1. На главную
  2. Электронные версии
  3. Растительные ресурсы
  4. T. 59, № 2, 2023

Растительные ресурсы, 2023, T. 59, № 2, стр. 164-179

Изменение индивидуально-группового состава полифенолов в листьях Lonicera caerulea и Spiraea chamaedryfolia в связи с элементным составом почв и растений на ультраосновных породах

И. Г. Боярских 1, *, В. А. Костикова 1

1 Центральный сибирский ботанический сад Сибирского отделения РАН
г. Новосибирск, Россия

* E-mail: irina_2302@mail.ru

Поступила в редакцию 04.04.2023
После доработки 10.04.2023
Принята к публикации 17.04.2023

Полный текст (PDF)

Аннотация

С помощью метода высокоэффективной жидкостной хроматографии проведено сравнительное изучение содержания основных классов биологически активных полифенолов в экстрактах листьев лекарственных видов Spiraea chamaedryfolia L. (Rosaceae) и Lonicera caerulea subsp. altaica L. (Caprifoliaceae) в связи с изменением макро- и микроэлементного состава в системе почва–растение на участке с блоками-включениями серпентинитов в условиях Горного Алтая. В составе экстрактов листьев S. chamaedryfolia впервые определено 16 соединений, относящихся к разным классам полифенолов, из которых три компонента – фенолкарбоновые кислоты, 10 компонентов – флавонолы, два компонента – флавоны и один флаванон. У L. caerulea subsp. altaica подтверждено установленное ранее содержание гидроксикоричных кислот, флавонолов и флавонов и идентифицирован один компонент, относящийся к флаванонам. У растений изученных видов, произрастающих в зоне природной геохимической аномалии, выявлено видоспецифичное изменение вторичного метаболизма в ответ на особые эдафические условия и уровень накопления макро- и микроэлементов в листьях.

Ключевые слова: Spiraea chamaedryfolia, Lonicera caerulea subsp. altaica, флавоноиды, фенолкарбоновые кислоты, серпентиниты, Горный Алтай

Влияние факторов окружающей среды на синтез вторичных метаболитов растениями привлекает значительное внимание в последнее десятилетие [1, 2]. Особое внимание уделяется изучению влияния высоких концентраций тяжелых металлов в среде обитаний растений на содержание биологически активных фенольных соединений (ФС) [3]. Районы естественных геохимических аномалий являются в определенной степени аналогами территорий с техногенным загрязнением и привлекают особое внимание, поскольку являются скрытыми источниками экологического риска.

Почвы, сформированные на ультраосновных породах (серпентинитах), характеризуются необычными химическими свойствами, они создают специфические экстремальные для растений эдафические условия, которые включают дефицит питательных веществ (Ca, K, P, N), неблагоприятное соотношение Ca/Mg и высокое содержание потенциально токсичных металлов (Cr, Ni, и Co) [4, 5]. Уровни накопления тяжелых металлов могут превышать пределы нормального содержания и создавать экологические угрозы для экосистем и здоровья человека [4, 6]. Были показаны взаимосвязи между накоплением в растениях определенных классов биологически активных фенольных соединений и содержанием в них микроэлементов [7, 8], установлены зависимости между суммарным содержанием полифенолов и отдельных микроэлементов в некоторых лекарственных видах растений [9, 10].

Виды, произрастающие на почвах, сформированных на ультраосновных породах, по-разному приспособлены к этим особым эдафическим условиям. Отмечается влияние серпентинитных почв на содержание флавоноидов в популяции Hypericum L. (зверобой) в Болгарии [11]. При этом данные по изменениям вторичного метаболизма у растений в зонах серпентинитных геохимических аномалий очень фрагментарны.

Жимолость синяя – Lonicera caerulea сем. Caprifoliaceae Juss. – важное ресурсное растение. Ценность этого вида обусловлена сверхранним сроком созревания плодов, высоким содержанием в органах растений биологически активных соединений – витамина С и полифенолов: антоцианов (цианид-3-глюкозид), флавонолов (кверцетин-3-рамнозид, кверцетин-3-рутинозид, кверцетин-3-глюкозид), флавонов (лютеолин-7-рутинозид, лютеолин-7-глюкозид), катехинов (катехин и эпикатехин), гидроксикоричных кислот (хлорогеновая, неохлорогеновая и дикофеилхинная кислоты) [12, 13], биологически значимых макро- и микроэлементов [14, 15], в комплексе проявляющих антиоксидантную, иммуномодулирующую, антибактериальную, противовирусную, противогрибковую, антиаллергическую и др. виды активности [15–17].

Этномедицинское использование видов рода Spiraea L. (спирея) сем. Rosaceae Juss. было задокументировано в Северной Америке, России и Азии [18]. Спиреи используются в качестве эффективных терапевтических обезболивающих, противовоспалительных, детоксицирующих, мочегонных и др. средств. Обоснованность лечебного применения видов спиреи в народной медицине подтверждена современными научными экспериментами [18]. Спирея дубравколистная (Spiraea chamaedryfolia L.) – кустарник до 150 см высотой. В листьях этого растения обнаружены оксибензойные (галовая и протокатеховая) и оксикоричные кислоты (хлорогеновая, кофейная и n-кумаровая), а также флавоноиды (гиперозид и изокверцитрин) [19]. В корнях S. chamardryfolia обнаружены алкалоиды, которые накапливаются во вторичной коре и вторичной ксилеме корня, тогда как в сердцевине алкалоиды отсутствуют [20]. Экстракты из S. chamaedryfolia различной полярности проявляют высокую ингибирующую активность в отношении ксантиноксидазы (>70%) и умеренную антибактериальную активность в отношении Staphylococcus aureus, Bacillus subtilis, Streptococcus pneumoniae, Moraxella catarrhalis [21]. Водно-этанольные экстракты из спиреи дубравколистной проявляют среднюю противовирусную активность против вируса гриппа птиц A/H5N1 [22].

Характерные особенности макро- и микроэлементного состава почв и органов растений лекарственных видов S. chamaedryfolia и Lonicera caerulea subsp. altaica были установлены в результате ранее проведенных исследований на территории Горного Алтая на участке с блоками-включениями серпентинитов [23]. Исследования, выполненные на контрастных по макро- и микроэлементному составу почв участках в сходных микроклиматических условиях, позволяют провести оценку влияния этого фактора на макро- и микроэлементный состав ассимиляционных органов растений и содержание в них биологически активных фенольных соединений.

Целью данной работы было сравнительное изучение изменчивости содержания основных классов биологически активных фенольных соединений в экстрактах листьев двух лекарственных видов растений Spiraea chamaedryfolia и Lonicera caerulea subsp. altaica на территории Горного Алтая в зоне выхода ультраосновных пород (серпентинитов) в связи с изменением содержания макро- и микроэлементов в почвах и растениях.

МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ

Исследования проводили в 2019 г. в Республике Алтай, в окрестности пос. Кайтанак Усть-Коксинского р-на (50°09′ с.ш., 85°27′ в.д., 1150–1290 м н. у. моря) в пределах геоботанической подпровинции Центральный Алтай [24]. На основании геологической карты [25] был выделен участок с блоками-включениями серпентинитов (ультраосновные породы). Участок характеризовался наличием пород различного минерального состава на относительно небольшой площади. Это давало возможность провести сравнительный анализ содержания полифенолов у изученных видов в одном растительном сообществе, в сходных гидротермических, но контрастных геохимических условиях. Участок исследования расположен на территории приграничной с Катунским заповедником, что обеспечивало отсутствие техногенного загрязнения.

Пробные площадки Т1, Т2, Т3 и Т4 были выбраны на профиле длиной 0.35 км, в пригребневой зоне северного склона небольшого хребта (отрог хребта Актайга), в березово-лиственничном, злаково-разнотравном сообществе. На этих площадках были выделены ценопопуляции лекарственных растений – S. chamaedryfolia и L. caerulea subsp. altaica [23].

Для анализа содержания макро- и микроэлементов в системе почва–растения на каждой пробной площадке производили отбор почвенных образцов и образцов листьев изучаемых видов (с 10–15 растений) методом квадрата и формировали средние пробы. Отбор проб для элементного анализа и определения содержания ФС проводили одновременно в период созревания плодов L. caerulea subsp. altaica. Листья растений высушивали в естественных условиях до воздушно-сухого состояния, измельчали и делили для разных аналитических исследований: анализа содержания макро- и микроэлементов методом атомно-эмиссионной спектрометрии [23] и анализа содержания фенольных соединений методом ВЭЖХ.

Для изучения фенольных соединений использовали водно-этанольные извлечения (70%-ный этиловый спирт) из листьев S. chamaedryfolia и L. caerulea subsp. altaica, полученные экстракцией на водяной бане. Около 1.0 г (точная навеска) сырья, проходящего сквозь сито с диаметром отверстий 2–3 мм, помещали в круглодонную колбу с притертой крышкой объемом 100 мл. Сырье заливали 30 мл 70%-ного этилового спирта, колбу присоединяли к обратному холодильнику и помещали на кипящую водяную баню на 30 мин. Колбу время от времени взбалтывали, чтобы смыть частицы сырья со стенок. После чего колбу с извлечением охлаждали, и первую порцию экстракта фильтровали в коническую колбу с притертой крышкой объемом на 100 мл через бумажный фильтр. Далее сырье на фильтре помещали в круглодонную колбу и опять заливали 30 мл 70%-ного спирта и экстрагировали в течение 30 мин на кипящей водяной бане. Вторую порцию экстракта охлаждали и фильтровали к первой порции экстракта в колбу на 100 мл. Процедуру повторяли еще раз. Три порции экстракта перемешивали и замеряли объем полученного объединенного экстракта.

1 мл водно-этанольного экстракта разбавляли бидистиллированной водой до 5 мл и пропускали через концентрирующий патрон Диапак С16 (ЗАО “БиоХимМак”). Вещества смывали с патрона 3-мя мл 70%-ного водно-этанольного раствора, а затем 2-мя мл 96%-ного этанола. Объединенный элюат пропускали через мембранный фильтр с диаметром пор 0.45 мкм.

Анализ фенольных соединений, содержащихся в элюате, проводили на аналитической ВЭЖХ-системе, состоящей из жидкостного хроматографа “Agilent 1200” (США) с диодно-матричным детектором, автосамплером и системой для сбора и обработки хроматографических данных ChemStation, на основе модифицированой методики Т.А. vanBeek (2002). Использовали колонку Zorbax SB-C18, 4.6 × 150 мм, 5 мкм. Хроматографический анализ проводили сначала в изократическом режиме в системе метанол‒0.1%-ная ортофосфорная кислота (31 : 69) в течение 27 мин, далее в режиме градиентного элюирования: в подвижной фазе содержание метанола в водном растворе отрофосфорной кислоты (0.1%) изменялось от 33 до 46% за 11 мин, затем от 46 до 56% за следующие 12 мин и от 56 до 100% – за 4 мин. Скорость потока элюента 1 мл/мин. Температура колонки 26 °C. Объем вводимой пробы 10 мкл. Детектирование осуществляли при длинах волн λ = 254, 270, 290, 340, 360 и 370 нм.

Количественное определение индивидуальных компонентов в образцах растений проводили по методу внешнего стандарта при λ = 360 нм. Для приготовления стандартных образцов использовали коричную кислоту (“Serva”), хлорогеновую кислоту, кверцетин, кемпферол, лютеолин-7-глюкозид (“Sigma-Аldrich”), изокверцитрин, витексин, рутин, кверцитрин, авикулярин, спиреозид, астрагалин (“Fluka”). Неидентифицированные соединения относили к классу соединений по УФ-спектральным характеристикам, приведенным в литературных источниках [26, 27]. Расчет количественного содержания фенолкарбоновых кислот проведен по хлорогеновой кислоте, флавоноидов – по рутину.

Повторяемость (относительное стандартное отклонение) при определении фенольных компонентов составляло σr, отн = 0.011, относительное стандартное отклонение по времени удерживания в методе ВЭЖХ – 0.0018.

Для корреляционного анализа между содержанием ФС в экстрактах растений и элементным составом почв и растений использовали данные [28] по общему содержанию Al, B, Ba, Be, Ca, Co, Cr, Cu, Ga, Fe, K, La, Mg, Mn, Na, Ni, P, Si, Sr, Ti, V, Y, Yb, Zn, Zr в почвах и растениях (определяли методом атомно-эмиссионной спектрометрии), а также данные по содержанию подвижной формы К, Na, Ca, Mg, Fe, Mn, Zn, Cu, Ni, Li, Sr в почвах и интенсивности их накопления растениями (экстрагент ацетатно-аммонийный буферный раствор с рН 4.8, определяли атомно-абсорбционным методом). В таблицах приводили данные только по элементам со значимыми значениями корреляций.

Обработку экспериментальных данных проводили на основе методов описательной статистики и корреляционного анализа по методу Пирсона.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Проведенные ранее исследования изменчивости содержания макро-и микроэлементов в системе почва–растение в пределах выделенных площадок [23] показали, что в почвах в зоне выхода ультраосновных пород (площадка Т3) отмечено значительное увеличение содержания Mg, Cr и Ni, а также снижение содержания Ca и P. Это является особенностью минерального состава почв, сформированных на серпентинитах [4, 5]. Не характерным для этого типа пород был высокий уровень концентрации K. Была установлена видовая специфичность аккумуляции отдельных элементов в органах растений, а также увеличение содержания Ni выше предельно допустимого уровня накопления и снижение содержания Ca в листьях L. caerulea subsp. altaica и S. chamaedryfolia, произрастающих на площадке Т3.

Изменчивость индивидуально-группового состава ФС двух подвидов L. caerulea (L. caerulea subsp. pallasii и L. caerulea subsp. altaica) в популяциях Горного Алтая была ранее изучена методами ВЭЖХ и ВЭЖХ-МС анализов [10, 13]. В результате данного исследования в экстрактах листьев особей из ценопопуляции L. caerulea subsp. altaica, произрастающих в окрестности п. Кайтанак было установлено 16 индивидуальных компонентов ФС, относящихся к фенолкарбоновым кислотам, флавонолам, флавонам и флавононам (табл. 1, рис. 1). Основными компонентами ФС экстрактов листьев у L. caerulea subsp. altaica был лютеолин-7-глюкозид (флавон), остальные определены в значительно меньших концентрациях, что соответствует ранее полученным результатам.

Таблица 1.  

Cодержание фенольных соединений в экстрактах из листьев Lonicera caerulea subsp. altaica (мг/г воздушно-сухой массы сырья) Table 1.  The content of phenolic compounds in extracts from the leaves of Lonicera caerulea subsp. altaica (mg/g air-dry mater)

№ пика*
Peak № 		Компонент
Compound 		Время удерживания (tR), мин
Retention time (tR), min 		Спектральная характеристика λmax, нм
Spectral characteristic λmax, nm 		Пробная площадка
Sample plot
Т1 Т2 Т3 Т4
1 Хлорогеновая кислота
Chlorogenic acid 		3.2 244, 300 пл, 330 0.18 0.58 0.41 0.47
2 Фенолкарбоновая
кислота
Phenolic acid 		7.8 250, 290, 315 0.39 0.82 0 0
3 Фенолкарбоновая
кислота
Phenolic acid 		9.5 245, 290, 350 1.27 0.69 0.85 0.94
4 Флавонол
Flavonol 		10.8 250, 300 пл, 355 1.17 0.84 1.18 1.35
5 Флавон
Flavone 		13.5 250, 345 1.79 1.51 2.54 1.64
6 Фенолкарбоновая
кислота
Phenolic acid 		15.5 240, 320 0.75 1.54 0.72 0.98
7 Лютеолин-7-глюкозид
Luteolin-7-glycoside 		16.3 250, 265 пл, 290 пл, 350 8.91 11.14 6.19 8.82
8 Рутин
Rutin 		19.2 256, 358 3.22 2.33 3.49 2.83
9 Флавон
Flavone 		22.3 250, 345 1.61 1.48 1.61 1.85
10 Флавон
Flavone 		27.4 245, 330 2.36 1.88 1.31 1.32
11 Флавонол
Flavonol 		30.9 250, 295 пл, 330 2.97 2 2.27 2.99
12 Флавон
Flavone 		34.2 250, 345 2.05 2 1.35 1.85
13 Флавонол
Flavonol 		42.3 250, 300 пл, 345 0.8 1.24 0.85 1.01
14 ‒ 46.7 – 0.24 0.42 0.65 1
15 Флаванон
Flavanone 		53.6 280, 325 0.28 0.16 0.25 0.51
16 Флавон
Flavone 		54.6 270, 340 0.37 0.3 0.23 0.28

Примечание: “–” – вещество не идентифицировано. * № пика в таблице соответствует номеру пика на рис. 1. Note: “–” – substance is not identified. * The peak number in the table corresponds to the peak number in Fig. 1.

Рис. 1.

Хроматограмма 70%-ного водно-этанольного извлечения из листьев Lonicera caerulea subsp. altaica (образец Т3) при 360 нм. По горизонтали – время удерживания, мин; по вертикали – сигнал детектора, единица оптической плотности. Номера пиков на хроматограмме соответствуют номерам пиков в табл. 1. Fig. 1. Chromatogram of 70% hydroethanolic extract of Lonicera caerulea subsp. altaica leaves (sample T3) at 360 nm. X-axis – retention time, min; y-axis – detector signal, the unit of optical density. The peak numbers in the chromatogram correspond to the peak numbers in Table 1.

Методом ВЭЖХ в водно-этанольных экстрактах из листьев S. chamaedryfolia установлено 16 индивидуальных компонентов ФС, относящихся к классам: фенолокислоты, флавонолы, флавоны и флавононы. В исследуемых образцах спиреи идентифицированы две фенолокислоты (хлорогеновая и коричная кислоты), а также шесть флавоноидов. Изокверцитрин и кверцетин были выявлены в экстрактах из спиреи дубравколистной ранее [19]. Остальные флавоноиды – рутин, кемпферол, спиреозид и астрагалин – обнаружены в листьях S. chamaedryfolia впервые. Основными компонентами экстрактов листьев S. chamaedryfilia являются флавонол (tR = 7.3 мин) и флаванон (tR = 11.5 мин) (рис. 2, табл. 2).

Рис. 2.

Хроматограмма 70%-ного водно-этанольного извлечения из листьев Spiraea chamaedryfolia (образец Т3) при 360 нм. По горизонтали – время удерживания, мин; по вертикали – сигнал детектора, единица оптической плотности. Номера пиков на хроматограмме соответствуют номерам пиков в табл. 2. Fig. 2. Chromatogram of 70% hydroethanolic extract of the leaves of Spiraea chamaedryfolia (sample T3) at 360 nm. X-axis – retention time, min; y-axis – the detector signal, the unit of optical density. The peak numbers in the chromatogram correspond to the peak numbers in Table 2.

Таблица 2.  

Содержание фенольных соединений, в экстрактах из листьев Spiraea chamaedryfolia (мг/г воздушно-сухой массы сырья) Table 2.  The content of phenolic compounds in extracts from the leaves of Spiraea chamaedryfolia (mg/g air-dry mater)

№ пикаPeak № Компонент
Compound 		Время удерживания (tR), мин
Retention time (tR), min 		Спектральная характеристика λmax, нм
Spectral characteristic λmax, nm 		Пробная площадка
Sample plot
Т1 Т2 Т3 Т4
1 Хлорогеновая кислота
Chlorogenicacid 		3.2 244, 300 пл, 330 0.17 0.12 0.42 0.12
2 Флавон
Flavone 		4.4 270, 320 0.06 0.03 0.14 0.05
3 Флавонол
Flavonol 		7.3 255, 355 0.59 3.35 1.63 2.49
4 Флаванон
Flavanone 		11.5 285, 335 0.95 3.12 5.72 2.31
5 Флавонол
Flavonol 		15.2 250, 265 пл, 355 0 0.11 0.21 0.12
6 Изокверцитрин
Isoquercitrin 		19.3 255, 268 пл,355 0.18 1.5 1.13 0.48
7 Рутин
Rutin 		20 256, 358 0.23 0.29 0.81 0.25
8 Флавон
Flavone 		23.8 250, 340 0.28 0.23 0.21 0.27
9 Спиреозид
Spireoside 		26.8 255, 265 пл, 300 пл, 365 0.36 0.5 0.6 0.59
10 Астрагалин
Astragalin 		32.5 265, 300 пл, 350 0 0.14 0.06 0.19
11 Коричная кислота
Cinnamic acid 		35.9 216, 270 0.13 0.04 0.07 0.14
12 Флавонол
Flavonol 		38.5 265, 300 пл, 355 0 0.12 0.13 0.1
13 Кверцетин
Quercitrin 		40.6 255, 372 0.06 0.08 0.1 0.07
14 Флавонол
Flavonol 		41.9 250, 265 пл, 300 пл, 360 0 0.07 0.06 0
15 Фенолкарбоновая
кислота
Phenolic acid 		44 235, 300 пл, 315 0.08 0.11 0.11 0.14
16 Кемпферол
Kaempferol 		46.9 266, 370 0 0.1 0.11 0.05

Исследуемые виды растений различались по индивидуально-групповому составу ФС, по уровню накопления и соотношениям как отдельных индивидуальных фенольных компонентов (табл. 1, 2), так и их классов (рис. 3). Суммарное содержание ФС в экстрактах листьев L. caerulea subsp. altaica в 2–9 раз выше, чем у S. chamaedryfolia. Для L. caerulea subsp. altaica характерны значительно бóльшие концентрации фенолкарбоновых кислот, флавонолов и флавонов. Содержание флавононов в экстрактах листьев S. chamaedryfolia больше в 3–19 раз, по сравнению с L. caerulea subsp. altaica.

Рис. 3.

Содержание классов флавоноидов и фенолкарбоновых кислот в экстрактах листьев Spiraea chamaedryfolia и Lonicera caerulea subsp. altaica (мг/г воздушно-сухой массы). 1 – S. chamaedryfolia; 2 – L. caerulea subsp. altaica; ФК – фенолкарбоновые кислоты; ФЛ – флавонолы; ФН – флавоны; ФНН – флавононы, ФС – суммарное содержание фенольных соединений. По горизонтали – классы полифенолов в экстрактах листьев – S. chamaedryfolia (1) и L. caerulea subsp. altaica (2) в точках отбора Т1, Т2, Т3 и Т4. По вертикали – площадь хроматографических пиков, %. Fig. 3. The content of the classes of flavonoids and phenol carboxylic acids in leaf extracts of Spiraea chamaedryfolia and Lonicera caerulea subsp. altaica (mg/g air-dry weight). FA – phenolic acids; FL – flavonols; FN – flavones; FNN – flavanones, FS – total content of phenolic compounds. X-axis – the classes of polyphenols in leaf extracts – S. chamaedryfolia (1) and L. caerulea subsp. altaica (2) at sampling points T1, T2, T3, and T4; y-axis – area of chromatographic peaks, %.

Сравнительный анализ индивидуально-группового состава ФС экстрактов листьев растений L. caerulea subsp. altaica и S. chamaedryfolia также показал видоспецифичность по уровням накопления отдельных классов ФС в зависимости от места произрастания растений (рис. 3). Для растений спиреи дубравколистной, произрастающих в зоне выхода серпентинитов (площадка Т3), было характерно значительное увеличение суммарного содержания ФС в экстрактах листьев, в основном за счет увеличения уровня накопления флаванонов и фенолкарбоновых кислот. На этой площадке в листьях L. caerulea subsp. altaica наблюдалось снижение содержания флавонов и фенолкарбоновых кислот, которое в основном определяло снижение суммарного содержания ФС.

Для выявления взаимосвязи содержания макро- и микроэлементов с уровнем накопления биологически активных полифенолов были определены коэффициенты корреляции между суммарным содержанием ФС, фенолкарбоновых кислот, флавонолов, флавонов, флаванонов и концентрацией отдельных макро- и микроэлементов, а также величиной отношений в листьях L. caerulea subsp. altaica и S. chamaedryfolia ключевых в физиологии растений элементов. Было проанализировано влияние содержания макро- и микроэлементов в почвах и интенсивности их накопления растениями (коэффициент биологического накопления) на содержание отдельных классов ФС.

С увеличением общего содержания в почве Co, Cr, Mg, Ni и Mo (установленного на площадке Т3) в листьях S. chamaedryfolia в большинстве случаев увеличивалась концентрация фенолкарбоновых кислот и флаванонов (табл. 3). Для L. caerulea subsp. altaica была характерна отрицательная связь между содержанием этих элементов и уровнем накопления в первую очередь флавона. Снижение содержания Ba и Zr, установленное на площадке Т3, также связано с содержанием отдельных классов ФС в экстрактах листьев S. chamaedryfolia (отрицательно) и L. caerulea subsp. altaica (положительно).

Таблица 3.  

Коэффициенты корреляции между содержанием классов фенольных соединений в экстрактах листьев растений и макро- и микроэлементов в растениях и почвах Table 3.  Correlation coefficients between the content of classes of phenolic compounds in plant leaf extracts and macro- and microelements in plants and soils

Элементы
Elements 		Классы ФС
Polyphenol classes 		Валовое содержание в почвах
Total content in soils 		Общее содержание в растениях
Total content in plants
S. chamaedryfolia L. caerulea subsp. altaica S. chamaedryfolia L. caerulea subsp. altaica
Ba 1 –0.30 0.97 –0.89 0.98
2 –0.99 0.94 –0.73 0.82
3 0.14 –0.60 –0.57 –0.41
4 –0.85 0.98 –0.20 0.94
5 –0.62 –0.18 –1.00 0.13
Ca 1 –0.45 0.67 –0.91 0.65
2 –0.65 0.71 –0.52 0.61
3 –0.25 –0.45 –0.67 –0.28
4 –0.43 0.79 0.04 0.76
5 –0.52 –0.61 –0.96 –0.51
Co 1 0.63 –0.99 –0.19 0.71
2 0.95 –0.75 0.27 0.93
3 0.20 0.25 –0.21 –0.78
4 0.60 –0.96 0.43 0.83
5 0.87 –0.08 –0.15 –0.68
Cr 1 0.69 –0.92 –0.79 0.29
2 0.86 –0.54 –0.83 0.77
3 0.27 0.01 –0.41 –0.97
4 0.45 –0.83 –0.37 0.43
5 0.92 –0.41 –0.97 –0.83
Cu 1 –0.32 0.83 –0.96 –0.41
2 –0.83 0.58 –0.28 –0.72
3 0.13 –0.19 –0.84 0.72
4 –0.64 0.72 0.32 –0.58
5 –0.66 0.49 –0.89 0.89
Fe 1 –0.64 0.74 –0.39 0.53
2 –0.67 0.29 –0.76 0.34
3 –0.27 0.22 0.04 –0.12
4 –0.28 0.60 –0.53 0.39
5 –0.84 0.69 –0.70 0.65
K 1 0.68 –0.97 –0.92 0.70
2 0.92 –0.66 –0.26 0.63
3 0.25 0.13 –0.80 –0.27
4 0.53 –0.91 0.32 0.80
5 0.91 –0.24 –0.86 –0.45
Mg 1 0.64 –0.88 –0.80 0.55
2 0.83 –0.50 –0.84 0.92
3 0.22 –0.02 –0.45 –0.97
4 0.45 –0.77 –0.38 0.66
5 0.88 –0.50 –0.94 –0.68
Mn 1 –0.51 0.59 –0.38 0.89
2 –0.56 0.60 –0.99 0.97
3 –0.37 –0.33 0.06 –0.74
4 –0.29 0.71 –0.80 0.91
5 –0.52 –0.60 –0.67 –0.21
Mo 1 0.74 –0.85 –0.86 0.09
2 0.77 –0.41 –0.21 –0.26
3 0.36 –0.14 –0.87 0.43
4 0.33 –0.74 0.30 –0.10
5 0.94 –0.52 –0.68 0.95
Na 1 –0.62 0.80 –0.70 0.49
2 –0.74 0.37 –0.86 0.34
3 –0.23 0.13 –0.29 –0.16
4 –0.36 0.66 –0.45 0.34
5 –0.85 0.63 –0.93 0.61
Ni 1 0.65 –0.94 0.94 –0.75
2 0.89 –0.60 0.38 –0.30
3 0.22 0.07 0.77 –0.28
4 0.51 –0.86 –0.20 –0.70
5 0.90 –0.86 0.92 –0.70
Sr 1 –0.24 0.91 –0.96 0.77
2 –0.94 0.97 –0.62 0.33
3 0.17 –0.69 –0.71 0.24
4 –0.84 0.96 –0.05 0.72
5 –0.52 –0.38 –0.99 0.29
Yb 1 –0.42 0.94 –0.98 –0.64
2 –0.93 0.70 –0.26 –0.45
3 0.06 –0.27 –0.90 0.03
4 –0.69 0.85 0.35 –0.71
5 –0.74 0.33 –0.88 0.29
Zr 1 –0.67 0.97 –0.95 0.98
2 –0.93 0.68 –0.27 0.89
3 –0.25 –0.16 –0.91 –0.52
4 –0.54 0.93 0.30 0.96
5 –0.91 0.19 –0.80 0.00
Zn 1 –0.22 0.47 –0.96 0.90
2 –0.45 0.13 –0.54 0.75
3 0.10 0.17 –0.73 –0.30
4 –0.29 0.29 0.04 0.94
5 –0.47 0.83 –0.98 –0.23

Примечание: 1 – суммарное содержание полифенолов, 2 – суммарное содержание фенолкарбоновых кислот, 3 – суммарное содержание флавонолов, 4 – суммарное содержание флавонов, 5 – суммарное содержание флаванонов. Жирным шрифтом выделены коэффициенты корреляции, достоверные на уровне значимости p < 0.05. Note: 1 – content of total polyphenols, 2 – content of total phenolic acids, 3 – content of total flavonols, 4 – content of total flavones, 5 – content of total flavanones. Bold type indicates correlation coefficients that are significant at a significance level p < 0.05.

Увеличение содержания подвижной формы Cr, Mg, Ni в почвах (табл. 4) влекло за собой значимое увеличение содержания флавононов в экстрактах листьев S. chamaedryfolia; у L. caerulea subsp. altaica, напротив, в большинстве случаев наблюдалось снижение суммарного содержания ФС, в основном за счет уменьшения концентрации флавонов. Величина pH положительно связана с уровнем накопления фенолокислот в экстрактах листьев S. chamaedryfolia и отрицательно с их содержанием в экстрактах листьев L. caerulea subsp. altaica. Увеличение содержания флавонов у S. chamaedryfolia коррелирует со снижением содержания подвижной формы Fe и Na в почве.

Таблица 4.  

Коэффициенты корреляции между содержаниями классов полифенолов в экстрактах листьев Spiraea chamaedryfolia, Lonicera caerulea subsp. altaica и подвижной формы макро- и микроэлементов в почвах, а также интенсивностью их поглощения растениями (КБН) Table 4.  Correlations coefficients between the polyphenol classes content in plant leaf extracts and the active forms of macro- and microelements in soils, as well as the rate of their uptake by plants

Элементы
Elements 		Классы ФС
Polyphenol classes 		Содержание подвижной формы элементов в почве
Content of active forms of macro- and trace elements in soils 		Коэффициент биологического накопления
The coefficients of biological accumulation
S. chamaedryfolia L. caerulea subsp. altaica S. chamaedryfolia L. caerulea subsp. altaica
Ca 1 –0.44 –0.19 –0.44 0.88
2 0.27 –0.22 –0.49 0.94
3 –0.69 0.27 –0.12 –0.64
4 0.52 –0.07 –0.20 0.96
5 –0.13 –0.48 –0.64 –0.44
Co 1 0.51 0.40 –0.49 0.25
2 –0.53 0.84 0.19 –0.23
3 0.75 –1.00 –0.52 0.68
4 –0.88 0.50 0.53 0.21
5 0.23 –0.67 –0.40 0.31
Cr 1 0.83 –0.75 –0.91 0.85
2 0.65 –0.26 –0.41 0.44
3 0.51 –0.31 –0.71 0.13
4 0.15 –0.64 0.15 0.80
5 0.96 –0.59 –0.92 0.29
Cu 1 0.00 0.59 –0.68 –0.85
2 –0.62 0.43 0.29 –0.77
3 0.40 –0.21 –0.92 0.48
4 –0.62 0.45 0.71 –0.78
5 –0.35 0.57 –0.35 –0.24
Fe 1 0.17 0.74 0.21 –0.95
2 –0.83 0.86 0.92 –0.73
3 0.62 –0.73 –0.27 0.30
4 –0.96 0.72 0.82 –0.87
5 –0.23 –0.03 0.58 –0.29
K 1 0.38 –0.89 –0.48 0.97
2 0.88 –0.64 –0.45 0.87
3 –0.09 0.22 –0.19 –0.51
4 0.67 –0.79 –0.14 0.93
5 0.71 –0.41 –0.66 0.06
Mg 1 0.69 –0.87 –0.72 0.78
2 0.80 –0.46 –0.59 0.37
3 0.29 –0.08 –0.40 0.12
4 0.39 –0.76 –0.14 0.64
5 0.91 –0.51 –0.87 0.65
Mn 1 –0.08 0.58 –0.29 0.24
2 –0.63 0.84 –0.32 –0.10
3 0.13 –0.75 –0.03 0.30
4 –0.64 0.73 –0.12 0.05
5 –0.21 –0.79 –0.48 0.91
Na 1 0.35 0.58 –0.88 0.28
2 –0.69 0.93 –0.43 –0.02
3 0.67 –0.97 –0.67 0.22
4 –0.95 0.66 0.12 0.09
5 0.03 –0.57 –0.91 0.87
Ni 1 0.75 –0.91 –0.98 0.56
2 0.84 –0.52 –0.48 0.13
3 0.35 –0.04 –0.83 0.26
4 0.95 –0.83 0.11 0.38
5 0.95 –0.39 –0.93 0.38
Sr  1 –0.72 0.29 –0.21 0.33
2 –0.20 0.14 –0.37 0.02
3 –0.75 0.15 0.08 0.20
4 0.21 0.39 –0.22 0.15
5 0.18 –0.39 –0.43 0.86
Zn 1 –0.08 –0.01 –0.38 0.58
2 0.01 0.24 –0.24 0.19
3 –0.22 –0.31 –0.17 0.19
4 0.03 0.17 0.02 0.41
5 0.07 –0.88 –0.51 0.81
рН сол 1 0.01 –0.86    
2 0.92 –0.90    
3 –0.46 0.67    
4 0.95 –0.83    
5 0.40 0.01    

Примечание: 1 – суммарное содержание полифенолов, 2 – суммарное содержание фенолкарбоновых кислот, 3 – суммарное содержание флавонолов, 4 – суммарное содержание флавонов, 5 – суммарное содержание флаванонов. Жирным шрифтом выделены коэффициенты корреляции, достоверные на уровне значимости p < 0.05. Note: 1 – content of total polyphenols, 2 – content of total phenolic acids, 3 – content of total flavonols, 4 – content of total flavones, 5 – content of total flavanones. Bold type indicates correlation coefficients that are significant at a significance level p < 0.05.

Коэффициент биологического накопления кальция и калия положительно скоррелирован с содержанием фенолокислот и флавонов в экстрактах листьев L. caerulea subsp. altaica. У S. chamaedryfolia установлены отрицательные зависимости между содержанием флавононов и интенсивностью накопления хрома, магния, натрия и никеля.

Для S. chamaedryfolia и L. caerulea subsp. altaica, произрастающих на площадке Т3, характерно значительное увеличение концентрации Ni и Co, а также снижение содержания Ca в листьях [23]. При этом значимые зависимости между содержанием Ca и Ni в листьях и содержанием флаванонов характерны только для S. chamaedryfolia. Содержание Co в экстрактах листьев положительно коррелирует с содержанием фенолкарбоновых кислот только у L. caerulea subsp. altaica. Для исследованных видов установлены также значимые зависимости между содержанием Cr, Cu, K, Mg, Mn, Mo, Na, Sr и Zn и содержанием отдельных классов ФС. Причем эта связь у двух исследованных видов всегда характеризуется противоположным знаком (табл. 3).

Известно, что для минерального обмена растений большое значение имеет не только абсолютное содержание обменного Ca и Mg, но и их соотношение. Величина отношения Ca/Mg отрицательно коррелирует с содержанием флаванонов в экстрактах листьев S. chamaedryfolia (табл. 5).

Таблица 5.  

Коэффициенты корреляции между содержанием классов полифенолов в экстрактах листьев Spiraea chamaedryfolia, Lonicera caerulea subsp. altaica и соотношениями макро- и микроэлементов в растениях Table 5.  Correlations coefficients between the content of polyphenol classes in plant leaf extracts and the ratios of macro- and microelements in plants

Виды
Species 		Ca/Mg Fe/Mn Cu/Zn
1 2 3 4 5 1 2 3 4 5 1 2 3 4 5
S. chamaedryfolia –0.80 –0.32 –0.62 0.19 –0.82 0.54 0.93 0.15 0.65 0.76 0.34 0.99 –0.12 0.83 0.65
L. caerulea subsp. altaica 0.52 0.34 0.04 0.60 –0.34 –1.00 –0.88 0.47 –0.99 0.04 –0.87 –0.82 0.45 –0.94 0.38

Примечание: 1 – суммарное содержание полифенолов, 2 – суммарное содержание фенолкарбоновых кислот, 3 – суммарное содержание флавонолов, 4 – суммарное содержание флавонов, 5 – суммарное содержание флаванонов. Жирным шрифтом выделены коэффициенты корреляции, достоверные при уровне значимости p < 0.05. Note: 1 – content of total polyphenols, 2 – content of total phenolic acids, 3 – content of total flavonols, 4 – content of total flavones, 5 – content of total flavanones. Bold type indicates correlation coefficients that are significant at a significance level p < 0.05.

Соотношения концентраций элементов Cu и Zn определяет степень пропорциональности в обеспечении этими физиологически важными элементами процессов ферментосинтеза и более жестко контролируется биологическими и физико-химическими механизмами поглощения и концентрации элементов [26, 27]. Величины соотношения Cu/Zn в ассимилирующих органах исследованных видов изменяются в незначительных пределах: у L. caerulea subsp. altaica от 0.2 до 0.3 в различных условиях Горного Алтая [14] и от 0.1 до 0.3 на площадках Т1–Т4. У S. chamaedryfolia соотношение Cu/Zn, на изученных площадках, варьирует в диапазоне 0.2–0.4 [23]. Установлены значимые линейные связи соотношения Cu/Zn с уровнями накопления фенолкарбоновых кислот и флавонов в экстрактах листьев изученных видов: для S. chamaedryfolia – положительные, для L. caerulea subsp. altaica – отрицательные (табл. 5).

Соотношение Fe/Mn является индикатором активности фотосинтеза, для разных видов растений его оптимальный диапазон находится в пределах 1.5–2.5 [6]. На изученных площадках соотношение Fe/Mn в экстрактах листьев у обоих видов растений было достаточно низким (у L. caerulea subsp. altaica – 0.3–1.1, у S. chamaedryfolia – 0.3–0.6) и коррелировало (в основном у L. caerulea subsp. altaica) с уровнями накопления фенокарбоновых кислот и флавонов, но с противоположными знаками (табл. 5).

Установленные зависимости между изменениями макро- и микроэлементного состава в системе почва–растение на серпентинитах и отдельными классами биологически активных полифенолов в листьях растений позволяют предположить участие ФС в механизмах устойчивости растений на ультраосновных породах, что отмечалось ранее [31].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На основе метода высокоэффективной жидкостной хроматографии проведены исследования содержания основных классов биологически активных полифенолов в экстрактах листьев лекарственных видов Spiraea chamaedryfolia L. (Rosaceae) и Lonicera caerulea subsp. altaica L. (Caprifoliaceae) в связи с изменением макро- и микроэлементного состава в системе почва–растение на участке с блоками-включениями ультраосновных пород (серпентинитов) в условиях Горного Алтая. Были получены новые данные о содержании биологически активных полифенолов в листьях S. chamaedryfolia. Выполнен сравнительный анализ содержания основных классов ФС в экстрактах листьев S. chamaedryfolia и L. caerulea subsp. altaica, произрастающих в зоне выхода серпентинитов, в связи с содержанием макро- и микроэлементов в почвах и растениях. Проведенные исследования позволили установить изменение вторичного метаболизма у исследованных видов, которые имели различную реакцию на изменение эдафических условий. У S. chamaedryfolia и L. caerulea subsp. altaica выявлены противоположные по знаку линейные зависимости между содержанием в почве (и растениях) некоторых макро- и микроэлементов, и уровнем накопления отдельных классов ФС. Для растений S. chamaedryfolia, произрастающих в зоне выхода ультраосновных пород, характерно значительное увеличение уровня накопления флаванонов – основного класса ФС, установленного для этого вида. В листьях особей L. caerulea subsp. altaica, произрастающих в тех же условиях, отмечалось снижение содержания флавонов, являющихся основным для этого вида классом ФС. Возможно, такая реакция L. caerulea subsp. altaica говорит о более высоком уровне толерантности, что подтверждается и очень широким его распространением по всей бореальной зоне северного полушария [32].

Список литературы

  1. Brunetti C., Fini A., Sebastiani F., Gori A., Tattini M. 2018. Modulation of phytohormone signaling: A primary function of flavonoids in plant–environment interactions. – Front. Pl. Sci. 9: 1042. https://doi.org/10.3389/fpls.2018.01042

  2. Bautista I., Boscaiu M., Lidón A. Llinares J.V., Lull C., Donat M.P., Mayoral O., Vicente O. 2016. Environmentally induced changes in antioxidant phenolic compounds levels in wild plants. – Acta Physiol. Plant. 38(1): 9. https://doi.org/10.1007/s11738-015-2025-2

  3. Michalak A. 2006. Phenolic compounds and their antioxidant activity in plants growing under heavy metal stress. – Pol. J. Environ. Stud. 15(4): 523–530. http://www.pjoes.com/pdf-87899-21758?filename=Phenolic%20Compounds%20and.pdf

  4. Kumarathilaka P., Dissanayake C., Vithanage M. 2014. Geochemistry of serpentinite soils: A brief overview. – J. Geol. Soc. Sri Lanka. 16: 53–63. http://viduketha.nsf.gov.lk:8585/slsijn/JGSSL-VOL-16-2014/JGSSL-VOL-16-2014-53.pdf

  5. Marescotti P., Comodi P., Crispini L., Gigli L., Zucchini A., Fornasaro S. 2019. Potentially toxic elements in ultramafic soils: A study from metamorphic ophiolites of the Voltri Massif (Western Alps, Italy). – Minerals. 9(8): 502. https://doi.org/10.3390/min9080502

  6. Kabata-Pendias A. 2010. Trace Elements in soils and plants. 4th ed. Boca Raton. 548 p. https://doi.org/10.1201/b10158

  7. Ловкова М.Я., Рабинович А.М., Пономарева С.М., Бузук Г.Н., Соколова С.М. 2021. Почему растения лечат: около 200 видов лекарственных растений с кратким биохимическим описанием. Изд. 3. стереотип. М. 228 с.

  8. Ловкова М.Я., Соколова С.М., Бузук Г.Н., Быховский В.Я., Пономарева С.М. 1999. Особенности элементного состава лекарственных растений, синтезирующих фенольные соединения. – Прикл. биохимия и микробиология. 35(5): 578–589.

  9. Szymański M., Witkowska-Banaszczak E., Klak N., Marciniak K., Wołowiec T., Szymański A. 2014. Effects of trace Elements on polyphenoliccompounds in Millefoliiherba. – Pol. J. Environ. Stud. 23(2): 459–466. http://www.pjoes.com/pdf-89214-23073?filename=Effects%20of%20Trace%20Elements.pdf

  10. Боярских И.Г., Сысо А.И., Сиромля Т.И. 2019. Изменчивость содержания химических элементов и биологически активных полифенолов в органах Lonicera caerulea subsp. altaica (Caprifoliaceae) в высотном градиенте. – Сибирский экологический журнал. 6: 727–741. https://doi.org/10.1134/S1995425519060039

  11. Krasteva I., Nedelcheva A., Pavlova D., Zdraveva P., Nikolov S., Mitov K. 2013. Influence of serpentine soils on the flavonoid content of Hypericum populations growing in Bulgaria. – Afr. J. Pharm. Pharmacol. 7(25): 1762–1765. https://doi.org/10.5897/AJPP2013.3634

  12. Sharma A., Lee H.-J. 2021. Lonicera caerulea: An updated account of its phytoconstituents and health-promoting activities. – Trends Food Sci. Technol. 107: 130–149. https://doi.org/10.1016/j.tifs.2020.08.013

  13. Боярских И.Г., Васильев В.Г., Кукушкина Т.А. 2014. Содержание флавоноидов и гидроксикоричных кислот в Lonicera caerulea (Caprifoliaceae) в популяциях Горного Алтая. – Раст. ресурсы. 50(1): 105–121. https://www.elibrary.ru/item.asp?id=21056295

  14. Боярских И.Г., Сысо А.И., Сиромля Т.И. 2018. Особенности минерального состава Lonicera caerulea в контрастных геохимических условиях. – Химия растит. сырья. 3: 129–138. https://doi.org/10.14258/jcprm.2018033740

  15. Golba M., Sokól-Lętowska A., Kucharska A.Z. 2020. Health properties and composition of honeysuckle berry Lonicera caerulea L. An update on recent studies. – Molecules. 25(3): 749. https://doi.org/10.3390/molecules25030749

  16. Jurikova T., Rop O., Mlcek J., Sochor J., Balla S., Szekeres L., Hegedusova A., Hubalek J., Adam V., Kizek R. 2012. Phenolic profile of edible honeysuckle berries (genus Lonicera) and their biological effects. – Molecules. 17: 61–79. https://doi.org/10.3390/molecules17010061

  17. Минаева В.Г. 1991. Лекарственные растения Сибири / ред. А.В. Куминова. Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 431 с.

  18. Kostikova V.A., Petrova N.V. 2021. Phytoconstituents and bioactivity of plants of the genus Spiraea L. (Rosaceae): a review. – Int. J. Mol. Sci. 22(20): 11163. https://doi.org/10.3390/ijms222011163

  19. Карпова Е.А., Храмова Е.П. 2019. Динамика состава и содержания фенольных соединений представителей рода Spiraea L. в условиях транспортно-промышленного загрязнения г. Новосибирска. – Химия в интересах устойчивого развития. 2: 173–184. https://doi.org/10.15372/KhUR2019123

  20. Kiss T., Cank K.B., Orbán-Gyapai O., Liktor-Busa E., Zomborszki Z.P., Rutkovska S., Pučka I., Németh A., Csupor D. 2017. Phytochemical and pharmacological investigation of Spiraea chamaedryfolia: A contribution to the chemotaxonomy of Spiraea genus. – BMC Res. Notes. 10(1): 762. https://doi.org/10.1186/s13104-017-3013-y

  21. Kiss T. 2017. Phytochemical, Pharmacological and Toxicological Studies of Alkaloid-and Sesquiterpene Lactone-Containing Medicinal Plants. – Ph. D. Thesis, University of Szeged, Szeged. Hungary. 66 p. https://doktori.bibl.u-szeged.hu/id/eprint/4083/1/kiss-tivadar-PhD-Thesis.pdf

  22. Костикова В.А., Филиппова Е.И., Высочина Г.И., Мазуркова Н.А. 2016. Противовирусная активность растений рода Spiraea (Rosaceae), произрастающих в азиатской части России. – В сб.: Сохранение разнообразия растительного мира в ботанических садах: традиции, современность, перспективы: Материалы Междунар. конф., посвященной 70-летию Центрального сибирского ботанического сада. Новосибирск. С. 156–157. http://conf.nsc.ru/files/conferences/csbg2016/343663/ЦСБС_СО_РАН_материалы.pdf

  23. Боярских И.Г., Сиромля Т.И. 2022. Макро- и микроэлементный состав жимолости синей и спиреи дубравколистной в ценопопуляциях Горного Алтая в условиях геохимической аномалии. – Химия растит. сырья. 4: 211–220. https://doi.org/10.14258/jcprm.20220411294

  24. Куминова А.В. 1960. Растительный покров Алтая. Новосибирск. 456 с.

  25. Государственная геологическая карта Российской Федерации масштаба 1 : 200 000. 2019. Изд. второе. Серия Горно-Алтайская. Лист М-45-XIV (Усть-Кокса). Объяснительная записка [Электронный ресурс] / О.М. Попова [и др.]; Минприроды России, Роснедра, Сибнедра, АО “Горно-Алтайская экспедиция”. – Электрон. текстовые дан. М. 272 с.

  26. Запрометов М.Н. 1974. Основы биохимии фенольных соединений: учебн. пособие для биол. специальных ун-тов. М. 213 с.

  27. Клышев Л.К., Бандюкова В.А., Алюкина Л.С. 1978. Флавоноиды растений. Алма-Ата. 220 с.

  28. Glantz S.A. 2012. Primerof Biostatistics. 7-thed. New York. 320 p. https://accessbiomedicalscience.mhmedical.com/book.aspx?bookid=665

  29. Аржанова П.В., Елпатьевский В.С. 1990. Геохимия ландшафтов и техногенез. М. 196 с.

  30. Битюцкий Н.П. 2020. Микроэлементы высших растений. СПб. 368 с.

  31. Алексеева-Попова Н.В., Дроздова И.В. 2013. Микроэлементный состав растений Полярного Урала в контрастных геохимических условиях. – Экология. 2: 90–98.

  32. Скворцов А.К., Куклина А.Г. 2002. Голубые жимолости: Ботаническое изучение и перспективы культуры в средней полосе России. М. 160 с.

Дополнительные материалы отсутствуют.

Инструменты

следующая статья выпуска предыдущая статья выпуска содержание выпуска

Растительные ресурсы

Архивы выпусков Информация о журнале Отправить рукопись в журнал