protease. Biochem. Biophys. Res. Commun., 2022, 591, 130–136. https://doi.org/10.1016/j.bbrc.2020.12.106

  83. Jang M., Park Y-i., Cha Y-E., Park P., Namkoong S., Lee J.I., Park J. The polyphenols EGCG and theaflavin inhibit the activity of SARS-CoV-2 3CL-protease in vitro. Evid. Based Complement. Alternat. Med., 2020, 2020, 5630838. https://doi.org/10.1155/2020/5630838

  84. Jang M., Park R., Park Y-i., Cha Y-E., Yamamoto A., Lee J.I., Park J. EGCG, a green tea polyphenol, inhibits human coronavirus replication in vitro. Biochem. Biophys. Res. Commun., 2021, 547(4), 23–28. https://doi.org/10.1016/j.bbrc.2021.02.016

  85. Henss L., Auste A., Schiirmann C., Schmidt C., von Rhein C., Mühlebach M.D., Schnierle B.S. The green tea catechin epigallocatechin gallate inhibits SARS-CoV-2 infection. J. Gen. Virol., 2021, 102(4), 001574. https://doi.org/10.1099/jgv.0.001574

  86. Pitsillou E., Liang J., Ververi K., Hung A., Karagiannis T.C. Interaction of small molecules with the SARS-CoV-2 pain-like protese: in silico studies and in vitro validation of protease activity inhibition using an enzymatic inhibition assay. J. Mol. Graph. Model., 2021, 104, 107851. https://doi.org/10.1016/j.jmgm.2021.107851

  87. Montone C.M., Aita S.A., Arnoldi A., Capriotti A.L., Cavaliere C., Cerrato A., Lammi C., Provesana S., Ra-naldi G., Laganà A. Characterization of the trans-epithelial transport of green tea (C. sinensis) catechin extracts with in vitro inhibitory effect against the SARS-CoV-2 papain-like protease activity. Molecules, 2021, 26(21), 6744. https://doi.org/10.3390/molecules26216744

  88. Lin C., Tsai F.-J., Hsu Y.-M., Ho T.-J., Wang G.-K., Chiu Y.-J., Ha H.-A., Yang J.-S. Study of baicalin toward COVID-19 treatment: in silico target analysis and in vitro inhibitory effects on SARS-CoV-2 proteases. Biomed. Hub., 2021, 6(3), 122–137. https://doi.org/10.1159/000519564

  89. Park J-Y., Yuk H.J., Ryu H.W., Lim S.H., Kim K.S., Park K.H., Ryu Y.B., Lee W.S. Evaluation of polyphenols from Broussonetia papyrifera as coronavirus protease inhibitors. J. Enzyme Inhib. Med. Chem., 2017, 32(1), 504–512. https://doi.org/10.1080/14756366.2016.1265519

  90. Cho J.K., Curtis-Long M.J., Lee K.H., Kim D.W., Ryu H.W., Yuk H.J., Park K.H. Geranylated flavonoids displaying SARS-CoV papain-like protease inhibition from the fruits of Paulownia tomentosa. Bioorg. Med. Chem., 2013, 21(11), 3051–3057. https://doi.org/10.1016/j.bmc.2013.03.027

  91. Solnier J., Fladerer J.-P. Flavonoids: a complementary approach to conventional therapy of COVID-19? Phytochem. Rev., 2021, 20(4), 773–795. https://doi.org/10.1007/s11101-020-09720-6

  92. Munafó F., Donati E., Brindani N., Ottonello G., Armirotti A., De Vivo M. Quercetin and luteolin are single-digit micromolar inhibitors of the SARS-CoV-2 RNA-dependent RNA polymerase. Sci. Rep., 2022, 12(1), 10571. https://doi.org/10.1038/s41598-022-14664-2

  93. Hamdy R., Mostafa A., Abo Shama N.M., Soliman S.S.M., Fayed B. Comparative evaluation of flavonoids reveals the superiority and promising inhibition activity of silibinin against SARS-CoV-2. Phytother. Res., 2022, 36(7), 2921–2939. https://doi.org/10.1002/ptr.7486

  94. Zhan Y., Ta W., Tang W., Hua R., Wang J., Wang C., Lu W. Potential antiviral activity of isorhamnetin against SARS-CoV-2 spike pseudotyped virus in vitro. Drug Dev. Res., 2021, 82(8), 1124–1130. https://doi.org/10.1002/ddr.21815

  95. Рудометова Н.Б., Щербаков Д.Н., Карпенко Л.И. Получение и характеризация псевдовирусов SARS-CoV-2. Медицинский академический журнал, 2022, 22(2), 249–253. https://doi.org/10.17816/MAJ108600

  96. Crawford K.H.D., Eguia R., Dingens A.S., Loes A.N., Malone K.D., Wolf C.R., Chu H.Y., Tortorici M.A., Veesler D., Murphy M., Pettie D., King N.P., Balazs A.B., Bloom J.D. Particles with SARS-CoV-2 spike protein for neutralization assays. Viruses, 2020, 12(5), 513. https://doi.org/10.3390/v12050513

  97. Liu X., Raghuvanshi R., Ceylan F.D., Bolling B.W. Quercetin and its metabolites inhibit recombinant human angiotensin-converting enzyme 2 (ACE2) activity. J. Agric. Food Chem., 2020, 68(47), 13982–13989. https://doi.org/10.1021/acs.jafc.0c05064

  98. Gao J., Ding Y., Wang Y., Liang P., Zhang L., Liu R. Oroxylin A is a severe acute respiratory syndrome coronavirus 2-spiked pseudotyped virus blocker obtained from Radix Scutellariae using angiotensin-converting enzyme II/cell membrane chromatography. Phytother. Res., 2021, 35, 3194–3204. https://doi.org/10.1002/ptr.7030

  99. Gȕler H.I., Şal F.A.Y., Can Z., Kara Y., Yildiz O., Beldüz A.O., Çanakҫi S., Kolayli S. Targeting CoV-2 spike RBD and ACE-2 interaction with flavonoids of Anatolian propolis by in silico and in vitro studies in terms of possible COVID-19 therapeutics. Turk. J. Biol., 2021, 45(4), 530‒548. https://doi.org/10.3906/biy-2104-5

  100. Biagioli M., Marchiano S., Roselli R., Giorgio C.D., Bellini R., Bordoni M., Gidari A., Sabbatini S., Francisci D., Fiorillo B., Catalanotti B., Distrutti E., Carino A., Zampella A., Costantino G., Fiorucci S. Discovery of a AHR pelargonidin agonist that counter-regulates Ace2 expression and attenuates ACE2-SARS-CoV-2 interaction. Biochem. Pharmacol., 2021, 188, 114564. https://doi.org/10.1016/j.bcp.2021.114564

  101. Крылова Н.В., Федореев С.А., Иунихина О.В., Мищенко Н.П., Потт А.Б., Персиянова Е.В., Тарбеева Д.В., Щелканов М.Ю. Средство, обладающее противовирусным действием в отношении коронавируса SARS-CoV-2. Патент RU2788762C1, Публ. 24.01.2023, Бюл. № 3.

  102. Lee S., Yu Y., Trimpert J., Benthani F., Mairhofer M., Richter-Pechanska P., Wyler E., Belenki D., Kaltenbrunner S., Pammer M., Kausche L., Firsching T.C., Dieteri K., Schotsaert M., Martinez-Romero C., Singh G., Kunz S., Niemeyer D., Ghanem R., Salzer H.J.F., Paar C., Mülleder M., Uccellini M., Edward G., Michaelis E.G., Khan A., Lau A., Schönlein M., Habringer A., Tomasits J., Adler J.M., Kimeswenger S., Gruber A.D., Hoetzenecker W., Steinkellner H., Purfürst B., Motz R., Di Pierro F., Lamprecht B., Osterrieder N., Landthaler M., Drosten C., Garcia-Sastre A., Langer R., Rasler M., Eils R., Reimann M., Fan D.N.Y., Schmitt C.A. Virus-induced senescence is a driver and therapeutic target in COVID-19. Nature, 2021, 599(7884), 283‒289. https://doi.org/10.1038/s41586-021-03995-1

  103. Sun S-H., Chen Q., Gu H-J., Yang G., Wang Y-X., Huang X-Y., Liu S-S., Zhang N-N., Li X-F., Xiong R., Guo Y., Deng Y-Q., Huang W-J., Liu Q., Liu Q-M., Shen Y-L., Zhou Y., Yang X., Zhao T-Y., Fan C-F., Zhou Y-S., Qin C-F., Wang Y-C. A mouse model of SARS-CoV-2 infection and pathogenesis. Cell. Host. Microbe, 2020, 28(1), 124–133. https://doi.org/10.1016/j.chom.2020.05.020

  104. Song J., Zhang L., Xu Y., Yang D., Zhang L., Yang S., Zhang W., Wang J., Tian S., Yang S., Yuan S., Liu A., Lv Q., Li F., Liu H., Hou B., Peng X., Lu Y., Du G. The comprehensive study on the therapeutic effects of baicalein for the treatment of COVID-19 in vivo and in vitro. Biochem. Pharmacol., 2021, 183, 114302. https://doi.org/10.1016/j.bcp.2020.114302

  105. Park R., Jang M., Park Y-I., Park Y., Jung W., Park J., Park J. Epigallocatechin gallate (EGCG), a green tea polyphenol, reduces coronavirus replication in a mouse model. Viruses, 2021, 13(12), 2533. https://doi.org/10.3390/v13122533

  106. Koshak A.E., Koshak E.A., Mobeireek A.F., Badawi M.A., Wail S.O., Malibary H.S., Atwah A.F., Alhamad M.M., Almalki R.A., Madani T.A. Nigella sativa for the treatment of COVID-19: an open-label randomized controlled clinical trial. Complement. Ther. Med., 2021, 61, 102769. https://doi.org/10.1016/j.ctim.2021.102769

  107. Aljowaie R.M., Andleeb S., Kangal A., Al-Ghamdi A.A., Rehman K.U., Javed R., Mahmood A., Eisa Y.H. Prospect of herbal medication as prevention against COVID variants. J. King. Saud. Univ. Sci., 2023, 35(1), 102360. https://doi.org/10.1016/j.jksus.2022.102360

  108. Soltani A., Jaam M., Nazar Z., Stewart D., Shaito A. Attitudes and beliefs regarding the use of herbs and supplementary medications with COVID-19: a systematic review. Res. Soc. Adm. Pharm., 2023, 19, 343‒355. https://doi.org/10.1016/j.sapharm.2022.11.004

  109. Huang Y.F., Bai C., He F., Xie Y., Zhou H. Review on the potential action mechanisms of Chinese medicines in treating Coronavirus Disease 2019 (COVID-19). Pharmacol. Res., 2020, 158, 104939. https://doi.org/10.1016/j.phrs.2020.104939

  110. Luo E., Zhang D., Luo H., Liu B., Zhao K., Zhao Y., Bian Y., Wang Y. Treatment efficacy analysis of traditional Chinese medicine for novel coronavirus pneumonia (COVID-19): an empricial study from Wuhan, Hubei Province, China. Clin. Med., 2020, 15, 34. https://doi.org/10.1186/s13020-020-00317-x

  111. Niu W., Wu F., Cui H., Cao W., Chao Y., Wu Z., Fan M., Liang C. Network pharmacology analysis to identify phytochemicals in traditional Chinese medicines that may regulate ACE2 for the treatment of COVID-19. Evid. Based Complement. Altern. Med., 2020, 2020, 7493281. https://doi.org/10.1155/2020/7493281

  112. Zhang H-T., Huang M-X., Liu X., Zheng X-C., Li X-H., Chen G-Q., Xia J-Y., Hong Z-S. Evaluation of the adjuvant efficacy of natural herbal medicine on COVID-19: a retrospective matched case-control study. Am. J. Chinese Med., 2020, 48(4), 1‒14. https://doi.org/10.1142/S0192415X20500391

  113. Niu W.H., Wu F., Cao W.Y., Wu Z-G., Chao Y-C., Liang C. Network pharmacology for the identification of phytochemicals to traditional Chinese medicine for COVID-19 that may regulate interleukin-6. Biosci. Rep., 2021, 41, BSR20202583. https://doi.org/10.1042/BSR20202583

  114. Chen F., Yao W., Kou Q., Li L., Jingjing Q. Clinical efficacy of combination therapy of FuXi-Tiandi-7Wuxing Decoction and anti-viral drugs in the treatment of novel coronavirus pneumonia: a prospective interventional study. J. Herb. Med., 2023, 100627. https://doi.org/10.1016/j.hermed.2023.100627

  115. Kang X., Jin D., Jiang L., Zhang Y., Zhang Y., An X., Duan L., Yang C., Zhou R., Duan Y., Sun Y., Lian F. Efficacy and mechanisms of traditional Chinese medicine for COVID-19: a systematic review. Chin. Med., 2022, 17, 30. https://doi.org/10.1186/s13020-022-00587

  116. Maurya D.K., Sharma D. Evaluation of traditional ayurvedic Kadha for prevention and management of the novel coronavirus (SARS-CoV-2) using in silico approach. J. Biomol. Struct. Dyn., 2022, 40(9), 3949‒3964. https://doi.org/10.1080/07391102.2020.1852119

  117. Alam S., Sarker M.R., Afrin S., Richi F.T., Zhao C., Zhou J.-Q., Mohamed I.N. Traditional herbal medicines, bioactive metabolites, and plant products against COVID-19: Update on clinical trials and mechanism of actions. Front. Pharmacol., 2021, 12, 67148. https://doi.org/10.3389/fphar.2021.671498

  118. Chen H., Du Q. Potential natural compounds for preventing SARS-CoV-2 (2019-nCoV) infection. Preprints. org, 2020, 2020010358. https://doi.org/10.20944/preprints202001.0358.v3

  119. Utomo R.Y., Ikawati M., Putri D.D.P., Salsabila A.S.D., Meiyanto E. The chemopreventive potential of diosmin and hesperidin for COVID-19 and its comordid diseases. Indones. J. Cancer Chemoprevent., 2020, 11(3), 154‒167. https://doi.org/10.14499/indonesianjcanchemoprev11iss3pp154-167

  120. Li K., Liang Y., Cheng A. Antiviral properties of baicalin: a concise review. Rev. Bras. Farmacogn., 2021, 31(4), 408‒419. https://doi.org/10.1007/s43450-021-00182-1

  121. Talley T.E., Fatimawali, Niode N.J., Idroes R., Zidan B.M.R.M., Mitra S., Celik I., Nainu F., Ağagündüz D., Emran T.B., Capasso R. A comprehensive review of the potential use of green tea polyphenols in the management of COVID-19. Evid. Based Complement. Alternat. Med., 2021, 2021, 7170736. https://doi.org/10.1155/2021/7170736

  122. Theoharides T.C. Luteolin supplements: all that glitters is not gold. Biofactors, 2021, 47(2), 242‒244. https://doi.org/10.1002/biof.1689

  123. Bijelić K., Hitl M., Kladar N. Phytochemicals in the prevention and treatment of SARS-CoV-2 – clinical evidence. Antibiotics (Basel), 2022, 11(11), 1614. https://doi.org/10.3390/antibiotics11111614

  124. Aucoin M., Cooley K., Saunders P.R., Cardozo V., Remy D., Cramer H., Abad C.N., Hannan N. The effect of quercetin on the prevention or treatment of COVID-19 and other respiratory tract infections in humans: a rapid review. Adv. Integr. Med., 2020, 7(4), 247‒251. https://doi.org/10.1016/j.aimed.2020.07.007

  125. Pawar A., Pal A. Molecular and functional resemblance of dexamethasone and quercetin: a paradigm worth exploring in dexamethasone-nonresponsive COVID-19 patients. Phytother. Res., 2020, 34(12), 3085‒3088. https://doi.org/10.1002/ptr.6886

  126. Saeedi-Boroujeni A., Mahmoudian-Sani M.M. Anti-inflammatory potential of quercetin in COVID-19 treatment. J. Inflamm., 2021, 18, 3. https://doi.org/10.1186/s12950-021-00268-6

  127. Colunga Biancatelli R.M.L., Berill M., Catravas J.D., Marik P.E. Quercetin and vitamin C: an experimental, synergistic therapy for the prevention and treatment of SARS-CoV-2 related disease (COVID-19). Front. Immunol., 2020, 11, 1451. https://doi.org/10.3389/fimmu.2020.01451

  128. Petric D. Quercetin and COVID-19. Preprints, 2021. https://doi.org/10.13140/RG.2.2.31112.24327

  129. Imran M., Thabet H.K., Alagel S.I., Alzahrami A.R., Abida A., Alshammari M.K., Kamal M., Diwan A., Asdaq S.M.B., Alshehri S. The therapeutic and prophylactic potential of quercetin against COVID-19: an outlook on the clinical studies, inventive compositions, and patent literature. Antioxidants (Basel), 2022, 11(15), 876. https://doi.org/10.3390/antiox11050876

  130. Raqhav A., Giri R., Agarwal S., Kala S., Jeong G-B. Protective role of engineered extracellular vesicles loaded quercetin nanoparticles as anti-viral therapy against SARS-CoV-2 infection: a prospective review. Front. Immunol., 2022, 13, 1040027. https://doi.org/10.3389/fimmu.2022.1040027

  131. Rizky W., Jihwaprani M.C., Al A., Nur A., Mushtaq M. The pharmacological mechanism of quercetin as adjuvant therapy of COVID-19. Life Res., 2022, 5(3), 3. https://doi.org/10.53388/life2022-0205-302

  132. Di Pierroo F., Khan A., Iqtadar S., Mumtaz S.U., Chaudhry M.N.A., Bertuccioli A., Derosa G., Maffioli P., Togni S., Riva A., Allegrini P., Recchia M., Zerbinati N. Quercetin as a possible complementary agent for early-stage COVID-19. Concluding results of a randomized clinical trial. Front. Pharmacol., 2023, 13, 1096853. https://doi.org/10.3389/fphar.2022.1096853

  133. Di Pierro F., Derosa G., Maffioli P., Bertuccioli A., Togni S., Riva A., Allegrini P., Khan A., Khan S., Khan B.A., Altaf N., Zahid M., Ujjan I.D., Nigar R., Khushk M.I., Phulpoto M., Lail A., Devrajani B.R., Ahmed S. Possible therapeutic effects of adjuvant quercetin supplementation against early-stage COVID-19 infection: a prospective, randomized, controlled, and open-label study. Int. J. Gen. Med., 2021, 14, 2359‒2366. https://doi.org/10.2147/IJGM.S318720

  134. Wiley C.D., Liu S., Limbad C., Zawadzka A.M., Beck J., Demaria M., Artwood R., Alimirah F., Lopez-Dominguez J.-A., Kuehnemann C., Danielson S.R., Basisty N., Kasler H.G., Oron T.R., Desprez P.-Y., Mooney S.D., Gibson B.W., Schilling B., Campisi J., Kapahi P. SILAC analysis reveals increased secretion of hemostasis-related factors by senescent cells. Cell Rep., 2019, 28(13), 3329‒3337.e5. https://doi.org/10.1016/j.celrep.2019.08.049

  135. Зупанец И.А., Голубовская О.А., Тарасенко О.А., Безуглая Н.П., Пасечник М.Ф., Карабинёш С.А., Копча В.С., Мороз Л.В., Максимчук Г.В., Кобринская Е.Я., Фищук Р.Н., Шульга Д.И., Морочковский Р.С., Зощак М.С. Эффективность кверцетина у больных пневмонией, ассоциированной с коронавирусной болезнью (COVID-19). Запорожский медицинский журнал, 2021, 23(5), 636‒643. https://doi.org/10.14739/2310-1210.2021.5.231714

  136. Shohan M., Nashibi R., Mahmoudian-Sani M.-R., Abolnezhadian F., Ghafourian M., Alavi S.M., Sharhani A., Khodadadi A. The therapeutic efficacy of quercetin in combination with antiviral drugs in hospitalized COVID-19 patients: a randomized controlled trial. Eur. J. Pharmacol., 2022, 914, 174615. https://doi.org/10.1016/j.ejphar.2021.174615

  137. Onal H., Arslan B., Ergun N.Ű., Topuz Ş., Semerci S.Y., Kurnaz M.E., Molu Y.M., Bozkurt M.A., Süner N., Kocataş A. Treatment of COVID-19 patients with quercetin: a prospective, single center, randomized, controlled trial. Turk. J. Biol., 2021, 45(4), 518‒529. https://doi.org/10.3906/biy-2104-16

  138. Sagar S., Rathinavel A.K., Lutz W.E., Struble L.R., Khurana S., Schnaubelt A.T., Mishra N.K., Guda C., Broadhurst M.J., Reid S.P.M., Bayles K.W., Borgstahl G.E.O., Radhakrishnan P. Bromelain inhibits SARS-CoV-2 infection via targeting ACE-2, TMPRSS2, and spike protein. Clin. Transl. Med., 2021, 11(2), e281. https://doi.org/10.1002/ctm2.281

  139. Sayiner S., Velioğlȕ-Ȍğȕnç A., Şehirli A.Ȍ. Bromelain: a potential therapeutic application in SARS-CoV-2 infected patients. Ann. Antivir. Antiretrovir., 2021, 5(1), 015‒018. https://doi.org/10.17352/aaa.000011

  140. Khan A., Iqtadar S., Mumtaz S.U., Heinrich M., Pascual-Figal D.A., Livingstone S., Abaidullah S. Oral co-supplementation of curcumin, quercetin, and vitamin D3 as an adjuvant therapy for mild to moderate symptoms of COVID-19 ‒ Results from a pilot open-label, randomized controlled trial. Front. Pharmacol., 2022, 13, 898062. https://doi.org/10.3389/fphar.2022.898062

  141. Ujjan I.D., Khan S., Nigar R., Ahmed H., Ahmad S., Khan A. The possible therapeutic role of curcumin and quercetin in the early-stage of COVID-19. Results from a pragmatic randomized clinical trial. Front. Nutr., 2023, 9, 1023997. https://doi.org/10.3389/fnut.2022.1023997

  142. Grant W.B., Lahore H., McDonnell S.L., Baggerly C.A., French C.B., Aliano J.L., Bhattoa H.P. Evidence that vitamin D supplementation could reduce risk of influenza and COVID-19 infections and deaths. Nutrients, 2020, 12(4), 988. https://doi.org/10.3390/nu12040988

  143. Babaei F., Nassiri-Asl M., Hosseinzadeh H. Curcumin (a constituent of turmeric): new treatment option against COVID-19. Food Sci. Nutr., 2020, 8, 5215‒5227. https://doi.org/10.1002/fsn3.1858

  144. Rondanelli M., Perna S., Gasparri C., Pentrangolini G., Allegrini P., Cavioni A., Faliva M.A., Mansueto F., Patelli Z., Peroni G., Tartara A. Riva A. Promising effects of 3-month period of Quercetin Phytosome® supplementation in the prevention of symptomatic COVID-19 disease in healthcare workers: a pilot study. Life, 2022, 12(1), 66. https://doi.org/10.3390/life12010066

  145. Arslan B., Ergun N.U., Topuz S., Semerci S.Y., Suner N., Kocatas A., Onal H. Synergistic effect of quercetin and vitamin C against COVID-19: is a possible guard for front liners? SSRN, 2020. https://doi.org/10.2139/ssrn.3682517

  146. Margolin L., Luchins J., Margolin D., Margolin M., Lefkowitz S. 20-week study of clinical outcomes of over-the-counter COVID-19 prophylaxis and treatment. J. Evid. Based Integr. Med., 2021, 26, 2515690X211026193. https://doi.org/10.1177/2515690X211026193

  147. Skranjnowska D., Bobrowska-Korczak B. Role of zinc in immune system and anti-cancer defense mechanisms. Nutrients, 2019, 11(10), 2273. https://doi.org/10.3390/nul1102273

  148. Wessels I., Rolles B., Rink L. The potential impact of zinc supplementation on COVID-19 pathogenesis. Front. Immunol., 2020, 11, 1712. https://doi.org/10.3389/fimmu.2020.01712

  149. Dabbagh-Bazarbachi H., Clergeaud G., Quesada I.M., Ortiz M., O’Sullivan C.K., Fernández-Larrea J.B. Zinc ionophore activity of quercetin and epigallocatechin-gallate: from Hepa 1‒6 cells to a liposome model. J. Agric. Food Chem., 2014, 13, 8085‒8093. https://doi.org/10.1021/jf5014633

  150. Lewis E.D., Meydani S.N., Wu D. Regulatory role of vitamin E in the immune system and inflammation. IUBMB Life, 2019, 71(4), 487‒494. https://doi.org/10.1002/iub.1976

  151. Sugeng M.W., Adriani M., Wirjatmadi B. The effect of zinc and lysine supplementation on infection rate and CD4 count in eldery. Biochem. Physiol., 2015, S5, 002. https://doi.org/10.4172/2168-9652.S5-002

  152. Гуреев М.А., Кадочников В.В., Прозоров Ю.Б. Молекулярный докинг и его верификация в контексте виртуального скрининга. СПб: Университет ИТМО, 2018, 50 с.

  153. Shah B., Modi P., Sagar S.R. In silico studies on therapeutic agents for COVID-19: drug repurposing approach. Life Sci., 2020, 252, 117652. https://doi.org/10.1016/j.lfs.2020.117652

Дополнительные материалы отсутствуют.

Инструменты

следующая статья выпуска предыдущая статья выпуска содержание выпуска

Биотехнология

Архивы выпусков Информация о журнале Отправить рукопись в журнал