ЖЕНСКАЯ ПОВСЕДНЕВНОСТЬ В ДУБНЕ
В 1950-1960-Е ГОДЫ
Н.Л. Пушкарева, А.В. Жидченко
д.и.н., профессор, главный научный сотрудник, руководитель центра гендерных ис-
следований | Институт этнологии и антропологии РАН (Ленинский пр. 32а, Москва,
119991, Россия)
Александр Владимирович Жидченко
|
|
travel822@yandex.ru | к.и.н., старший научный сотрудник центра гендерных исследований |
Институт этнологии и антропологии РАН (Ленинский пр. 32а, Москва, 119991, Россия)
Ключевые слова
женская повседневность, городская антропология, быт, город, устная история,
эгодокументы
Аннотация
В статье проанализированы структуры женской повседневности в наукограде, призванном
стать “витриной социализма” в СССР в 1950-1960-е годы. Авторы полагают, что в годы
хрущевской оттепели и создания научных центров по всей стране, женщины попадали в
этих новых городках в нетривиальные для традиционной женской советской повседневно-
сти условия, где обретали возможность реализовывать собственные жизненные стратегии
в науке и смежных сферах. Но воспользовались этой возможностью немногие. Житель-
ницы закрытого наукограда Дубны имели доступ к особому снабжению и образцовой для
того времени социальной инфраструктуре, контактировали с иностранцами, пользовались
многими достижениями культуры. Триангуляция секвенций биографических рассказов
представительниц разных социальных слоев, сопоставление их с материалами СМИ,
выписками из нормативных источников позволили прийти к выводу, что традиционный
гендерный контракт, подвергшийся лишь слабой эрозии в первые десятилетия советской
власти, не только не исчез, но даже укоренился в этом “городе будущего”, населенном кон-
структорами, изобретателями, учеными. В силу ригидности этого контракта большинству
жительниц Дубны не удалось, да и не хотелось становиться самостоятельными акторами,
стремящимися заявить о себе и своих профессиональных амбициях в науке или публичной
сфере. Сквозь призму повседневности и социальной памяти раскрыта социальная роль та-
ких женщин. Она сводилась к исполнению социальных ожиданий, готовности оставаться
на обслуживающих ролях и создавать надежный тыл мужьям-ученым, трудившимся над
одним из главных советских проектов в сфере ядерной физики.
Информация о финансовой поддержке
Статья поступила 23.11.2022 | Окончательный вариант принят к публикации 18.04.2023
Ссылки для цитирования на кириллице / латинице (Chicago Manual of Style, Author-Date):
Пушкарева Н.Л., Жидченко А.В. Женская повседневность в Дубне в 1950-1960-е годы //
EDN: YEHBEZ
Pushkareva, N.L., and A.V. Zhidchenko. 2023. Zhenskaia povsednevnost’ v Dubne v 1950-1960-e
gody [Everyday Life of Women in Dubna of the 1950s-60s]. Etnograficheskoe obozrenie 5: 211-226.
© Российская академия наук | © Институт этнологии и антропологии РАН
212
Этнографическое обозрение № 5, 2023
нтерес к изучению опытов, практик, а главное переживаний, реализующих
субъективное женское восприятие привычного и обыденного, - того, что
И
составляет женскую повседневность, в последнее время заметно вырос
(Белова 2006). Восполнить пробел в изучении реальности, которая проинтер-
претирована женщинами в их воспоминаниях и “имеет для них субъективную
значимость в качестве жизненного мира” (Бергер, Лукман 1995: 38), можно по-
средством самых разных источников, в пространстве множества тем, в том числе
изучая антропологию российского академического сообщества, сильно фемини-
зировавшегося за годы советской власти. В истории этого сообщества был осо-
бый переломный момент: 1950-1970-е годы. Именно тогда на волне огромного
внимания к тем, кто “делает ракеты”, в стране было создано несколько крупней-
ших научно-промышленных комплексов, разрабатывавших новые технологии во
взаимодействии с университетами и НИИ.
В рамках лонгитюдного проекта о женской социальной памяти “великого
десятилетия оттепели” мы уже несколько лет собираем интервью в различных
городах России - как промышленных (Салават, Ангарск), так и научных (сибир-
ский Академгородок) (Пушкарева, Жидченко 2022). В этой работе мы применяем
антропологические методы реконструкции женской повседневной жизни в рос-
сийских научных центрах 1950-1960-х годов и в продолжение темы предлагаем
рассмотреть особенности женского быта еще в одном центре, названном позже, в
1991 г., наукоградом, - подмосковной Дубне.
Для экспликации своей аналитической позиции нам кажется важным упомя-
нуть о методологических подходах, характерных для полевиков, признающих
значимость гендерной концепции (Warren, Hackney 2000). Мы сочли важным не
отвергать и собственный социальный повседневный опыт (“Личное есть поли-
тическое!”), дистанцированный временем, другим поколением, иными образова-
тельными основами, но все же релевантный нам как аналитикам. В своей работе
мы сочетаем социокультурный и аксиологический подходы, используем ретро-
спективный и сравнительный анализ, теорию ценности ожиданий, опираемся
на теоретическую базу признанных в мировой науке антропологов (Van Maanen
2011). Углубленное же исследование мотивации и поведения респонденток, апел-
ляция к их оценкам прошлого предполагали столь необходимые в женских ис-
следованиях сочувствие и сопереживание каждому биографическому “инсайду”
(Пушкарева 2004: 83), вписанному в сложный и противоречивый социальный
контекст середины ХХ в.
Выделим несколько принципиальных положений, лежащих в основе нашей
работы. Во-первых, проявленная эмпатия к респондентам зиждется на принци-
пах гендерной антропологии и “понимающей социологии”, определяющих жен-
щин как главных информанток. Во-вторых, рассказанные респондентками факты
и события эвалюировались контекстуально, в связи с событиями политической и
культурной истории, - без попыток соотнести их с общечеловеческими ценностя-
ми. В-третьих, в исследовании отдано предпочтение не количественным данным,
а включенному наблюдению, глубинным интервью, устным историям женщин и
контент-анализу этих историй, как того требует позиция гендерного антрополога
(Пушкарева 2008: 38). И если действительно в конце 1950-х годов физики в СССР
были в большом почете (“Что-то физики в почете, что-то лирики в загоне… дело
не в сухом расчете, дело в мировом законе” [Слуцкий 1959]), то распространял-
ся ли такой почет и на их жен? Насколько обыденными, характерными для всех
женщин страны были образ жизни и временной бюджет жительниц наукограда,
насколько связаны были женщины Дубны стереотипными социальными ожида-
ниями и стремлениями? Была ли Дубна для них жизненным проектом их мужей,
временем, которое нужно было просто перетерпеть? Какой смысл имела работа
Пушкарева Н.Л., Жидченко А.В. Женская повседневность в Дубне...
213
женщин на должностях обслуживающего научного персонала? Воспринимали ли
женщины такое свое положение как должное и могли ли находить удовлетворе-
ние своих амбиций в семейной, а не в профессиональной жизни?
Город “мужской науки” - научный центр
на границе Тверской и Московской областей
В отличие от некоторых засекреченных, так наз. номерных городов, опоясан-
ных колючей проволокой, Дубна, сродни новосибирскому Академгородку, воз-
никла как город большой науки. В 1937 г. на месте будущего наукограда была
возведена Иваньковская ГЭС (Молчанов 2003: 7), а после войны поблизости от
ГЭС в обстановке строжайшей секретности началось строительство установок
заряженных частиц для разработки проектов, связанных с ядерными исследова-
ниями. После успешного испытания атомной бомбы в 1949 г. строительство рас-
секретили, о решении создать Объединенный институт ядерных исследований
(ОИЯИ) сообщили в открытой печати. В 1951 г. в 126 км к северу от Москвы
началось создание экспериментальной базы реактивных самолетов (филиал кон-
структорского бюро им. А.И. Микояна) (Прислонов 2006: 10). Инновационность
проекта состояла в том, что планировалось построить одновременно с институ-
том и КБ удобное жилье для занятых в них сотрудников. К 17 марта 1954 г., когда
Указом Президиума ВС РСФСР безымянный населенный пункт в густом лесу
был преобразован в “поселок Дубно”, в нем уже стояло десять первых двенадца-
тиквартирных домов, пять двухквартирных коттеджей, два двухэтажных обще-
жития, баня, хлебопекарня, ясли и начальная школа (Жидкова 2006: 65), позднее
разбили парк на набережной Волги, а в 1964 г. создается единый архитектур-
но-планировочный ансамбль из трех районов - Институтского, Левобережного и
Большеволжского.
Понятно, что основным донором научных кадров была столица. Поставлен-
ные перед необходимостью создавать “ядерный щит” страны, физики часто пред-
ставляли свое будущее как “ссылку на восток” (где и разворачивались главные
события). Еще летом 1948 г. академик И.В. Курчатов просил физика В.П. Дже-
лепова “предупредить жену” о том, что вскоре придется уезжать. Но, как выяс-
нилось, уезжать предстояло не так уж и далеко и в территориальном, и в “фило-
софском” смысле: расстояние от столицы до Дубны определялось как “2 часа на
ЗИМе” (Жидкова 2006: 63).
Повседневный быт нового научного центра по обслуживанию крупнейшего
в мире ускорителя (построенного в Дубне в 1957 г. синхрофазотрона) создавал-
ся, однако, не академиками. Младший обслуживающий персонал, работники ко-
тельных, бань, пекарен, магазинов, почт, поликлиники, без которых была бы не-
возможна нормальная жизнь городка, набирались из местных деревень Юркино,
Козлаки, Иваньково, Новоиваньково, пос. Большая Волга. Соседство с интеллек-
туальной элитой страны оказало немалое социально-экономическое и культурное
воздействие на жителей близлежащих населенных пунктов: заставило поменять
образ жизни, повлияло на их собственную судьбу и судьбу их детей. Это было
«время своеобразного “врастания” друг в друга двух городов, рождались новые
семьи», - так описала те годы в своих воспоминаниях бывшая комсомольская
активистка (Коныгина б.г.).
Очевидцы перемен 70-летней давности вспоминают, как их “в глуши забытые
селенья” внезапно стали преображаться, поскольку городок Дубно (постепенно
ставший Дубной) быстро обрастал сетью магазинов, культурно-бытовыми и до-
суговыми учреждениями, а рядом сохранялись густой сосновый бор и Иваньков-
ское водохранилище (названное Московским морем) (Жидкова 2006: 46).
214
Этнографическое обозрение № 5, 2023
Образцы нового градостроительства появлялись в Институтской части Дуб-
ны, где для академиков возводились газифицированные, обеспеченные централь-
ным отоплением индивидуальные лесные коттеджи, а для профессоров, доцентов
и младших научных сотрудников - дома с большими удобными квартирами. В
шаговой доступности находились не только сами институты, но и бытовые уч-
реждения. Радовал быстрый рост числа магазинов, торговых палаток, столовых
с буфетами, уже в 1954 г. приезжих из Москвы поражала «столовая “Дружба” с
красивым буфетом и столами, покрытыми скатертями» (Попов 2014). В 1955 г.
на Площади Мира открылся ресторан. Для быстрого сообщения с Москвой и
Ленинградом прокладывались новые железнодорожные магистрали (Прислонов
2010: 3).
Но все же от шумной столичной жизни уехать в такой тихий городок гото-
вы были не все. Выпускницы московских физических факультетов и институтов
честно признавались, что первое впечатление о Дубне было “прямо скажем, не
очень”, и кому-то вспоминались лермонтовские строчки “На севере диком стоит
одиноко / На голой вершине сосна”. Но первое впечатление сменялось радостью
включения в особое творческое сообщество, и та же мемуаристка уже замечала
“не только сосны, но и цветущие липы, роскошные осенние клены и каштаны”
(Заикина 2016: 38-40).
Все, что характеризует корпоративную культуру, - атмосфера единения, об-
щих целей и дела, особая рабочая среда и общий досуг - было в Дубне ярко
выражено. Все помнящие лучшие годы городка рассказывали о совместных выез-
дах на всемирные симпозиумы, о совместных походах на пляж, о субботниках, о
высоком уровне взаимопомощи (если возникали сложности с устройством ребен-
ка в детский сад, с жильем, с продуктами) и, конечно, о совместных поездках в
Москву в театры, на выставки, на концерты, а также о вечерах в Доме ученых -
месте притяжения творческих сил всех поколений в Институтской части города.
“Девушек сюда не берут!”:
женский труд в лабораториях Дубны
Несмотря на отсутствие видимых гендерных преград на пути к освоению
женщинами теоретический физики, выдающимися советскими учеными в этой
сфере в послевоенное время были преимущественно мужчины. Среди них было
немало людей, преданных науке, они настолько были сосредоточены на своей
работе, что в первый раз поцеловались только в 50 лет… (как, например, фи-
зик-ядерщик член-корреспондент РАН М.Г. Мещеряков). В современном зале
славы музея Объединенного института ядерных исследований, где представлены
отцы-основатели этого научного учреждения, на стенах исключительно мужские
портреты.
В топонимике Дубны нет ни улиц, названных именами женщин, ни памят-
ников женщинам-ученым. Традиционный гендерный контракт отнюдь не исклю-
чал женщин, однако он предполагал их “второстепенность”. Меж тем женщины
были в Дубне востребованы - и для длительных трудоемких процессов, и для
редактирования готовых статей, монографий, диссертаций. О них вспоминали на
банкетах (“Всем нам помогали наши жены”), отмечая как особую заслугу умение
отдельных ученых обходиться без жен, без “заботливых женских рук”, выполняя
научно-технические и экспериментальные работы (Мещеряков 2016). Научные
сотрудницы были нужны, но не у всех были такие помощницы.
Анализ воспоминаний убедил нас в том, что “путевку” на работу в Дубну
было проще получить супругам-физикам. Если направление получал мужчина,
то в научном центре находилась работа и его жене. Е. Кладницкая, сотрудни-
Пушкарева Н.Л., Жидченко А.В. Женская повседневность в Дубне...
215
ца Лаборатории высоких энергий, познакомилась с будущим мужем на физфаке
МГУ. После окончания с красным дипломом вуза в 1952 г. супруги оказались в
лаборатории основоположника ускорительной техники академика В.И. Вексле-
ра. Узнав, что у молодых нет своего жилья, он как раз и предложил им работу в
Дубне. “Нам, вчерашним студентам, предложили на выбор две двухкомнатные
квартиры на первом этаже. Одна из них с окнами на юг (в тот момент залита
солнцем), но без ванны, вторая с ванной, но на северную сторону”. Мемуарист-
ка выбрала солнечную сторону, поскольку… “нам еще не довелось к тому вре-
мени пользоваться ванной” (Кладницкая 2020: 7-8). О решенности жилищного
вопроса для переехавших в 1963 г. пел бард Ю. Ким. Он подчеркивал особую
атмосферу Дубны и готовность живущих там физиков поселить у себя даже дис-
сидентов, вроде сына репрессированного П.И. Якира, в годы оттепели ставшего
правозащитником (“Как сын в Москве? / Без шуток, сын Якира? / Послушайте, у
нас с женой квартира / Гигантская. Вот с ним бы - к нам бы, а?”) (Ким 2011: 133).
Женам после таких приглашений ничего не оставалось, как соглашаться.
Когда же одинокие женщины после окончания вузов приезжали в ОИЯИ, то
поначалу к ним могли относиться не слишком любезно. Так, выпускница МФТИ
Т.И. Забой, получившая направление в Дубну, в Лабораторию вычислительной
техники и автоматизации, вспоминала, как ее, “полную надежд и энтузиазма”
вначале не пускали в “административное здание, просили подождать в коридо-
ре”, а после “суровая дама из отдела кадров, взяв направление”, вынесла вердикт:
“Это какая-то ошибка, предприятие вредное, связанное с радиацией, девушек
сюда не берут!” - и посоветовала “найти другое, более подходящее место работы”
(Забой 2016: 33).
Действительно, физиков-ядерщиков среди женщин в то время не было. И на-
учную карьеру в Дубне делали именно мужчины, сохраняя традиционный ген-
дерный контракт: они обеспечивали финансово свои семьи, в то время как жены
занимались детьми и домашним хозяйством или работали на вспомогательных
должностях. Дилемму соответствия/не соответствия указанной традиционности
отобразил снимавшийся в лабораториях Дубны М.И. Роммом в 1962 г. фильм
“Девять дней одного года”. По сценарию, главная героиня Леля (в исполнении
Т. Лавровой), влюбленная в молодого физика - фанатика науки Митю Гусева
(А. Баталов), получившего дозу радиации, часто повторяла: “Я плохая жена…”.
Подразумевалась особая миссия супруги ученого, которой она, не посвятившая
себя семье и уходу за любимым мужчиной, не соответствовала. Ту же дихото-
мию (плохая-хорошая жена) можно найти в повести 1968 г. “Я люблю нейтрино”
Г. Николаевой. Но, благодаря перу писательницы, жена может стать хорошей и
подчеркнуто счастливой, вырвавшись из тисков традиционной семейной (обслу-
живающей) роли, став сама ученой (“Счастливейшая из женщин! Молодая, кра-
сивая, ученая и с таким женихом вдобавок! почти Жолио-Кюри!”) (Николаева
1968).
Устные воспоминания старожилок наукограда подтверждают, что в физиче-
ских лабораториях ОИЯИ женщин практически не было, но в химических лабо-
раториях немногочисленные сотрудницы встречались (“было немного”) (память
сохранила и их имена: Н.А. Лонина, А.К. Попова, И.М. Столетова, Л.А. Филимо-
нычева) (Шафранова 2003; Попов 2014). Но главным образом женщины труди-
лись “в хозяйственном отделе. Обслуживающий персонал - тоже женщины, от
технических работников до младшего обслуживающего… сама начинала с ра-
боты лаборанта, а потом техником”, - призналась одна из респонденток (ПМА
2022: Баринова). В воспоминаниях мужчин имена женщин-физиков, работавших
вместе с ними в лабораториях, встречаются: Наташа Янева - о ней отзываются
как о человеке исключительных личностных качеств, жена румынского физика
216
Этнографическое обозрение № 5, 2023
Драгическу, “Неля Ширикова с мехмата МГУ”, “две Эллы - Рындина и Васильева;
Э.З. Рындина была двоюродной сестрой Л.Д. Ландау”, Э.Н. Каржавина,
И.В. Курносова, “опытный лаборант” М.С. Язвицкая (Тулянкина) - их справед-
ливо называют “рядовыми науки” (Попов 2014). В списках кандидатов физико-
математических наук тех лет женские фамилии встречаются редко, не говоря о
списках профессоров. Показательно, что ветераны-дубненцы говорят, как о само
собой разумеющемся, о том, что женщины в Дубне всю жизнь занимались об-
служиванием ЭВМ: это “занимало много часов машинного времени, которое
выделялось по ночам, так что [им] доставались ночные бдения”, в то время как
мужья этих женщин (творцы!) постепенно дорастали до “главных математиков-
системщиков, начальников секторов” (Попов 2014).
Безусловно, среди трудившихся в Дубне женщин-физиков были и Лауреаты
Государственных премий, не получившие, однако, в отличие от именитых кол-
лег-мужчин, мировой известности. Восполнить эту несправедливость пыталась
вышеупомянутая Г. Николаева (автор романов “Битва в пути” и “Жатва”), запла-
нировавшая в “оттепельные 60-е” завершить трилогию романом о женщинах-
физиках. Прообразами ее героинь стали физик-экспериментатор, соавтор многих
открытий, связанных с ускорителями, М.Г. Шафранова (1930-2020, жена физика
М.Д. Шафранова) и посвятившая жизнь физике высоких энергий Е.Н. Кладницкая
(1929-2012). В поисках “советской Марии Кюри” Г. Николаева приезжала в Дубну,
сделала наброски романа “Сильное взаимодействие”, но закончить его не успела.
Отрывок из незавершенного романа Г. Николаевой в виде уже упомянутой пове-
сти “Я люблю нейтрино” был опубликован в журнале “Наука и жизнь” уже после
смерти писательницы, но в годы наибольшей активности прототипов ее героинь.
Кроме того, многие респонденты вспоминают М.А. Левитскую, Е.А. Феоктистову,
Н. Биргер, М. Беляеву (Рухадзе 2003; Фетисова 2019). Женщин, занимавшихся в
Дубне наукой, поначалу было мало (что продемонстрировал медиапроект “Очаро-
вательная наука”, собравший микробиографии нескольких из них) (Очарователь-
ная наука 2022), но все же соотношение полов на протяжении 70 лет медленно
менялось, и ныне, в 2022 г., научные сотрудницы ОИЯИ и других институтов в
Дубне составляют 19,4% от общего списочного состава (среди них 20 кандида-
тов, 3 доктора наук; больше половины всех работающих женщин моложе 45 лет)
(Немного статистики 2022).
Повседневный быт и культурная жизнь Дубны глазами старожилок
Повседневный быт жительниц Дубны начал складываться еще во време-
на палаточного поселения, до превращения поселка в наукоград. Вначале и с
Москвой связь была весьма сложной: “Февральским морозным днем мы прибыли
в Ново-Иваньково (позднее Дубна): я в кабине грузовика, уходившего из ФИАНа,
Вадим на поезде до Большой Волги, а далее пешком”, - вспоминала 1953 г.
Е.Н. Кладницкая (Кладницкая 2020: 8). Но поселок, превращавшийся в город,
отстраивался стремительно; планировка была типичной для такого рода поселе-
ний середины ХХ в.: радиальное расположение аллей и улиц (часто получавших
имена ученых) от центральной площади, малоэтажная застройка, светлая окра-
ска домов, Дом культуры и административные здания в стиле, ныне именуемом
“сталинским классицизмом”.
Если научный “синклит” приезжал обычно в готовые коттеджи, то в обеспе-
чении жилищно-бытовых условий молодежи немалую роль играл созданный в
конце 1950-х годов (как детище комсомольской организации) Совет молодых
специалистов института (СМС). Молодежь размещалась в общежитиях (кото-
рые зачастую и строились, и убирались после ремонта силами заселяющихся).
Пушкарева Н.Л., Жидченко А.В. Женская повседневность в Дубне...
217
СМС добивался быстрой постановки на очередь семейных пар для получения
бесплатного отдельного жилья (Попов 2014), занимался организацией досуга в
молодежных клубах, комплектованием туристических групп и подготовкой во-
жатых для детских лагерей отдыха. Примечательно, что главенствовали в СМС,
судя по спискам и фотографиям, мужчины, а среди исполнителей задуманного
было немало женщин (Ломтев б.г.). Женщины изредка оказывались и на должно-
стях освобожденных комсомольских секретарей, например Н.С. Коныгина, чьи
воспоминания о юношеских годах почти не содержат описаний ее собственного
быта, они повествуют о включенности молодежи в дела “старших” (“комсомол
старался жить тем, чем жил город”): о посадках яблоневых аллей на набереж-
ной Волги и на улице Мира, об организации общего отдыха на Московском море
(Коныгина б.г.).
Культурная жизнь еще недавно безвестного поселения развивалась в
1950-1960-е годы стремительно, создавалось информационное поле, позволя-
ющее судить о достижениях ученых, и в этом немалую роль сыграли женщи-
ны. Первых активисток - А.М. Леонтьеву (прибывшую по направлению обкома
партии и ставшую первым редактором созданной в 1957 г. дубненской газеты
“За коммунизм”) и В.А. Ларину (первого ответственного секретаря издания) бла-
годарно вспоминают по сей день (Молчанов 1997), как и тех, кто обеспечивал горо-
док препринтами, собирал позже первую библиотеку института (С.Х. Кабанова).
“Сплачивала молодость и чувство общности, воспитанные в семье и школе”;
1960-е годы были годами, когда “потоком приходили по путевкам министерств
выпускники авиационных, машиностроительных вузов, все [были] молодые и
занимались молодежными проблемами: профессиональный рост, отдых, жилищ-
но-бытовые” (Ломтев б.г.). Исходили из того, что необходимо постоянно уделять
время популяризации полученных в институтах результатов, “вести диалог до-
ступным для общества языком, именно на шестидесятые пришелся расцвет науч-
но-популярной и научно-художественной литературы” (Расторгуев 2007).
Феномен “городов ученых”, как уже показал наш анализ истории Академго-
родка в Сибири, состоял и в том, что в их среде как бы не действовал негласный
советский запрет на неформальное искусство. Местом неофициальной культур-
ной жизни в будущем наукограде было, по словам многих, расположенное не-
подалеку от вокзала кафе “Нейтрино”. Супы в нем “подавали в далекие 60-е в
бульонных чашках (на европейский манер)”, “чай здесь можно было пить в паке-
тиках на ниточках, то опуская пакетик в заваривающийся напиток, то вынимая.
И бутылочки с простоквашей - маленькие, а не как везде, по поллитра зараз”.
Запавшие в память детали (которые современным москвичам покажутся обы-
денностью) - свидетельство необычности быта научного городка и “Нейтрино”
как центра особой бытовой культуры. Именно в этом кафе научной интеллиген-
ции удавалось послушать пластинки, о которых “не должны были знать в рай-
онных комитетах комсомола” и партии (Попов 2001; Понтекорво 2021). Дубну
посещали в разное время Л.Н. Гумилев, Б.Н. и А.Н. Стругацкие, Ю.П. Любимов,
В.С. Высоцкий (Хизов 2010).
Вспоминая Дубну 70-летней давности (кафе, круг чтения, спорт), люди под-
черкивают, что высокий уровень образования, соответствующая ему культура
поведения городковцев распространялись и на жителей соседних сел. Междуна-
родные контакты - атрибут научной повседневности Дубны - заставляли городок
соответствовать идеальному образу научного центра. Скрытой дискриминаци-
онной практикой (при всем декларированном равноправии) было делегирование
всех функций организации “культурного досуга” именно женщинам: пока мужья
вершили судьбы науки, жены присутствовали на международных конференци-
ях в качестве их спутниц; они занимались организацией всей культурной жизни
218
Этнографическое обозрение № 5, 2023
города, в том числе и приемом гостей. Когда в Дубну приезжала Б. Ахмадули-
на, супруга физика В.С. Бутцева предложила благодарно “завалить ее сиренью”.
“Мы нарвали охапку, и она утонула в этом огромном букете, помолодела, распла-
калась, обняла нас и промолвила: Я знала, что физики - особые, эмоциональные
люди” (Бутцев 2018).
Возникнув в 1950-е годы, Дубна была поначалу просто “мужским городом”,
да и сам ОИЯИ был укомплектован тогда холостыми интеллектуалами. На тихих
улицах и аллеях, где в окна домов “заглядывали кудрявые молоденькие яблоньки
и вековые сосны”, быстро завязывались романтические отношения, о которых с
радостью воспоминают те, кто прожил там лучшие годы. “На улице Вавилова це-
лует дева милого, по улице Курчатова шли пареньки с девчатами”, - простодушно
рифмовал строки один из местных поэтов, по всей видимости, выходец из тех
рабочих семей, что приезжали строить город, возводили “сталинки” и коттеджи,
а затем и многоквартирные дома оттепельного времени.
Девушек из рабочих семей старались привлекать к молодежной (комсомоль-
ской) жизни города, жительниц окрестных сел - к работе в детских садах, би-
блиотеках, клубах. На бесчисленных субботниках женские и мужские бригады
работали вместе, молодые люди знакомились и создавали семьи (Беличко 2018),
свадьбы играли в ДК “Дружба”. Местом встреч была и танцплощадка в парке.
Она была непохожа на сельские: “никаких пьянок на танцплощадке, никаких бе-
зобразий, а если встречалось, то быстро решалось” (Стефановская 2018: 174).
Научный центр “окультуривал” брачный рынок Дубны. Сотрудница лаборато-
рии нейтронной физики Людмила Буц организовала в корпусе ОИЯИ открытый
книжный киоск, где были журналы и книги на разных языках. Все это привози-
лось из магазина, раскладывалось на столе в коридоре, а деньги опускались в
ящичек, стоявший среди книг (Попов 2018).
Близость Волги и рукотворного Московского моря оказывала влияние на до-
суг. Частью повседневья - без гендерных различий, как запомнилось многим -
были занятия спортом: плаванием (бассейн “Архимед” зимой, Волга и водохра-
нилище летом), водными лыжами (соревнования проводились с середины 1950-х
годов) (Хизов 2010), а также увлечение рыбалкой. “Нас дружило 7 пар, ездили на
острова на Московское море. Мужчины до зари вставали, сеть ставили, а ночью
у них уже уха варилась - мы, девушки, утром встанем, уху едим. Муж местный,
знал грибные места. Рядом брусника, черника”. С маленькими детьми семьям
становилось часто не до спорта и рыбной ловли. “Целыми днями были на пля-
же. Дочь спит, а мы мороженое купим… А зимой лыжня была, ходили на лыжах
втроем с дочкой. Самые счастливые годы это были” (ПМА 2022: Г.М.).
“В золотой клетке”: жизнь иностранок в Дубне
Объединенный институт ядерных исследований с 1956 г. работал как меж-
дународный научный центр, и потому рядом с гостиницей в центре городка
развевались государственные флаги соцстран (Лебеденко 1968: 14) - закры-
тым городом Дубна не была. Многие зарубежные ученые приезжали со свои-
ми женами и детьми. Среди представительниц других стран были и женщины-
физики, так что иностранки также формировали повседневную жизнь Дубны
в годы оттепели и позже (Капырин, Сергеев 1958: 6-7). Уровень жизни семей
иностранцев в наукограде оказывался выше, чем на родине, что позволило чеху
Ф. Легару назвать жизнь в Дубне “золотой клеткой”, которая “больше охраня-
ла от внешнего мира, чем запрещала из нее вылететь”; “жизнь стала спокой-
нее”, чем дома, хотя и “работы было намного больше”. При этом приглашать
иностранцев в свои квартиры позволялось только с разрешения первого отдела
Пушкарева Н.Л., Жидченко А.В. Женская повседневность в Дубне...
219
(специального подразделения, обеспечивавшего режим секретности и сохран-
ность разработок). Знакомство иностранцев с женами наших физиков обычно
происходило в Доме ученых, ресторане “Дубна” (но и об этом надо было преду-
преждать первый отдел). Ходили слухи, что в некоторые столы в Доме ученых
были вмонтированы подслушивающие устройства (Капырин, Сергеев 1958: 27).
Для жен иностранцев профком мог устроить общую с женами советских фи-
зиков прогулку на катере (особенно, если находилась переводчица, свободно
общавшаяся по-английски; работники ОИЯИ в большинстве своем этим не бли-
стали) (Зиновьева 2001). В целом же жизнь в более чем сотне километров от
столицы могла для иностранок реально стать “золотой клеткой” - со служебной
квартирой, машиной, специальным снабжением, но без радости общения и сво-
боды. Бывшая сотрудница первого отдела вспоминала:
Купила я французский велюр, сшила платье, мы с мужем пошли в ресторан - многие муж-
чины обернулись, и меня пригласил на танец худощавый красивый венгр, с нами за стол
сел, мы весь вечер пили, смеялись. А на завтра мы ехали сажать картошку. Венгр спросил:
“Можно с вами?” Муж утром мне говорит: “Мы же в первом отделе, какая картошка?” -
позвонил этому венгру, сказал, что сажать не будем, спасибо-спасибо! И на этом у нас
картошка закончилась (ПМА 2022: Г.М.).
Чтобы жены иностранных ученых не скучали при ограничении свободы об-
щения, сын итальянского физика Б. Понтекорво организовал уроки верховой
езды. “Физики из стран СЭВ открывали новые частицы, а для их жен работы не
было; конно-спортивный клуб стал прекрасным занятием для прекрасных дам”
(Истории из жизни 2021). Иностранок радовали преференции их детям в местной
школе, где вместе учились венгры, болгары, немцы, поляки, а дочь монгольского
физика Х. Соднома была выбрана председателем пионерского отряда, хотя толь-
ко начинала говорить по-русски. Жен зарубежных ученых восхищала установка
на гендерное равноправие в образовании и выборе профессии, отмеченная ав-
стрийским журналистом. Поговорив с одной из дочерей ученых по-английски, он
удивился ее желанию стать врачом и сказал, что «у них к женщинам в науке отно-
сятся пренебрежительно, считают их тупыми, так и сказал “Women are stupid”…»
(Зиновьева 2001: 4).
Удержать иностранного ученого от отъезда в свою страну могла в немалой
степени его супруга. Так что запросы жен ученых из социалистических, а тем бо-
лее из капиталистических стран на товары и услуги удовлетворялся полнее, чем
запросы жен советских ученых. Иностранки могли заказать из Москвы и даже из
другой страны все - от стиральной машины до шубы; советские же имели шанс
либо получить от представительниц зарубежья что-то как подарок, либо купить
в спецмагазине для иностранцев что-то “из оставшегося”: “У иностранцев спец-
магазин был, туда привозили ананасы, апельсины, мандарины. Что оставалось -
давали и нам возможность купить. А так и у нас в магазинах все было! И мясо,
и колбаса” (ПМА 2022: Г.М.). В 1970-1980-е годы, по рассказам старожилок, об-
щение советских специалистов с иностранцами стало теснее. Техник Лаборато-
рии ядерных реакций Т. Баринова вспоминала, что вьетнамские физики готовили
свои блюда на ее кухне (из продуктов, привезенных из Вьетнама), что она сама
дружила с кубинкой Марией, приехавшей с мужем-физиком, - Мария также рабо-
тала в химлаборатории, только “все время мерзла, ей было холодно… и к немцам
[тоже] тогда в гости ходили, никто не запрещал” (ПМА 2022: Баринова). Дубна
оставалась городом науки, но “разноязыкая речь, заголовки иностранных газет и
книг на прилавках и витринах киосков” говорили о том, что “это международный
город” (Кнорре 1976: 14-15).
220
Этнографическое обозрение № 5, 2023
Особенности женского быта в Дубне
Дубна как наукоград стратегической отрасли и научный центр международ-
ного уровня не сразу получил спецснабжение. Жизнь ученых поначалу была да-
лека от московского комфорта. Все тяготы быта ложились на женщин. Так, семья
ведущего ученого в середине 1950-х годов получила трехкомнатную квартиру на
улице Курчатова, в ней не было ни газа, ни горячей воды, а были лишь “электро-
плитка и дровяная печка на кухне, на которой мама каждую неделю пекла что-то
вкусное. В ванной была дровяная колонка, и заготовка дров была обязательным
элементом жизни” (Зиновьева 2001).
Квартиры людей попроще были и вовсе коммунальными, причем газовые
баллоны стояли “на улице, не было горячей воды - был титан в ванной, его топи-
ли дровами. В какой-то период стали побогаче, подвели центральный газ” (ПМА
2022: И.Т.). Так, получившие в 1953 г. двухкомнатную квартиру в Дубне супруги-
физики Кладницкие обнаружили в ней лишь выделенные комендантом железную
кровать, столик и два стула (Кладницкая 2020: 8).
Жизнь наладилась примерно за 10 лет, к середине 1960-х годов в Дубне была
полноценная инфраструктура снабжения. Семьи ученых (а заодно и всех тех, кто
их обслуживал в городе) не испытывали больше проблем с мебелью и бытовой
техникой. В отличие от рабочих городов (Омский городок нефтяников, левобе-
режье Магнитогорска, Волжский, Салават, Ангарск), где молодоженам в конце
1960-х годов приходилось первую мебель буквально делать своими руками, в
Дубне свободно можно было купить все самое необходимое.
В Дубне мы снимали угол за печкой на Школьном проезде. Предполагалось, что это будет
не меньше года, а уже 4 октября переезжали в комнату 20 метров, с высокими потолками,
сделав там ремонт. Сестра моя осталась на день с дочкой, а мы со свекром пошли в ме-
бельный и купили трехстворчатый шкаф, диван, кухонный стол, детскую кроватку - все за
1 день, и все в магазине было (ПМА 2022: Насонова).
Снабжение в Дубне было по первой категории, иностранцы и вовсе получа-
ли все безоговорочно. “Все было! для иностранцев - стол заказов. И сервелат,
и печенку они всегда могли купить, и мне печенку тоже там отпускали - не
отказывали”, - рассказала бывшая служащая (ПМА 2022: Насонова). У всех
была возможность с начала 1970-х годов купить и полуфабрикаты, курятину,
готовить по праздникам оливье, утку или индейку с яблоками, язык (ПМА 2022:
Г.М.). Это сильно отличало будущий наукоград от рабочих городов, где повсед-
невной закуской была квашенная капуста, а винегрет считался праздничным
блюдом (ПМА 2019: Кочетова). В Дубне, по воспоминаниям старожилов, всегда
можно было купить не только мясо, но и икру по госцене (ПМА 2022: И.Т.).
При этом во всех семьях все равно принято было заниматься домашним консер-
вированием (“каждая принесет на работу свои заготовки, все пробуем, у кого
вкуснее. Ты мне рецепт, я тебе”) (ПМА 2022: Г.М.), тем более, что у многих
горожанок были дачные участки, либо старшие родственники жили поблизости
в деревне (“по 250 банок делала - всем: маме с папой, брату, бабушке со свекро-
вью, грибов солили по 2-3 ведра, белые сушили - они становились золотистого
цвета”) (ПМА 2022: И.Т.).
Если питались ученые и служащие городка примерно одинаково (кроме на-
учной элиты, все покупали продукты в общих магазинах), то интерьер домов,
конечно, отличался. Ученым в силу особенностей труда без выходных и празд-
ников (Пушкарева 2021) требовались непременно книжные шкафы (или полки) и
письменный стол. По воспоминаниям, один стол в отдельной комнате-кабинете
полагался и в казенной обстановке коттеджей для академиков и руководителей
Пушкарева Н.Л., Жидченко А.В. Женская повседневность в Дубне...
221
лабораторий. Если же в науке трудились оба супруга, в домашнем пространстве
появлялось два письменных стола - и с этого начиналось обустройство на но-
вом месте. “Купили двухтумбовый стол мужу и мне тоже, в ящичках документы
хранили. Потом на кухню купили 2 табурета” (ПМА 2022: И.Т.). С начала 1960-х
годов снабжение дубненцев мебелью и домашними “помощниками” стало лучше
столичного - сказывалось желание сделать город витриной социализма: «Телеви-
зор из Прибалтики “Таурус”, хрусталь из Чехии, тюль, торшер - все Прибалтика»
(ПМА 2022: Г.М.).
Одевались в массе своей женщины Дубны тоже часто лучше столичных и не
только потому, что многое можно было купить в местных магазинах. Поскольку
на зарубежные конференции ездили лишь мужчины-физики, их жены, как прави-
ло, составляли для них список заказов: “Что такое для русского мужчины пойти
в Женеве в женский отдел магазина и выбрать там что-то по размеру. Человек
идет, как на заклание, держа в дрожащей руке листочек с цифрами, свидетель-
ствующий о том, что его жена перед отъездом была измерена вдоль, поперек и
по всем мыслимым округлостям” (Шириков 2016: 33). Сложнее всего в Дубне
было с обувью, и, если в местный магазин что-то стоящее завозилось, многие
женщины покидали институт среди рабочего дня, чтобы занять очередь. Перед
магазином многие обменивались друг с другом нужными размерами. “При завозе
кофточек на следующий день можно было увидеть много одинаково одетых жен-
щин”. Это “замечали даже мужчины, которые, как правило, не замечают ничего”
(Легар 1987: 16).
Проще, чем в других регионах страны, было в Дубне с детскими садами и
школами. В этом образцовом соцгороде все располагалось в шаговой доступно-
сти, и это облегчало женский быт. Выросшая в семье отца - фрезеровщика выс-
шего разряда ОИЯИ (такая рабочая должность, требовавшаяся для вытачивания
деталей, была в штатном расписании института) и мамы - фельдшерицы дубнен-
ского роддома, Т. Баринова вспоминала:
Рабочий класс! Что мама, что папа работали день и ночь. Мы - тише воды, ниже травы,
сами уроки все делали, сами решали, сколько играть во дворе. Кто лидером был во дворе,
тот потом занимался общественной работой, все пошло с улицы! С подружками играли в
семью, были такие маленькие наборчики - суп варили во дворе. Уйдем куда-нибудь 5-6
человек, приготовим что-то, травки порежем, как семья… и играли, и ссорились, и мири-
лись, и решали… (ПМА 2022: Баринова).
Потом уже школа выделяла самых способных к разным предметам, и многие
дети из Дубны впоследствии поступали в физико-математическую школу-интер-
нат при МГУ. Женщины Дубны разных социальных категорий - жены именитых
ученых и рядовых физиков, медсестры и технические работницы - были знакомы
и даже дружили, поскольку их дети учились в одном классе. Подчас общение
женщин предполагало и тесные контакты с иностранцами - так впоследствии
сформировались международные браки (ПМА 2022: Насонова); общей тенден-
цией оставалось стирание социально-бытовых различий.
В то же время многочасовая работа женщин-физиков в лабораториях, с ноч-
ными переработками (за которые никто специально не платил) была обычной по-
вседневностью научных институтов с горящими сроками выполнения заданий.
Постоянно шли бурные обсуждения, в ходе которых на тонкости общения в сме-
шанном коллективе никто внимания не обращал (“Наташа, Вы могли что угодно
делать, но результаты эксперимента не обсосаны!”) (Рухадзе 2003), иногда (уточ-
нив, “здесь женщин нет?”) излагали критику концептов, используя нецензурные
выражения и тем самым веселя мужское сообщество (Попов 2003).
222
Этнографическое обозрение № 5, 2023
* * *
Изучение повседневности как самого обыденного и потому незамеченного и
неотрефлексированного всегда нацелено на выявление неких констант, которые
отличают данную культурную общность от другой. И такие константы при из-
учении женской повседневности выявляются легче, и сами они яснее. Анализ
динамики изменения социальных и культурных условий в Дубне в годы оттепели
и позже показал, что бытовая жизнь женщин наукограда значительно отличалась
от повседневности женщин в других городах СССР, где существовали свои огра-
ничения, правила, нехватка ресурсов. В ходе исследования мы старались выявить
эти отличия, равно как и различного рода социальные барьеры. По разнообразию
культурной жизни и уровню социального обеспечения Дубну можно сравнить
с Москвой, по обеспечению жильем и уровню зарплат - с городами Крайнего
Севера, по обилию иностранцев, с которыми можно было контактировать, - с ре-
спубликами Прибалтики и соцстранами. Саморепрезентации респонденток в их
рассказах позволили выявить по меньшей мере два типа жизненных стратегий,
связанных с социальным происхождением и профессией: первый характерен для
местных жительниц из соседних поселений, ставших дубненками, второй - для
прибывавших из других городов и оседавших в наукограде выпускниц физматов
и жен физиков и конструкторов. В чем-то, однако, эти стратегии смыкались.
Уже сами повествования старожилок Дубны о том, как до развала СССР стро-
ился и развивался город, что женщин было очевидно меньше даже в численном
отношении и даже в те времена, когда демографический баланс предполагал не-
хватку мужчин, говорят о необычности этого подмосковного локуса. Местные
жительницы, на глазах которых выросла Дубна, где в магазинах можно было
“найти все”, которым жизнь подчас казалась сбывшейся мечтой, искренне горди-
лись своей малой родиной. Если говорить о женщинах, увлеченных профессией,
принявших приглашение переехать в наукоград, их преданность новому месту
жительства воспитывались личным примером местных товарок. Для нового же
поколения молодых женщин, уже выросших в Дубне, проблема самореализации
оказывалась и проблемой смысла жизни: повзрослевшие девочки устремлялись в
вузы и университеты столицы.
Если в сельской среде, в среде рабочих и мелких служащих главным содер-
жанием гендерного контракта был невидимый женский домашний труд: уборка,
приготовление пищи, заготовка продуктов, воспитание детей, то женщины на-
учного мира, вспоминая о прошлом, говорили как о социокультурных аспектах
быта, о свободе в высказывании своего мнения и в мышлении, так и об ограни-
чениях, наложенных в то время на них системой. Этот второй тип гендерного
контракта и женской повседневности характерен и для жен иностранных ученых,
оказавшиеся в Дубне “в золотой клетке”, и для жен руководителей лабораторий
и проектов, ставших заложницами “витрины социализма”, а также для жен рядо-
вых научных сотрудников. Последние оказались наиболее удовлетворены жиз-
нью, они приняли сложившиеся в Дубне реалии как счастливое стечение обстоя-
тельств (поскольку женщины наукограда при любом сопоставлении жили лучше
большинства ровесниц в других городах Союза), и их вполне устраивал статус
лаборанток или технических работниц.
Закрытость научных проектов и разработок, идеологический прессинг “про-
тивостояния двух систем” не давали женщинам возможности стать значимыми,
самостоятельными фигурами “научной когорты”. Итогом неявной гендерной
фильтрации, начинавшейся с момента окончания физико-математических фа-
культетов разных вузов, была следующая асимметрия: женщинам “доверяли”
лишь бесконечные расчеты и наладки, а продуцированием идей занимались муж-
Пушкарева Н.Л., Жидченко А.В. Женская повседневность в Дубне...
223
чины - именно их хвалили в поздравительных речах, их и награждали. Тради-
ционный гендерный контракт (мужчина - добытчик, женщина - хранительница
семейного уюта) не был подвергнут ломке. Даже представительская роль жен-
щинам Дубны, как выяснилось, доверена не была (в отличие от сибирского Ака-
демгородка); они довольствовались скромным статусом объектов вдохновения,
создательниц надежного тыла мужьям. Причем этот тыл жены ученых в Дубне
создавали по советским канонам, в реалиях привилегированной атмосферы -
с икрой и экзотическими фруктами, с торшерами из Прибалтики, выступления-
ми Б. Ахмадулиной и В. Высоцкого, с возможностью часто бывать в ресторане,
с поездками за границу. “Оповседневливание”, “размывание” привилегированно-
сти происходило медленно, резкая перемена к худшему в статусе Дубны в годы
перестройки многими была воспринята с горечью и надеждами на возвращение к
былому, но сбыться этим надеждам не довелось.
Источники и материалы
ПМА 2019 - Полевые материалы авторов. Личный архив Жидченко А.В. 2019 г.
Интервью с Кочетовой Н.Н. (1954 г.р.).
ПМА 2022 - Полевые материалы авторов. Личный архив Жидченко А.В. 2022 г.
Интервью с: Т.Б. Бариновой (1952 г.р.), Г.М. (1949 г.р.), И.Т. (1947 г.р.),
И.Т. Насоновой (1938 г.р.).
Беличко 2018 - Беличко Ф.С. Юность комсомольскую вовек не позабыть… // Ком-
сомол Дубны. История в фактах / Сост. Н.Н. Прислонов. Дубна: ОИЯИ, 2018.
С. 169-171.
Бутцев 2018 - Бутцев В.С. Время выбрало нас // Комсомол Дубны. История в
фактах / Сост. Н.Н. Прислонов. Дубна: ОИЯИ, 2018. С. 196-200.
Забой 2016 - Забой Т.И. О том, что хранит память… // Это было недавно, это
было давно… Сб. воспоминаний / Сост. Л.А. Калмыкова. Дубна: ОИЯИ, 2016.
С. 33.
Заикина 2016 - Заикина А.Г. Это было давно, очень давно, в прошлом веке // Это
было недавно, это было давно… Сб. воспоминаний / Сост. Л.А. Калмыкова.
Дубна: ОИЯИ, 2016. С. 38-40.
Зиновьева 2001 - Зиновьева Л. Вспоминая молодость Дубны // Вести Дубны.
2001. № 73.
Мещеряков 2023 - Мещеряков М.Г. И на солнце есть пятна // Дубненский фоль-
ru/ru/history/about-dubna/dubna-folk
Истории из жизни 2021 - Истории из жизни: семья Понтекорво в Дубне // “Еще не
istorii-iz-jizni-semia-pontekorvo-v-dubne-60509b6c011181447b69e6fa
Капырин, Сергеев 1958 - Капырин Е., Сергеев О. В Дубне под Москвой.
М.: Московский рабочий, 1958.
Понтекорво 2021 - Понтекорво Б.М. Кафе “Нейтрино” // Лаборатория ядерных
chronograph/1659-kafe-nejtrino
Ким 2011 - Ким Ю. Поэтический сборник. М.: Константа-Принт, 2011.
Кладницкая 2020 - Кладницкая Е.Н. Воспоминания // Библиотека еженедельника
ОИЯИ. Дубна, 2020. С. 7-8.
Кнорре 1976 - Кнорре Е. В Дубне, городе физиков // Новое время. 1976. № 14.
С. 14-15.
Коныгина б.г. - Коныгина Н.С. Комсомол в судьбе поколений дубненцев //
Муниципальная библиотека Левобережья г. Дубны. Комсомолу 100 лет.
224
Этнографическое обозрение № 5, 2023
komsomol-v-sudbe-pokolenij-dubnentsev-vospominaniya-konyginoj-n-s
Лебеденко 1968 - Лебеденко М. Дубна - город науки // Культура и жизнь. 1968.
№ 9. С. 14.
Легар 1997 - Легар Ф. Сказки о золотой клетке. Дубна: ОИЯИ, 1997.
Ломтев б.г. - Ломтев В. Комсомол в судьбе поколений дубненцев // Муниципаль-
ная библиотека Левобережья г. Дубны. Комсомолу 100 лет. Воспоминания.
pokolenij-dubnentsev-vospominaniya-lomteva-a-v
Молчанов 1997 - Молчанов Е. Роль прессы чрезвычайно важна // Дубна. Ежене-
дельник Объединенного института ядерных исследований. 05.11.1997. http://
jinrmag.jinr.ru/ogazete.htm
Молчанов 2003 - Молчанов Е.М. Беседы о Дубне. Дубна: ОИЯИ, 2003.
Немного статистики 2022 - Немного статистики о женщинах-ученых // Лаборато-
ru/ru/news/list/1865-nemnogo-statistiki-o-zhenshchinakh-uchenykh
Николаева 1968 - Николаева Г. Я люблю нейтрино // Наука и жизнь. 1968. № 4.
С. 18-22.
Очаровательная наука 2022 - Очаровательная наука // Лаборатория ядерных
list/1861-anons-mediaproekta-ocharovatel-naya-nauka
Попов 2003 - Попов Ю.М. О В.И. Векслере // Владимир Иосифович Векслер /
Ред.-сост. М.Г. Шафранова. Дубна: ОИЯИ, 2003. С. 337-339.
Попов 2018 - Попов А.Б. Комсомол и судьба // Комсомол Дубны. История в фактах
и воспоминаниях / Сост. Н.Н. Прислонов. Дубна: ОИЯИ, 2018. С. 170-182.
Попов 2014 - Попов А.Б. Дубна, ЛНФ // Дела давно минувших дней. Лаборатория
memories/memories-of-our-employees/a-tale-of-the-times-of-old
Попов 2001 - Попов С. (реж.) Остров Дубна. По заказу Телекомпании “Студия 7”,
Прислонов 2006 - Прислонов Н.Н. Дубна - город творцов, исследователей и сози-
дателей // Подмосковный летописец. 2006. № 1. С. 10.
Прислонов 2010 - Прислонов Н.Н. Дубна-2010: календарь знаменательных дат.
Дубна: Международный университет природы, 2010.
Расторгуев 2007 - Расторгуев А. Первые открытия ЛЯР // Дубна: наука, содруже-
na21.htm
Рухадзе 2003 - Рухадзе А.А. О В.И. Векслере // Владимир Иосифович Векслер /
Ред.-сост. М.Г. Шафранова. Дубна: ОИЯИ, 2003. С. 332-333.
Фетисова 2019 - Фетисова Н. Женское лицо атомной отрасли // АтомЭксперт.
Слуцкий 1959 - Слуцкий Б.А. Физики и лирики // Литературная газета. 13 октября
1959 г.
Стефановская 2018 - Стефановская Л.И. Комсомольские годы - одни из самых
замечательных в моей жизни // Комсомол Дубны / Сост. Н.Н. Прислонов.
Дубна: ОИЯИ, 2018. С. 173-175.
Хизов 2010 - Хизов В. (реж.) Дубна. Два берега // Фонд историко-краеведческих ис-
Шафранова 2003 - Шафранова М.Г. Несколько эпизодов. Исторический момент -
на синхрофазотроне 10 ГэВ. Первые облучения ядерных фотоэмульсий //
Владимир Иосифович Векслер / Ред.-сост. М.Г. Шафранова. Дубна: ОИЯИ,
2003. С. 287-295.
Пушкарева Н.Л., Жидченко А.В. Женская повседневность в Дубне...
225
Шириков 2016 - Шириков В. Из Женевы с любовью // Тот самый “Импульс” /
Cост. А.А. Расторгуев. Дубна: ОИЯИ, 2016. С. 33-35.
Научная литература
Белова А.В. Женская повседневность как предмет истории повседневности //
Этнографическое обозрение. 2006. № 4. 85-97.
Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М.: Московский
философский фонд, 1995.
Жидкова Л.Ф. История Дубны. Дубна: [б.и.], 2006.
Пушкарева Н.Л. Феминистский проект в новейшей этнологии и антропологии
(1980-2000) // Этнографическое обозрение. 2004. № 3. С. 82-97.
Пушкарева Н.Л. Методы и методология современной этнографической науки:
вклад феминистской антропологии // Етнична iстория народiв Европи. T. 26.
КиÏв: Наукова думка, 2008. С. 29-38.
Пушкарева Н.Л. Труд и отдых женщин-ученых в советской и постсоветской Рос-
сии в оценках их самих // Этнографическое обозрение. 2021. № 3. С. 98-105.
Пушкарева Н.Л., Жидченко А.В. Сибирский эксперимент в истории советско-
го академического сообщества: бытовой и гендерный аспекты // QR. 2022.
Van Maanen J. Tales of the Field: On Writing Ethnography. L.: University of Chicago,
2011.
Warren C., Hackney J. Gender Issues in Ethnography. Thousand Oaks: Sage, 2000.
R e s e a r c h A r t i c l e
Pushkareva, N.L., and A.V. Zhidchenko. Everyday Life of Women in
Dubna of the 1950s-1960s [Zhenskaia povsednevnost’ v Dubne v 1950-
1960-e gody]. Etnograficheskoe obozrenie, 2023, no. 5, pp. 211-226. https://
doi.org/10.31857/S0869541523050135 EDN: YEHBEZ ISSN
0869-5415
© Russian Academy of Sciences © Institute of Ethnology and Anthropology RAS
Institute of Ethnology and Anthropology, Russian Academy of Sciences (32a Leninsky
prospekt, Moscow, 119991, Russia)
Institute of Ethnology and Anthropology, Russian Academy of Sciences (32a Leninsky
prospekt, Moscow, 119991, Russia)
Keywords
women, everyday life, urban anthropology, city, oral history, ego documents
Abstract
The article analyzes the structures of women’s everyday life in the “science city” of
Dubna, designed to become a showcase of socialism in the USSR of the 1950s-60s.
We believe that during the years of the “Khrushchev thaw” and the rise of scientific
centers throughout the country, women in these new towns found themselves in non-
trivial conditions for traditional Soviet women’s everyday life, where they gained the
opportunity to implement their own life strategies in science and related fields. Few
took advantage of this opportunity, however. Residents of the closed town of Dubna
226
Этнографическое обозрение № 5, 2023
had access to special supplies and social infrastructure that was exemplary for that time;
they were able to contact foreigners and enjoyed many cultural privileges. Triangulation
of the sequences of biographical stories conveyed by representatives of different social
strata, comparing them with media materials and extracts from normative sources led
us to the conclusion that the traditional gender contract, subjected to only slight erosion
in the first decades of the Soviet power, did not disappear at all - in fact, it took root
in the “city of the future” inhabited by designers, inventors, and scientists. Due to the
rigidity of this contract, the majority of Dubna’s residents did not succeed in becoming,
and did not want to become, independent actors seeking to declare themselves and their
professional ambitions in science or the public sphere. We attempt to reveal the social
role of such women through the prism of everyday life and social memory. We argue
that it boiled down to the fulfillment of social expectations, the readiness to remain
in service roles and provide a reliable rear support for their husbands-scientists who
worked on major Soviet projects in the field of nuclear physics.
Funding Information
This research was supported by the following institutions and grants:
Russian
Science
Foundation,
[grant no. 22-28-01428]
References
Belova, A.V. 2006. Zhenskaia povsednevnost’ kak predmet istorii povsednevnosti
[Women’s Everyday Life as a Subject of the History of Everyday Life].
Etnograficheskoe obozrenie 4: 85-97.
Berger, P., and T. Lukman. 1995. Sotsial’noe konstruirovanie real’nosti [Social
Construction of Reality]. Moscow: Moskovskii filosofskii fond.
Pushkareva, N.L. 2004 Feminist Project in Modern Ethnology and Anthropology
(1980-2000)
[Feministskii proekt v noveishei etnologii i antropologii
(1980-2000)]. Etnograficheskoe obozrenie 3: 82-97.
Pushkareva, N.L. 2008. Metody i metodologiia sovremennoy etnograficheskoi
nauki: vklad feministskoi antropologii [Methods and Methodology of Modern
Ethnographic Science: The Contribution of Feminist Anthropology]. Etnichna
istoriia narodiv Evropi [Ethnic History of the Peoples of Europe], 26: 29-38. Kiev:
Naukova dumka.
Pushkareva, N.L. 2021. Trud i otdykh zhenshchin-uchenykh v sovetskoi i postsovetskoi
Rossii v otsenkakh ikh samikh [Work and Leisure of Women Scholars in Soviet
and Post-Soviet Russia as Assessed by Themselves]. Etnograficheskoe obozrenie
Pushkareva, N.L., and A.V. Zhidchenko. 2022. Sibirskii eksperiment v istorii
sovetskogo akademicheskogo soobshchestva: bytovoi i gendernyi aspekty [The
Siberian Experiment in the History of the Soviet Academic Community: Everyday
and Gender Aspects]. QR 10 (2): 593-611.
Van Maanen, J. 2011. Tales of the Field: On Writing Ethnography. London: University
of Chicago.
Warren, C., and J. Hackney. 2000. Gender Issues in Ethnography. Thousand Oaks:
Sage.
Zhidkova, L.F. 2006. Istoriia Dubny [History of Dubna]. Dubna.
