Вестник РАН, 2020, T. 90, № 8, стр. 799-800

В недавней статье, опубликованной в “Вестнике РАН”, содержится прямой призыв усилить самоцитирование российских научных журналов: “Полагаю, что российским учёным, особенно с высокой публикационной активностью, стоит использовать опыт зарубежных коллег в области самоцитирования, чтобы улучшить библиометрические показатели отечественных научных изданий, прежде всего находящихся под патронажем РАН. Если наши журналы будут иметь высокие численные показатели I_F и CiteScore, не сомневаюсь, туда потянутся со статьями и российские, и зарубежные исследователи. Это пойдёт на пользу отечественной, да и мировой науке и повысит авторитет страны за рубежом” [1, с. 400].

Такая идея вызывает недоумение. Уже давно приходится сталкиваться с тем, что некоторые журналы (не всегда, мягко говоря, пользующиеся высоким авторитетом и популярностью) оказывают нажим на авторов с целью повысить свою цитируемость, попасть в Scopus или не утратить там свои позиции. В каких-то случаях подобные “пожелания” не афишируются, высказываются закулисно, поскольку неэтичность искусственного повышения цитируемости, не имеющего отношения к качеству публикаций, достаточно очевидна. Но есть и такие академические журналы, где уже в официальных правилах требуют от авторов практически обязательного цитирования данного журнала, якобы для “подтверждения соответствия статьи профилю журнала” (а без этого редакция, видимо, не может определить, соответствует ли статья профилю издания).

Когда тот или иной автор без необходимости усиленно цитирует себя или, по договорённости, своих близких коллег, это, конечно, не на пользу науке, но это – на совести данного автора. Если же подобными вещами занимается редакция журнала – это уже в некотором смысле научный подлог, сравнимый с печатанием фальшивых денег. Автор, много цитирующий журнал, куда направил статью, обоснованно рассчитывает на смягчение экспертизы, что можно рассматривать как своеобразную форму коррупции. Такая тенденция противоположна установке на улучшение качества экспертизы – нормальному пути повышения авторитета журналов.

Известный российский астрофизик Н.Н. Гарькавый вспоминает: «Знакомый российский математик приехал из Австралии, где он написал с местным соавтором статью ограниченного размера в сборник – 4 страницы текста и страница нужных ссылок. Соавтор переделал статью: 2 страницы текста и 3 страницы ссылок на друзей. Россиянин попробовал возразить – австралиец зашипел на него как змея: “Хирш! Хирш!”» [2, с. 55] (если бы это был единственный пример, то не стоило бы о нём говорить). Такие вот “тонкости самоцитирования”. Готовы мы “использовать такой опыт зарубежных коллег”? Можно себе представить, какой будет научная смена, воспитанная в атмосфере откровенного цинизма.

Помимо этической стороны дела, движение в эту сторону представляется безнадёжным и чисто прагматически. Страна, которая в лучшем случае находится примерно на 10-м месте по вкладу в мировую науку (где-то между Южной Кореей и Бразилией), начнёт усиленно цитировать свои журналы. Заметит ли это кто-нибудь, если её  вклад в общий поток научных публикаций не превышает 2%? Если по этому пути пойдёт и Бразилия – что, будем с нею состязаться в самоцитировании?

В научных публикациях обычно стараются ссылаться на самые передовые результаты. Какими-то искусственными приёмами это обстоятельство изменить не удастся – надо развивать науку, а не систему цитирования.

Количественные показатели научной активности постоянно подвергаются критике, но обойтись без них пока не удаётся. Как бы ни совершенствовались эти показатели, всегда находятся изощрённые специалисты использовать наукометрию в своих корыстных целях. Но при отсутствии количественных критериев необоснованность и бесконтрольность оценок деятельности и расходования средств обычно лишь возрастают. Справиться с этим вызовом пока ни у кого не получается, но можно попытаться избежать очевидных ошибок.