Прикладная биохимия и микробиология. T. 59, Номер 4, 2023

Прикладная биохимия и микробиология, 2023, T. 59, № 4, стр. 369-375

Свойства внеклеточной протеиназы – активатора прекалликреина плазмы крови, образуемой микромицетом Aspergillus terreus 2

Е. С. Звонарева 1, А. А. Осмоловский 1*, Н. А. Баранова 1, И. Б. Котова 1, В. Г. Крейер 1

1 Биологический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова
119234 Москва, Россия

* E-mail: aosmol@mail.ru

Поступила в редакцию 17.01.2023
После доработки 20.02.2023
Принята к публикации 01.03.2023

Полный текст (PDF)

Аннотация

Из культуральной жидкости микромицета A. terreus 2 выделена внеклеточная протеиназа – активатор прекалликреина плазмы крови человека, изучены физико-химические, кинетические и биохимические свойства. Установлено, что внеклеточная протеиназа A. terreus 2 представляла собой сериновую гликозилированную протеиназу с изоэлектрической точкой 4.6, молекулярной массой ~37 кДа и оптимумом рН для проявления активности 10.0 и температуры 37°С. По ряду свойств выделенная протеиназа сходна с протеиназой-активатором протеина С, синтезируемой микромицетом A. ochraceus L-1.

Ключевые слова: активаторы прекалликреина, протеиназы микромицетов, препаративное изоэлектрофокусирование, Aspergillus terreus

В последнее время микроскопические грибы различных видов изучаются как продуценты протеолитических ферментов, способных воздействовать на белки системы гемостаза человека, проявляющих как фибринолитическое, так и активаторное по отношению к факторам свертывания крови действие [14]. Наиболее перспективными микромицетами считаются представители рода Aspergillus, некоторые протеиназы которых отличаются выраженностью определенных типов активности, оптимальными параметрами активности при физиологических показателях (рН 7–8, 37–40°С), относительной простотой очистки. Среди известных протеиназ аспергиллов известны активаторы таких проферментов плазмы крови как протеина С, фактора Х и прекалликреина [57]. Ввиду ключевой роли этих белков в формировании тромбов и регуляции этого процесса, разработаны тест-системы на основе протеиназ яда змей, которые используются в диагностике этих белков [8]. Протеиназы аспергиллов, активирующих протеин С и фактор Х, активно изучаются [9, 10], в то время как их свойства в качестве активаторов прекалликреина еще не описаны. Одним из известных продуцентов таких протеиназ является микромицет Aspergillus terreus 2 [1113].

Для штаммов вида A. terreus известно образование протеиназ, различающихся по субстратной специфичности и оптимумам рН-активности и термоактивности [1416].

Ранее были изучены условия глубинного культивирования микромицета A. terreus 2 для увеличения секреции протеиназ с плазминоподобной и активирующей прекалликреин активностью. Наибольшая секреция протеиназ достигалась при выращивании микромицета, а также было показана их способность гидролизовать в равной степени фибрин и фибриноген [13, 17].

Цель работы – выделение и изучение свойств внеклеточной протеиназы микромицета A. terreus 2.

МЕТОДИКА

Объект исследования и условия культивирования. В работе использовали штамм микромицета A. terreus 2, отобранный в результате предыдущей работы в качестве продуцента протеиназ – активаторов прекалликреина плазмы крови человека [13].

Для получения посевного материала с поверхности культуры микромицета, выращенной в пробирках на скошенном сусло-агаре в течение 7 сут при 25°C, проводили смыв спор в качалочные колбы емкостью 750 со 100 мл питательной среды с суслом, глюкозой и пептоном [18]. Через 2 сут выращивания в термостатированном шейкере инкубаторе (ES-20/80, “Biosan”, Латвия) при 28°С и 200 об./мин, часть биомассы переносили в ферментационную среду следующего состава (%): глюкоза – 3.0, глицерин – 7.0, гидролизат рыбной муки – 0.5, NaNO3 – 0.2, KH2PO4 – 0.05, MgSO4 – 0.05, рН 5.5 [13]. Культивирование микромицета продолжали при тех же условиях в течение 5 сут.

Выделение протеиназы – активатора прекалликреина. Протеиназу выделяли из 1 л фильтрата культуральной жидкости (КЖ) осаждением белков сульфатом аммония при степени насыщения 0.8 на холоду в течение 12 ч, центрифугированием полученного осадка и его последующим диализом в диализных мешках против 0.0001 М Трис-НСl-буфера, рН 8.2. Полученный после диализа раствор лиофильно высушивали. Фракционирование белков полученного препарата осуществляли препаративным изоэлектрофокусированием при 4°С в градиенте рН амфолинов 2.5–5.0 и градиенте плотности сахарозы 0–40% в колонке объемом 110 мл (“LKB”, Швеция) при напряжении 800 В в течение 36 ч [11, 12]. Во фракциях, полученных с колонки, определяли рН, поглощение при 280 нм и протеолитическую активность. Чистоту протеиназы определяли с помощью электрофореза в 15%-ном ПААГ с Na-ДДС по методу Лэммли.

Для определения молекулярной массы фермента использовали набор метчиков Unstained Protein Molecular Weight Marker (“Thermoscientific”, США). Окрашивание геля осуществляли ацетатно-спиртовым раствором Кумасси бриллиантового синего R-250. Для отмывки геля от красителя использовали 7%-ную уксусную кислоту.

Определение белка. Концентрацию белка определяли спектрофотометрически при 280 нм в кювете с длиной пути в 1 см [19].

Определение активности протеиназы A. terreus 2. Протеолитическую активность определяли по расщеплению хромогенного пептидного субстрата плазмина – Н-D-валил-L-лейцил-L-лизин-п-нитроанилида (H-D-Val-Leu-Lys-pNA), как описано ранее [13]. Активаторную к прекалликреину активность определяли по расщеплению хромогенного пептидного субстрата H-D-пролил-L-фенилаланил-L-аргинин-п-нитроанилида (H-D-Pro-Phe-Arg-pNA) после предварительной инкубации пробы с плазмой человека как писано в работе [13].

За 1 единицу активности (Е) принимали количество мкмоль п-нитроанилина, образующегося в результате гидролиза в 1 мл пробы за 1 мин. Измерение оптической плотности проводили при 405 нм на спектрофотометре Hitachi 200-20 (“Hitachi”, Япония).

Выявление углеводного компонента протеиназы. Углеводный компонент в составе выделенной протеиназы определяли с использованием периодной кислоты и реактива Шиффа (фуксинсернистой кислоты) методом дот-блоттинга на нитроцеллюлозных мембранах [20]. В качестве положительного контроля на реакцию использовали раствор внеклеточной дрожжевой инвертазы, в качестве отрицательного – БСА, в концентрациях 0.5 мг/мл.

Определение субстратной специфичности. Субстратную специфичность протеиназы определяли по гидролизу хромогенных пептидных субстратов – пара-нитроаналидов, расщепляемых протеиназами системы гемостаза: плазмина – H-D-Val-Leu-Lys-pNA (S-2251), Xa фактора – Bz-Ile-Glu(γ-OR)-Gly-Arg-pNA (S-2222) и Z-D-Arg-Gly-Arg-pNA (S-2765), урокиназы – pGlu-Gly-Arg-pNA (S-2444), тромбина – Tos-Gly-Pro-Arg-pNA (Chromozym TH) и тканевого активатора плазминогена – H-D-Ile-Pro-Arg-pNA (S-2288); а также хромогенные субстраты трипсина Bz-Arg-pNA, химотрипсина Ac-Phe-pNA и субтилизина Z-Ala-Ala-Leu-pNA, использовали субстраты с разным сочетанием аминокислот в хромопептиде: Ac-Leu-Gly-Arg-pNA, Z-Gly-Gly-Leu-pNА, pGlu-Ala-Ala-Phe-Leu-pNA, Suc-Ala-Ala-Ala-pNA и Ac-Leu-Tyr-pNA. Реакции с данными субстратами проводили по методике определения активности как описано выше.

Изучение действия ингибиторов протеиназ. Использовали ингибиторы: ЭДТА (1.1 мг/мл) и о-фенантролин (0.5 мг/мл) – ингибиторы металлопротеиназ; п-ХМБ (0.5 мг/мл) – ингибитор цистеиновых протеиназ; PMSF (фенилметилсульфонил фторид, 0.3 мг/мл) – ингибитор сериновых протеиназ; TPCK (тозилфенилаланилхлорметилкетон, 0.4 мг/мл) – ингибитор химотрипсиноподобных протеиназ; TLCK (тозиллизинхлорметилкетон, 0.4 мг/мл) и соевый ингибитор трипсина (1.1 мг/мл) – ингибиторы трипсиноподобных протеиназ. Действие ингибиторов исследовали в молярном соотношении фермент : ингибитор 1 : 10 и 1 : 100 [15]. Начальную и остаточную протеолитическую активности фермента определяли при 37°С как описано выше после предынкубации фермента с ингибитором в течение 60–120 мин при 25°С и выражали в процентах от контроля (без ингибитора).

Определение физико-химических свойств протеиназы. Кинетические параметры – максимальную скорость реакции (Vmax), и константу Михаэлиса (Km) определяли по гидролизу субстратов плазмина и тромбина, которые использовали в концентрациях 0.25, 0.5, 0.75, 1.0 мг/мл соответственно. Кинетику реакции снимали в автоматическом режиме при использовании компьютерного обеспечения на спектрофотометре Cary 50 UV-Vis (“Varian”, США). Зависимость скорости реакции от концентрации субстратов строили в координатах Лайнуивера – Берка.

рН-оптимум активности протеиназы определяли в 0.4 М универсальном (натрий-ацетат-фосфат-боратном) буфере со значениями рН от 3.0 до 11.0. К 150 мкл буфера с соответствующим значением рН добавляли 100 мкл раствора фермента и 100 мкл раствора субстрата.

Для определения рН-стабильности фермента проводили инкубацию протеиназы в растворах буфера с разными значениями рН при 37°С в течение 2 ч, после чего определяли активность с субстратом тромбина. Остаточную активность выражали в % от исходной.

Температурный оптимум действия протеиназы определяли в 0.05 М Трис-HCl-буфере, рН 8.2 по тромбиноподобной активности при 25, 30, 37, 45, 55 и 65°С. Термостабильность фермента оценивали после инкубации фермента при заданных температурах в течение 2 ч и выражали в % от исходной .

РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Протеиназу – активатор прекалликреина, образуемую A. terreus 2, выделяли из культуральной жидкости осаждением сульфатом аммония, затем с помощью препаративного колоночного изоэлектрофокусирования. Фракции с наибольшей активаторной к прекалликреину и плазминоподобной активностью имели pI 4.6–4.7 (рис. 1). Удельная активаторная к прекалликреину активность выделенной протеиназы составила 1.1 Е/мг белка × 10–3.

Рис. 1.

Изоэлектрофокусирование препарата внеклеточных белков культуральной жидкости A. terreus 2. 1 – рН, 2 – активаторная к прекалликреину активность, 3 – белок.

Для проверки гомогенности полученной белковой фракции с наибольшим значением целевых активностей после изоэлектрофокусирования и установления молекулярной массы активного фермента использовали разделение белков с помощью электрофореза в ПААГ с Na-ДДС по методу Лэммли. Было установлено, что внеклеточная протеиназа микромицета A. terreus 2 представляла собой белок с молекулярной массой около 37 кДа (рис. 2).

Рис. 2.

Денатурирующий электрофорез в ПААГ (по Лэммли) протеиназы – активатора прекалликреина, образуемой A. terreus 2. 1 – активная фракция после изоэлектрофокусирования, М – метчики.

Выявление углеводного компонента у протеиназы-активатора прекалликреина, образуемой A. terreus 2, показало, что фермент гликозилирован (рис. 3). Примечательно, что протеиназа-активатор другого профермента системы гемостаза – протеина С, полученная при культивировании A. ochraceus L-1 не была гликозилированным белком [20].

Рис. 3.

Результат качественной реакции на гликопротеины с протеиназой – активатором прекалликреина, образуемой A. terreus 2. 1–инвертаза (положительный контроль); 2 – БСА (отрицательный контроль), 3 – протеиназа A. terreus 2.

Была изучена субстратная специфичность внеклеточной протеазы A. terreus 2 с хромогенными пептидными субстратами. Из представленных в табл. 1 данных видно, что выделенная протеиназа-активатор проявляла высокую протеолитическую активность только с субстратами тромбина и плазмина. С остальными использованными хромогенными субстратами наблюдались лишь следовые активности, вне зависимости от аминокислотной последовательности в хромопептиде. Замена аминокислот в положениях P1, Р2 и Р3 хромогенных пептидных субстратов не оказывала существенного влияние на их расщепление (табл. 1).

Таблица 1.  

Субстратная специфичность протеиназы – активатора прекалликреина A. terreus 2

Хромогенный субстрат Амидолитическая активность, Е/А280 × 10–3
Tos-Gly-Pro-Arg-pNA 98.0
pGlu-Pro-Arg-pNA 2.2
H-D-Ile-Pro-Arg-pNA 5.0
pGlu-Gly-Arg-pNA 4.4
Z-D-Arg-Gly-Arg-pNA 2.9
Ac-Leu-Gly-Arg-pNA 3.3
Bz-Ile-Glu(γ-OR)-Gly-Arg-pNA 0
Bz-Arg-pNA 6.6
H-D-Val-Leu-Lys-pNA 55.8
Z-Ala-Ala-Met-Lys-pNA 7.0
Z-Ala-Ala-Phe-Lys-pNA 3.5
For-Ala-Phe-Lys-pNA 8.6
Suc-Ala-Ala-Ala-pNA 9.1
Z-Ala-Ala-Leu-pNA 6.1
Z-Gly-Gly-Leu-pNA 4.0
pGlu-Ala-Ala-Phe-Leu-pNA 0
Ac-Phe-pNA 4.4
Ac-Leu-Tyr-pNA 0

Таким образом, на основе проведенного анализа субстратной специфичности, можно сделать вывод, что протеиназа-активатор прекалликреина, образуемая микромицетом A. terreus 2, имела довольно широкую субстратную специфичность. По-видимому, в результате процессинга, протеиназа проявляет автокаталитическую функцию, чем обусловлена ее способность к реакции ограниченного протеолиза – активации прекаллекреина – в участке полипептидной цепи, гомологичной по аминокислотному составу, а экскретируясь, она обеспечивает микромицет разнообразием аминокислот, расщепляя различные белковые субстраты.

Кинетические параметры выделенной протеиназы A. terreus 2 определяли в реакциях с хромогенными пептидными субстратами плазмина и тромбина. Рассчитанное значения Km для субстрата H-D-Val-Leu-Lys-pNA составило 3.17 ммоль/мл, Vmax – 4.16 ммоль/мин × мл. Для субстрата Tos-Gly-Pro-Arg-pNA значения Km и Vmax составили 2.91 ммоль/мл и 4.26 ммоль/мин × мл соответственно.

Значения Km и Vmax для протеиназ, образуемых A. ochraceus L-1 и A. terreus 2 оказались близки. Однако, судя по сравнению величин Km, скорость реакции протеиназы A. ochraceus L-1 ниже по сравнению с протеиназой-активатором из A. terreus 2 [20, 21].

По результатам ингибиторного анализа было сделано заключение о принадлежности протеиназы-активатора A. terreus 2 к классу сериновых протеаз. Ингибирование активности протеиназы-активатора PMSF в молярном соотношении фермент : ингибитор 1 : 100 составило 86%. Остальные использованные ингибиторы существенного влияния на активность протеиназы не оказывали (табл. 2).

Таблица 2.  

Ингибиторный анализ внеклеточной протеиназы A. terreus 2

Ингибитор Молярное соотношение фермент : ингибитор Остаточная активность, %
Контроль (без ингибитора) 100.0
ЭДТА 1 : 10 99.0
1 : 100 89.0
о-фенантролин 1 : 10 98.2
1 : 100 98.7
п-ХМБ 1 : 10 97.5
1 : 100 92.2
PMSF 1 : 10 6.5
1 : 100 14.0
Соевый ингибитор трипсина 1 : 10 96.2
1 : 100 95.8
TLCK 1 : 10 100.0
1 : 100 100.0
TPCK 1 : 10 100.0
1 : 100 99.0

Изучение зависимости активности протеиназы – активатора прекалликреина A. terreus 2 от рН показало, что наибольшее значение активности приходилось на значение рН 10 (рис. 4). Из литературы известно, что микромицеты вида A. terreus способны образовывать щелочные протеиназы, в том числе, находящие применение в промышленности в качестве компонентов моющих средств [14].

Рис. 4.

Влияние рН (а) и температуры (б) на активность (1) и стабильность (2) протеиназы – активатора прекалликреина, образуемой A. terreus 2.

Кроме того, фермент при рН 10 был и наиболее стабилен (рис. 4). После инкубации при этом рН, протеиназа проявляла высокую тромбиноподобную активность, тогда как при рН 11 активность резко снижалась и составляла после выдерживания в течении 2 ч уже порядка 32% от максимального. Также высокая активность протеиназы-активатора сохранялась после инкубации в растворе с рН 9 (76% от максимальной активности).

Была установлена оптимальная температура для проявлении активности внеклеточной протеиназы A. terreus 2 – 37°С, однако протеиназа проявляла активность в широком диапазоне температур: от 25 до 55°С (рис. 5 ). Активность протеиназы при 65°С снижалась почти в 3 раза по сравнению с максимальным значением активности при 37°С. Эта характеристика протеиназы крайне важна, так как максимум активности соответствовал физиологической температуре человеческого тела, что может быть значимым при разработке диагностического набора на прекалликреин плазмы крови человека с использованием выделенной протеиназы.

Изучение термостабильности протеиназы, показало, что она наиболее стабильна при инкубации при температуре 30°С. Несколько меньшие значения активности протеаза показала при температуре 25°С. После длительной инкубации при температуре от 37°С и выше протеиназа стремительно теряла активность (рис. 4).

Выделенная протеиназа-активатор, образуемая A. terreus 2 по ряду свойств, таких как значение pI, гликозилирование и активация прекалликреина, отличалась от близкой протеиназы-активатора, микромицета A. ochraceus L-1 (табл. 3). Установленные различия позволяют рассматривать протеиназы аспергиллов, способные к реакциям ограниченного протеолиза как новый пул ферментов, имеющих перспективы применения в диагностике при нарушениях системы гемостаза, а именно в качестве экзогенных активаторов с широкой или узкой субстратной специфичностью к проферментам этой системы.

Таблица 3.

Сравнение свойств протеиназ-активаторов, A. terreus 2 и A. ochraceus L-1

Свойство Протеиназа
A. terreus 2
Протеиназа
A. ochraceus L-1 [12, 21]
Тромбиноподобная активность с Tos-Gly-Pro-Arg-pNA + +
Плазминоподобная активность с H-D-Val-Leu-Lys-pNA + +
Расщепление H-D-Pro-Phe-Arg-pNA вследствии активации прекалликреина +
Расщепление pGlu-Pro-Arg-pNA вследствии активации протеина С +
Расщепление Z-D-Arg-Gly-Arg-pNA вследствии активации фактора Х +
Спектр расщепляемых хромогенных пептидных субстратов с остатками Arg/Lys в положении P1 Широкий Узкий
Km (Tos-Gly-Pro-Arg-pNA), ммоль 2.9 2.3
Молекулярная масса, кДа 37 33
Изоэлектрическая точка 4.6 6.0
Оптимум рН активности 10.0 8.0–9.0
Гликозилирование +
Класс протеиназ Сериновая Сериновая

Активатор прекалликреина человека, представляющий собой активированный β-фрагмент фактора Хагемана, интересен тем, что запускает трансформацию прекалликреина в калликреин, а это, в свою очередь, через серию биохимических реакций приводит к синтезу вазоактивного пептида – брадикинина. Поиск экзогенных активаторов этого фактора системы гемостаза может позволить проводить более корректную диагностику ряда заболеваний и делает протеиназу A. terreus 2 интересным компонентом таких тест-систем.

Таким образом, протеиназа-активатор прекалликреина плазмы крови человека, выделенная из культуральной жидкости микромицета A. terreus 2, представляет собой сериновую гликозилированную протеиназу с молекулярной массой ~34 кДа и оптимумом рН для проявления активности 10.0 и оптимумом температуры 37°С. По ряду свойств данная протеиназа сходна с протеиназой-активатором протеина С, образуемой микромицетом A. ochraceus L-1.

Работа выполнена при финансовой поддержке Совета по грантам Президента РФ № СП-3906.2021.4.

Список литературы

  1. Осмоловский А.А., Крейер В.Г., Баранова Н.А., Егоров Н.С. // Успехи современной биологии. 2021. Т. 141. № 5. С. 467–482.

  2. Sharma C., Osmolovskiy A., Singh R. // Pharmaceutics. 2021. V. 13. № 11. A. 1880. https://doi.org/10.3390/pharmaceutics13111880

  3. Diwan D., Usmani Z., Sharma M., Nelson J.W., Thakur V.K., Christie G., Molina G., Gupta V.K. // Int. J. Molec. Sci. 2021. V. 22. № 19. A. 10468. https://doi.org/10.3390/ijms221910468

  4. Chung D., Yu W.-J., Lim J.-Y., Kang N.-S., Kwon Y.-M., Choi G., Bae S.-S., Cho K., Lee D.-S. // Microorganisms. 2022. V. 10. № 1. A. 29. https://doi.org/10.3390/microorganisms10010029

  5. Лукьянова А.А., Корниенко Е.И., Виган П.А., Крейер В.Г., Кураков А.В., Осмоловский А.А. // Вестник Моск. ун-та. Сер. 16. Биол. 2020. Т. 75. № 1. С. 37–42.

  6. Осмоловский А.А., Шаш Б., Александрова А.В., Баранова Н.А., Крейер В.Г. // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 16. Биология. 2022. Т. 77. № 2. С. 138–144.

  7. Осмоловский А.А., Звонарева Е.С., Крейер В.Г., Баранова Н.А., Егоров Н.С. // Вестник Моск. ун-та. Сер. 16. Биол. 2018. Т. 73. № 1. С. 47–51.

  8. Waheed H., Moin S.F., Choudhary M.I. // Curr. Med. Chem. 2017. V. 24. № 17. P. 1874–1891.

  9. Osmolovskiy A.A., Schmidt L., Orekhova A.V., Komarevtsev S.K., Kreyer V.G., Shabunin S.V., Egorov N.S. // Life. 2021. V. 11. A. 782. https://doi.org/10.3390/life11080782

  10. Осмоловский А.А., Крейер В.Г., Баранова Н.А., Кураков А.В., Егоров Н.С. // Прикл. биохимия микробиология. 2015. Т. 51. № 1. С. 86–92.

  11. Осмоловский А.А., Звонарева Е.С., Крейер В.Г., Баранова Н.А., Егоров Н.С. // Биоорганическая химия. 2014. Т. 40. № 6. С. 688–694.

  12. Звонарева Е.С., Осмоловский А.А., Крейер В.Г., Баранова Н.А., Котова И.Б., Егоров Н.С. // Биоорганическая химия. 2015. Т. 41. № 5. С. 559–564.

  13. Звонарева Е.С., Осмоловский А.А., Крейер В.Г., Баранова Н.А., Котова И.Б., Егоров Н.С. // Прикл. биохимия и микробиология. 2018. Т. 54. № 2. С. 195–200.

  14. Chakrabarti S.K., Matsumura N., Ranu R.S. // Curr. Microbiol. 2000. V. 40. № 4. P. 239–244.

  15. Biaggio R.T., Silva R.R., Rosa N.G., Leite R.S., Arantes E.C., Cabral T.P., Juliano M.A., Juliano L., Cabral H. // Prep. Biochem. Biotechnol. 2016. V. 46. № 3. P. 298–304.

  16. de Lima E.E., Franco D.G., Galeano R.M.S., Guimarães N.C.A., Masui D.C., Giannesi G.C., Zanoelo F.F. // Prep. Biochem. Biotechnol. 2021. V. 51. № 4. P. 320–330.

  17. Осмоловский А.А., Звонарева Е.С., Крейер В.Г., Баранова Н.А., Котова И.Б. Егоров Н.С. // Микология и фитопатология. 2021. Т. 55. № 3. С. 225–228.

  18. Батомункуева Б.П., Егоров Н.С. // Микробиология. 2001. Т. 70. № 5. С. 602–606.

  19. Gertler A., Trop M. // Eur. J. Biochem. 1971. V. 19. № 1. P. 90–96.

  20. Осмоловский А.А., Крейер В.Г., Баранова Н.А., Кураков А.В., Егоров Н.С. // Прикл. биохимия микробиология. 2015. Т. 51. № 1. С. 86–92.

  21. Осмоловский А.А., Крейер В.Г., Баранова Н.А., Егоров Н.С. // Прикл. биохимия микробиология. 2017. Т. 53. № 4. С. 373–379.

Дополнительные материалы отсутствуют.